Подлинная история профессора Преображенского - Кветной Игорь - Страница 4

После выхода этой брошюры и сообщений в парижской прессе Броун-Секар стал получать множество писем от стареющих знаменитостей (особенно женщин) с просьбами продлить их молодость и сохранить красоту.

Чтобы обеспечить себя материально и финансировать новые эксперименты, Броун-Секар изготовил и выпустил в продажу препарат для инъекций под названием «Секардин», который досужими репортерами был описан как чудодейственный «эликсир молодости».

Однако на самом пике ажиотажа вокруг «Секардина» его создатель с ужасом почувствовал, что его состояние ухудшается, наступает полный упадок сил, умственной и сексуальной активности. При применении «Секардина» после кратковременного омолаживающего эффекта процесс старения, наоборот, ускорился, и через пять лет, в 1894 году, Броун-Секар скончался.

Выдающийся французский физиолог был легендарной личностью. Какие только истории про него не сочиняли (хотя кое-что может оказаться правдой). Рассказывали, что во время эпидемии холеры на Маврикии он смешивал свою пищу с экскрементами инфицированных больных, чтобы на себе испытать симптомы наступления болезни; были также душераздирающие рассказы о том, что ученый вводил свежую кровь в отсеченную голову казненного преступника, пытаясь ее оживить; некоторые клялись, что были свидетелями, как Броун-Секар пересадил собаке вторую голову и привил кошачий хвост петуху…

Эти в большинстве своем фантастические истории привлекали к личности Броун-Секара внимание литераторов, и он даже стал прообразом героя в новелле из цикла «Странные истории» знаменитого в то время поэта и писателя Вилье де Лиль-Адана.

Известно, что побудительным стимулом расширения исследований служат не только научные успехи, но и неудачи. И печальный финал опытов Броун-Секара с его «эликсиром молодости» не отнял у его молодого ученика веры в своего учителя, а наоборот, как впоследствии писал Воронов, «открыл заманчивое направление для продолжения революционных исследований».

Из всех многочисленных учеников Броун-Секара самым преданным и выдающимся продолжателем его дела стал наш соотечественник Самуил Воронов, вошедший в историю медицины как знаменитый хирург и физиолог.

Работая в лаборатории Броун-Секара, 7 декабря 1893 года в возрасте 27 лет Воронов защитил диссертацию и получил степень доктора медицины. Название его диссертации было весьма претенциозным – «Эссе о болезненных перемириях» (Voronoff S. Essai sur les trêves douloureuses. Thèse pour l'obtention du grade de docteur en médecine. Paris, 1893. 264 p.).

В ней уже чувствовался общефилософский мировоззренческий подход молодого ученого к поиску эффективных способов борьбы с различными заболеваниями, развивающимися у человека в течение жизни. Воронов писал: «Мы должны развивать идею ремиссии, которую наблюдаем при большом количестве патологий, таких как рак, туберкулез, малярия, другие эпидемические или наследственные заболевания под воздействием правильного лечения. Знание естественного течения болезней диктует разрешение соответствующего лечения, которое должно быть рациональным. Так, например, необходимо помнить, что для раковых заболеваний общее правило таково – проводить радикальное (хирургическое) вмешательство следует только тогда, когда можно будет в значительной степени удалить все зло, связанное с железистой зависимостью. Иссечение должно быть широким, это цена, за которую мы получаем более длительное время выживания пациента».

30 ноября 1895 года в возрасте 29 лет Самуил Воронов стал полноправным гражданином Франции и сменил при получении французского паспорта имя на Сергей (Серж). Причиной этого был, по его словам, «набирающий силу в то время во Франции антисемитизм». Фамилия Воронова стала звучать как Воронофф. Имея к тому времени степень доктора медицины, Серж получил право самостоятельной деятельности в любой избранной им отрасли клинической медицины после прохождения соответствующей двухлетней специализации.

Воронов выбрал хирургию и решил обратиться с письмом к молодому хирургу и анатому, преподающему в Лионском университете, – Алексису Каррелю с просьбой принять его на обучение хирургической технике. Своим выбором Воронов, что называется, попал в точку – Алексис Каррель в 1912 году стал нобелевским лауреатом, а Воронов подружился с ним и приобрел с его помощью отличные знания и опыт.

