Хозяин моста (СИ) - Гельт Адель - Страница 5

Да, я помню. Разница поколений.

Расшифровка допроса № (неразборчиво).

Дознаватель: Кацман-Куркачевский Д. Т., полк. жанд., КК=82% (Д)

Секретарь: Радомиров И. И., кор. жанд., КК=45% ©

Государственный экзекутор: Йотунин И. С., тит. сов. (Э)

Подследственный: личность устанавливается в ходе допроса (П)

Удовлетворено ходатайство титулярного советника Йотунина И. С. о предоставлении последнему копии в стандартной восточно-славянской кодировке КиМ-1251.

Дата и время начала допроса: [ретушь]

Продолжительность допроса: 61 минута.

Фрагмент 1.

Д: Имя?

П: Аристарх

Д: Фамилия?

П: Кленовичичевский.

Д: Отчество?

П: Сигизмундович.

Д: Вероисповедание?

П: Сирийская Фомитская Церковь. Имею особое разрешение!

Д: Вот как. Не католик, значит… Национальность? Место регистрации в Державе?

П: Киргиз. Прописан в земщине Пишпек.

Д: Ваньку валять вздумали?

(Лязг металла. По В. Р. — перекладываются медицинские инструменты внутри стальной кюветы)

П: Нет, погодите! Я правда киргиз! Родился в Пишпеке, там и живу! В церковь хожу по пятницам!

Д: Невразумительно. Экзекутор, приступайте.

(Звук маломощного электромотора. По В. Р. — демонстрация подследственному электрического шуруповерта)

Э: Которое бедро тут еще живое… Ага. Пожалуйста, распрямите подопытному левую ногу. Да, вот так. Зафиксируйте, пожалуйста.

П: Погодите! Вы не имеете права! Ааааа!

Э: И чего, спрашивается, орал? Подумаешь, развинтили колено…

П: Нет, нет! Не надо! Я все скажу!

Д: Имя?

П: Омурбек уулу Талайбек!

Д: Упорствуете?

П: Да нет же! Я в самом деле…

Д: Секретарь, зафиксируйте, пожалуйста. Подследственный упорствует в заблуждении.

С: Внесено в протокол.

Д: Экзекутор, приступайте.

Конец фрагмента 1.

В мероприятиях подобного рода я принимал участие впервые, и сразу — в самой интересной роли из возможных. Государственный экзекутор — это, так-то, палач…

— Тебе не надо будет никого пытать, Ваня, — сказал мне полковник Кацман дюжиной минут ранее: мы специально вышли наружу, оставив пленного под присмотром бравого корнета. — Просто напугать. Чем страшнее ему будет — тем лучше. Если получится при этом обойтись без повреждений живой части подследственного — будет совсем хорошо.

— Я бы и не смог, честно говоря, — на полковника я посмотрел хмуро. — Пытать. Напугать… попробую. Вам как надо, чтобы только страшно, или и страшно, и смешно?

— Намекаешь на то, о чем я подумал? — заинтересовался Кацман с видом таким, будто я и в самом деле умею читать мысли киборгов.

— Для взрослого человека, — ткнул я пальцем в небо, — нет ничего страшнее веселого клоуна.

— Именно, — ответил киборг, и я понял, что попал. В обоих смыслах, если вы понимаете, о чем это я.

«Сделать дяде страшно, но так, чтобы нам было смешно» — я не то, чтобы так не умею, просто никогда до того не пробовал.

Ладно, попробуем.

Фрагмент 2.

П: Аааа! Уберите! Уберите от меня этого! Не надо!

Д: Господин экзекутор — уважаемый государственный специалист, имеющий превосходную квалификацию. То, что вы приняли за гримасу — всего лишь нервный тик.

П: Конфликт интересов! Я требую смены экзекутора!

Д: Это вы о той неловкой истории со стрельбой? Полноте, вы же не убили экзекутора. И даже не поцарапали. Какой еще конфликт интересов?

П: В него! Мы стреляли в него! В Главу клана!

Д: Кто именно стрелял? В ваших интересах перестать упорствовать, Омурбек или как вас там!

П: Аристарх я! Аристарх Омурбек Уулу! Так случайно получилось!

Д: Допустим. Повторю вопрос: кто именно стрелял?

П: Его зовут… Звали… Бруно!

