Год 1991-й. Вторая империя (СИ) - Михайловский Александр Борисович - Страница 20

Потом я по всем правилам представил присутствующим Лилию, ведь именно ей предстоит целить господина Арсанукаева. Аслан Масхадов промолчал, а вот будущий пациент ответил, что видит на челе этой маленькой джинни печать Всевышнего*, а потому полностью доверится ее лечению. На этом мы и договорились, и я вернул гостей на исходную позицию. Лечиться муфтий Чечни будет в режиме «ночной санаторий», а днем ему предстоит заниматься делами своей епархии, окончательно успокаивая взбаламученные настроения.

Примечание авторов:* джинны в исламе, как и люди, имеют выбор быть праведными или стать слугами Шайтана.

Покончив с этими делами, я осмотрелся в окрестностях нашего Богоспасаемого Отечества: нерешенные задачи остались только там. В Северной Корее все еще правит солнцеликий* вождь Ким Ир Сен. С Советским Союзом горбачевского извода и с постмаоистским Китаем отношения у него прохладные. Идеология чучхе, читающаяся как красный корейский национализм, даже при благоприятном внешнем окружении загоняет маленькое северокорейское государство в самоизоляцию, из которой не просматривается никакого благоприятного выхода. Как учит нас пассионарная теория Льва Гумилева, у замкнувшегося в себе этноса, пережившего естественный срок существования, есть только три выхода. Первый — инкорпорация в растущий дружественный суперэтнос, второй — разбредание народа в разные стороны и его растворение в ближних и дальних соседях, и третий — геноцид со стороны недружественной агрессивной цивилизации.

Примечание авторов:* псевдоним Ким Ир Сен (настоящее имя Ким Сон Чжу) в переводе с корейского означает «Восходящее солнце».

Геноцида я не допущу ни при каких обстоятельствах, а разбреданию и инкорпорации препятствует закрытая структура северокорейского государства. И в то же время Южная Корея уже в значительной степени инкорпорирована в американскую систему, но не как ее равноправная часть, а как полуколония-полупротекторат. Я объединял Корею с севера на юг в мирах пятьдесят третьего и семьдесят шестого годов, в мире восемьдесят пятого года ситуация на Корейском полуострове осталась вне моего внимания, ибо ее разрешение в пользу товарища Кима не было обязательным условием допуска на следующий уровень. Главным для меня тогда было вовремя попасть в девяносто первый год, и все, что не способствовало этой задаче, проходило по статье «прочее».

Американцы там с Юга свои войска вывели, а вот товарищ Ким без явной отмашки из Москвы и Пекина возобновлять боевые действия на пятьдесят третьей параллели не торопится. И правильно, кстати, делает: добром ему южные корейцы не дадутся, и крови при принудительном объединении государства без решающего превосходства в силах со стороны Севера может пролиться немало. Товарищу Романову там просто не до Кореи, хватает и иных забот с внутренней обстановкой, Афганистаном и только что завоеванной Европой, с которой теперь тоже что-то надо делать. Что касается пекинских деятелей, то они под руководством Дэн Сяопина увлеченно жахались в десны с переносчиками демократии, и были крайне шокированы, когда предмет их страстной любви исчез внезапно и безвозвратно. До событий на площади Тяньаньмынь там еще четыре года, а потому все ужимки и гримасы западных «партнеров» воспринимались за чистую монету.

Тут, в мире девяносто второго года, китайцы уже ученые — и собственной попыткой «демократического» свержения существующей власти, и катастрофическим концом советской государственности и коммунистической партии. И если умирающий Советский Союз достаточно просто (я думал, все будет сложнее) удалось преобразовать во Вторую Империю, то от КПСС, как от организационной структуры, не осталось вообще ничего, кроме воспоминаний. Мол, была такая партия, как говорил Ленин, а теперь ее нет, потому что, выносив в себе носителей демократического мЫшления, она умерла безвозвратно. Та партия, которую только предстоит создать, не будет наследницей КПСС и, возможно, даже не станет апеллировать к марксизму. И в самом деле, прежде чем товарищ Умалатова возьмется за этот труд, ей нужно будет устроить повышение квалификации в мирах у товарищей Дружинина и Гордеева. Будет местным буржуям «счастье» — немарксистская коммунистическая партия.