Алексис Каррель был блистательным хирургом, и его имя вошло в историю медицины прежде всего в связи с изобретением знаменитого сосудистого шва, без которого невозможно было бы успешно проводить хирургические операции, потому что при любом операционном вмешательстве требуется наложение сосудистых швов, обеспечивающих надежную целостность сосудистого русла.

24 июня 1894 года итальянский анархист Санте Казерио на выставке в Лионе, которую торжественно открывал французский президент Мари Франсуа Сади Карно, подкрался к его карете, когда тот уже уезжал, и ударил президента ножом. Рана оказалась смертельной – нож задел артерию, и хирурги оказались бессильны: в то время не умели надежно сшивать сосуды.

Каррель, которому в ту пору шел двадцать первый год, был потрясен этой историей и решил найти способ прочного сшивания сосудов. Для этого молодой хирург решил сначала овладеть искусством вышивания, считая, что это занятие поможет ему научиться идеально шить и это пригодится в работе хирурга. В занятиях вышивкой Каррель применял самые тонкие иглы и тончайшие шелковые нити. Упорный молодой врач достиг совершенства, вышивая сложнейшие узоры.

Заманчивая цель добиться того, что не смогли сделать другие хирурги, влекла Карреля вперед. Фанатическое упрямство, воля и мастерство обеспечили ему успех. Переехав из Франции в США, в 1905 году 32-летний Каррель, работая в Чикагском университете, совершил чудо – впервые в мире успешно произвел аутотрансплантацию конечности у собаки, используя оригинальную, разработанную им надежную методику сшивания кровеносных сосудов.

В чем же заключается метод Карреля? По окружности сшиваемого сосуда накладываются три шва на разном расстоянии, примерно в 120° друг от друга. Натягивая нити от двух швов, Каррель превращал одну треть окружности сосуда в прямую линию и сшивал каждый сегмент поочередно, меняя натяжение по кругу и, таким образом, соединяя концы артерии. Действительно, все гениальное – просто. Метод Карреля совершил переворот в хирургии. Он спас тысячи солдатских жизней во время Первой мировой войны. До сих пор этот метод является основным при сшивании сосудов. Без него хирургия остановилась бы в своем развитии, а пересадка органов осталась бы в истории медицины не более чем забавой и фантазией. Так Алексис Каррель открыл медицине путь в будущее, а пересадку органов сделал технически осуществимой.

В 1912 году Каррель получил Нобелевскую премию. Профессор Каролинского института Джулиус Акерман, представляя нового лауреата на церемонии вручения премии, сказал: «Благодаря этому методу обеспечивается свободный ток крови в области наложения шва и в то же время предотвращаются послеоперационное кровотечение, тромбоз и вторичное сужение сосуда. С помощью этого метода можно восстановить сосудистую проходимость, заменить удаленный у пациента сегмент сосуда сегментом, взятым из иного сосуда или от другого человека».

Получив высокую награду, Каррель не остановился в своих поисках, он продолжал активно отрабатывать технику трансплантации различных органов, он пересаживал почки собакам, однако результаты были отрицательными. Каррель тщательно анализировал технику операций, усовершенствовал ее, его сосудистый шов был безупречен, стерильность тщательно соблюдена, однако… через 15–20 дней орган отторгался.

Неудачи не могли поколебать веру Карреля во всемогущество хирургии. Он ставил десятки, сотни опытов, находил новые приемы пересадки сразу двух почек в виде единого комплекса вместе с отрезком аорты и нижней полой вены. Он перешел в опытах с собак на кошек, но результаты оставались теми же: ни одного случая приживления органа дольше 12–15 дней. В чем же дело? Ученый грешил на инфекцию. Проводил предварительную стерилизацию места операции, пересаживал орган немедленно после изъятия, предварительно сохраняя его в питательных средах. Ничего не помогало – в определенный момент наступало отторжение. И Каррель вынужден был признать, что причина отторжения не в хирургической технике. А про трансплантационный иммунитет в то время еще ничего не было известно…