Д: Секретарь, зафиксируйте. Кажется, найден след подданного Суткуса. Подследственный, уточните: у этого вашего снайпера были ли особые приметы? Татуировки?

П: Странно, что вы об этом спросили… Но да! Наколка! Подмышкой! Группа крови, резус-фактор…

(Лязг металлического предмета о пол. По В. Р. — государственный экзекутор выронил жестяной таз)

Д: Господин экзекутор, внимательнее, пожалуйста!

Конец фрагмента 2.

Ничего страшного тогда не произошло. Падение таза я списал на попытку того самого «сделать страшно», на самом же деле…

Вано Йотунидзе хорошо помнит, кто именно набивал себе татуировки подмышками — особенно такие, с гемофакторами. Лично сталкивался, и скажу откровенно — столь же страшных мразей свет больше не видывал!

Вот о чем подумалось: я ведь пойду потом на тот берег — надо будет вдумчиво поговорить с покойниками, и этого вот Бруно, возможно, Суткуса, допросить надо будет с особым пристрастием. Кто сказал «мертвым не больно»? У меня для вас интересные новости…

Дело даже не в том, что именно этот гад — если верить тому, кого допрашивают — застрелил моего первого и единственного в этом мире друга. Вернее…

Фрагмент 3.

Д: А ну, прекратить! (звук удара металлом о металл. В. Р. — дознаватель бьет сжатым кулаком по стальному столу). Я не знаю, чего вы добиваетесь, но вы сейчас добьетесь. Кое-чего совсем не того. Видите, как переживает господин государственный экзекутор?

П: Он псих!

Д: Тем более. Он всегда такой нервный, когда не дают проявить его особенные таланты. Вы же понимаете?

П: Да я все! Как на духу!

Д: И про Пишпек?

П: Да что такое-то?

Д: По вашим словам, вы постоянно зарегистрированы в земщине Пишпек. Однако, вы — вооруженный киборг, ваши аугментации содержат неотчуждаемое оружие. Таковое запрещено для подданных, проживающих в земщинах! Может быть, вы полицейский?

П: Нет.

Д: Служите в армии или опричнине.

П: Нет, нет!

Д: Дворянин.

П: Был бы я из аристо — неужели пошел бы в наемники, да еще дешевые?

Д: Секретарь, прошу внести в протокол. Подследственный утверждает, что работает наемным бойцом за небольшую плату.

С: Внесено.

Д: Давайте закончим с Пишпеком.

П: Я там родился! И вырос еще. Потом уехал.

Д: Где вы зарегистрированы сейчас?

П: Сервитут Эчке-Яксярго!

Д: Большая утка? Это где у нас такое мордовское? Секретарь?

С: Бывшее земство Пенза. Здесь неподалеку, пятисот километров не будет, если по прямой.

Д: Умно. Сервитут, ближайший… Все равно запросам идти с неделю или две. Особенно, если вы там живете не так давно, а до этого… Где?

П: Там и жил!

Д: Упорствуете? Господин экзекутор, прошу вас!

Э: *нервно хихикает*

Конец фрагмента 3.

Даже если подопытный… Подследственный не соврал, что вряд ли, нам все равно нужны разные версии.

Мало кто понимает, что косвенные сведения, полученные в ходе допроса, иногда важнее прямых. Когда человек говорит что-то — о себе ли, о других ли — прямо, у него получается контролировать сказанное. Хотя бы немного — говорит-то он осознанно, возможно, подбирая слова.

Когда же речь идет о всякой ерунде, сказанной просто для того, чтобы потянуть время и не выдать важной правды, случается разное. Вот, например, как сейчас.

Надоело читать расшифровку. Вам, я думаю, тоже.

Мне ее, кстати, выдали.

Оказалось внезапно, что я зря ломаю глаза об текст, написанный латиницей — и хитрю тоже зря. Можно было просто попросить транслитерацию — я так и сделал.

— Дело твое, конечно, — покачал головой старший опричный киборг. — Кому-то нравится слушать, кому-то — читать текст на мефодике… Корнет!

— Господин полковник? — подал голос секретарь допроса.

— Как оно называется? КиМ тысяча двести?

— КиМ тысяча двести пятьдесят один, господин полковник!

— Сделай Ване, пожалуйста, копию, — заключил Кацман.