Год 1991-й. Вторая империя (СИ) - Михайловский Александр Борисович - Страница 19

На весь этот анализ у меня ушла хорошо если пара секунд, после чего я приветственно кивнул присутствующим и сказал:

— Здравствуйте, товарищи! — Потом повернулся к господину Арсанукаеву и добавил: — И вам, уважаемый, я тоже желаю долгих лет жизни и всяческого благополучия.

— Добрый день, товарищ Серегин, — с явным облегчением произнес Умар Автурханов. — Вы очень вовремя зашли. Вот Мухаммад-Башир-хаджи хазрат* спрашивает, куда вдруг подевались сторонники господина Дудаева, а мы и не знаем, что ответить.

Примечание авторов:* в исламе обращение «хазрат» соответствует христианскому термину «святейшество».

— Никто из них пока не умер, если вас интересует именно это, — ответил я. — Дальнейшая судьба этих людей будет зависеть от результатов следствия по их делу и их собственного благоразумия. Кто-то вернется обратно в самом скором времени, потому что у меня нет привычки держать пленных. Кто-то в качестве епитимьи получит службу в моем штрафном батальоне на особо опасной войне. Кто-то отправится в вечную ссылку в мир Каменного века с ножом в одной руке и огнивом в другой, а разные иностранные незваные гости: наемники, проповедники, агенты спецслужб и журналисты, а также звери в человеческом обличье из числа ваших соплеменников — пойдут прямо в пасть хищным динозаврам, ибо жить таким в любом из миров в общем-то незачем.

Некоторое время муфтий Чечни сидел молча, как бы собираясь с мыслями, потом с интересом спросил:

— Так вы и есть тот самый всемогущий господин Серегин, о котором в последнее время столько разговоров?

— Всемогущим, уважаемый, можно называть одного лишь Всевышнего, который назначил меня на должность своего Специального Исполнительного Агента по вопросам, решаемым путем меча, — ответил я. — Впрочем, я вижу, что и вы тоже действительно служите тому же Господину, а не, как некоторые, только делаете вид.

И тут Мухаммад-Башир-хаджи Арсанукаев впервые улыбнулся краешком сухоньких старческих губ.

— Все верно, господин Серегин, — сказал он. — Всемогущ только Всевышний, и я истово служу Ему всю свою жизнь. А вот по вашему поводу у меня имеются определенные сомнения…

«Упрямец! — неожиданно мягко буркнул мой внутренний архангел, в подобных случаях обычно сразу же кидающийся в драку. — Ну ничего, сейчас подойдет Сам, будут ему весомые доказательства».

«Он уже здесь», — мысленно произнес я в ответ, потому что почти с самого начала разговора ощущал внимательный взгляд Патрона из-за плеча (ключевой же момент местной истории). Если удастся соединить светскую и духовную власть в одном комитете, я спокойно смогу заниматься следующими задачами, а со всеми местными делами сидящие в этом кабинете справятся сами.

Тут взгляд муфтия остекленел, а лицо приобрело расслабленное выражение, как это обычно бывает в подобных случаях. И хоть было видно, что это не проработка, а инструктаж, я все равно вызвал Лилию. Уж слишком много лет потенциальному ценному сотруднику.

Та появилась за спиной господина Арсанукаева и, не задавая вопросов (чай, не в первый раз), сразу же положила ладони ему на виски. Глаза товарищей комитетчиков дружно округлились от удивления и даже шока, но давать пояснения сейчас было крайне несвоевременно. Так продолжалось минут пять. Потом муфтий Чечни пришел в себя, глубоко вздохнул, размотал с левого запястья четки и принялся перебирать костяшки, беззвучно проговаривая слова молитв одними губами. И снова все терпеливо ждали, только Лилия убрала ладони с висков пациента и с видом прилежной школьницы на цыпочках подошла ко мне.

Наконец Мухаммад-Башир-хаджи закончил молиться, снова намотал четки на запястье, после чего поднял на меня взгляд и сказал ровным тихим голосом:

— Я все понял, господин Серегин. Всевышний объяснил мне, что от вас он требует, поступая по совести, делать миры лучше, чище и добрее, чтобы в них как можно меньше лилась ненужная кровь, и не было излишних страданий, и что пока вы не закончите с исправлением этого мира, путь дальше просто не откроется. Еще он сказал, что впереди у вас очень много тяжелой работы, и что нам не стоит задерживать вас у себя ненужным упрямством. Говорите, что нужно сделать, и я исполню любое ваше повеление.