Впрочем, на местные китайско-корейские дела данное явление никак влиять не будет, и к тому же нет никакого намека свыше на то, что новые российско-китайские и российско-корейские отношения имеют для моего дела хоть какую-то важность. Поэтому проходим дальше и не оглядываемся. Заниматься этими вопросами должны уже местные товарищи, когда наберутся сил и оптимизма.

Проскакиваем Афганистан, где я уже развернул свою деятельность, а там, дальше, находится европейско-средиземноморский театр военных действий, включающий и Турцию, ибо та член НАТО. Кстати, Саддам Хуссейн еще жив-здоров, но этот персонаж мне серьезно несимпатичен, поэтому Ирак я пока игнорирую, как и Израиль. На том направлении не пришло еще время страшных чудес, да и в будущем я не прогнозирую там ничего, кроме молниеносных спецопераций*, когда мерзавца, укрывшегося на Обетованной Земле, будет настигать железная рука Божьего Бича.

Примечание авторов:* о том, что для нас совсем недавно случилось в Газе, Серегин не знает и знать не может.

Севернее территорий бывшей Османской империи находится Югославия, уже разодранная на части межэтническими противоречиями и горящая синим пламенем. И если Македония ушла из Федерации тихо, без единого выстрела, то в Словении для обретения независимости десять дней шли боестолкновения между югославской армией и местной территориальной обороной, а в Хорватии, в силу значительного количества компактно проживающего сербского населения, разгорелась самая настоящая гражданская война.

Молодое хорватское государство, сразу после объявления о своей независимости, обрело националистический и даже прямо нацистский характер. Оно переименовало государственный язык из сербо-хорватского в хорватский, в том числе изменив грамматические правила, запретило кириллическое письмо, закрыло сербские школы и стало тотально увольнять сербов с государственной службы. Естественной реакцией на такое бабуинское поведение стали сначала мирные протесты сербов в районах их компактного проживания, а потом и вооруженное сопротивление. И тут же в эту борьбу на стороне сербской милиции и ополчения вмешались регулярные армейские части, в подавляющем большинстве состоящие из сербов и черногорцев (представители иных югославских национальностей к концу девяносто первого года уже подвергли себя полной самодемобилизации).

При этом так называемое «мировое», а на самом деле западноевропейское, сообщество целиком и полностью на стороне «цивилизованных» Словении и Хорватии, которые, по его мнению, освободились из-под диктата православных сербских дикарей. Особенно усердствует западногерманская пресса: создается впечатление, что воскрес доктор Геббельс и принялся дирижировать процессом очернения и шельмования сербской нации. Возникло у меня желание попросить Кобру выгулять Дочь Хаоса в редакциях нескольких самых одиозных газет и привести тамошних борзописцев к общему знаменателю, примерно как юстиниановских эскувиторов.

Но события в Хорватии — это только начало. На подходе Босния и Герцеговина, где относительное мусульманское большинство (сорок три с половиной процента) жаждет независимости и воспринимает сербов (тридцать один процент), хорват (семнадцать процентов) и югославов* (восемь с половиной процентов) как национальные меньшинства, коим следует молчать в тряпочку, когда говорят хозяева этой земли. Такая ситуация в самом ближайшем будущем приведет к кровавой замятне в стиле «все против всех». При этом сербы окажутся виноватыми во всем, даже в том, чего они не совершали, а хорваты и мусульмане предстанут перед миром в белом с блестками, хотя зверствовать на этой препаскуднейшей войне будут все участники междоусобного конфликта на руинах Югославии.

Примечание авторов:* В те времена была такая нация. Так идентифицировали себя люди рожденные в смешанных браках.