— Это не повеление, а просьба, — сказал я. — Вот видите, сидят члены временного комитета по управлению чеченской национально-культурной автономией. Вы тоже должны войти в этот комитет на общих правах. Светские власти должны быть хранителями порядка, а духовному управлению следует поддерживать в народе нравственность и мораль. Некоторые считают ислам синонимом дикости, но я не утверждаю это мнение. Надеюсь, что вашими трудами и при поддержке центрального имперского правительства здесь на двадцать лет раньше, чем в Основном Потоке, будет построен образец высокой исламской цивилизации, свободной от вражды, пороков и извращений.

— И опять я с вами согласен, — сказал муфтий Чечни. — И еще один вопрос. Могу я увидеть тех людей, которых вы забрали из этого мира?

— Разумеется, можете, в любой момент, когда вам будет удобно, — ответил я.

— Мне будет удобно прямо сейчас, — сказал Мухаммад-Башир-хаджи, вставая, — помогите мне одеться.

— Не стоит одеваться, — возразил я. — В тех краях, где расположены сортировочные лагеря, сейчас жаркое лето, а потом вы вернетесь в этот же кабинет. А еще, чтобы два раза не делать одну и ту же работу, с нами пойдет… полковник Масхадов. Все это быстро — одна нога здесь, а другая там.

Часть 110

Часть 110

2 января 1992 года, 9:45 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Остаток вчерашнего дня у меня ушел на то, чтобы закрыть все хвосты по чеченским делам. Сначала я провел Мухаммад-Башир-хаджи Арсанукаева и полковника Масхадова по сортировочным лагерям, объяснил, где это находится, показал уже отошедший от депрессии контингент, в том числе и особей, которые при виде нашей «комиссии» на плохом русском языке принялись кричать, что они иностранные граждане, а потому их следует немедленно отпустить и извиниться. И было таких не так уж и мало, но еще больше иностранноподданных не торопились афишировать свое происхождение.

Немного подумав, я инициировал обоих гостей Истинным Взглядом, после чего необходимость в объяснениях, что, зачем и почему, отпала полностью и бесповоротно: в толпе временно интернированных сразу же проявились люди, думающие на каких угодно языках, только не на русском и не на чеченском. К моменту начала операции случайные элементы отряды боевиков по большей части уже покинули, остался лишь самый отстойный контингент. Тех, кому можно предложить искупление через службу в штрафных штурмовых батальонах, в этой массе абсолютное меньшинство, а количество тех, кого можно возвращать по домам, и вовсе ничтожно.

Когда мои гости наелись впечатлений по самую маковку и собрались возвращаться, я сказал муфтию Чечни, что осталось еще одно дело, требующее обсуждения прямо сейчас, так как потом у меня на это банально не будет времени. Мол, поскольку Всевышний не желает видеть господина Арсанукаева в садах Джанны еще лет пятьдесят или даже поболее, тому следует пройти в моих владениях курс лечения от всех одолевающих его болезней, в том числе и от старости. К моему некоторому удивлению, Мухаммад-Башир-хаджи не стал ни возражать против этой программы, ни даже просто удивляться. Видимо, его инструктаж был намного более полным, чем казалось поначалу. А вот полковник Масхадов был удивлен и озадачен, особенно в тот момент, когда появившаяся ниоткуда Лилия поднесла обоим моим гостям по стакану свежей воды Фонтана.

Убедившись в отсутствии запаха спиртного, муфтий Чечни без колебаний выпил живую воду, и тут же возблагодарил Аллаха за оказанную милость, после чего сказал, что чувствует себя помолодевшим на двадцать лет. И только после этого свою порцию начал пить Аслан Масхадов, которого тоже торкнуло, как стаканом водки на голодный желудок. Отдышавшись, он спросил, а ему-то, грешному, мол, за что такое счастье. Пришлось пояснять, что именно ему следует знать пределы моих возможностей — от выворачивания наизнанку разных мерзавцев до наделения преданных людей такими дарами, которые в обычном мире смертному не купить ни за какие деньги. Отвращая кого-нибудь с гибельного пути, я получаю плюс в свое личное дело, ибо Творец желает не смерти грешника, а его исправления, и в то же время это соответствует моим собственным убеждениям. И опять я заставил этого человека задуматься, на этот раз о пределах своей лояльности.