(не) измена, (не) развод (СИ) - Серпента Евгения - Страница 22

Хм… а куда мне надо? Вопрос пока открытый.

- Хорошо, - кивнула я, подумав, что если мне никуда не надо будет, просто останусь с ними. – Спасибо.

Когда они уехали, я написала Алексею.

«Ок, - ответил он лаконично. – Что-нибудь придумаю».

И добавил тут же:

«Я завтра в Москву по делам, оттуда в Саратов, мать навещу. Вернусь 30-го».

Ну вот – целая неделя, чтобы спокойно обо всем подумать. Чего я хочу и чего жду. А пока в парикмахерскую сходить, что ли? На голове какой-то облезлый веник. Денег в заначке осталось в обрез, но я уже договорилась, что после праздников буду брать письменные переводы и проводить через день одну экскурсию.

Ничего, как-нибудь проживем.

«Подъеду в четверть одиннадцатого».

Алексей, как всегда, был лаконичен.

«И куда?» - уточнила я.

«Возможны варианты. Решим в процессе».

«А как одеваться?»

«Как хочешь».

Интересно! А если я буду в джинсах и свитере с оленем, а он меня куда-то в приличное место привезет?

Ну вот пусть тогда и парится сам. Хотя… он-то как раз вряд ли будет.

В итоге выбрала не роскошное, но вполне элегантное платье, в котором не стыдно в это самое гипотетическое приличное место. А если в неприличное, то не слишком пафосно.

- Хорошо, но чего-то не хватает, - оценила мама и вытащила из ушей серьги. – Немножко бриллиантов никому не повредит. Тем более на Новый год.

- Ма-а-а…

- Считай, что напрокат. Вернешь.

Родители жили… неплохо. Папа был из тех, кто предпочитает синицу в руке утке под кроватью. Он не жаловался на сердце, имел пристойный доход и упругую подушку безопасности. Некогда перебравшись из горкома комсомола в бизнес, позднее – вовремя! - вернулся на госслужбу и занимал далеко не самый заметный, но важный пост в городской администрации. Подробностей мне не рассказывали, однако по туманным намекам я поняла, что «вовремя» - это в тот момент, когда либо грудь в крестах, либо голова в кустах. Папа предпочел третий вариант: грудь без крестов и голову на плечах.

- Лера, - сказал он, когда мы проводили старый год: они вином, я компотом, - мы тут с мамой подумали и решили сделать вам с Марусей подарок.

Мама, как фокусник из шляпы, вытащила откуда-то конверт.

- Что это? – на всякий случай испугалась я.

- Детишкам на молочишко, - усмехнулся папа.

В конверте оказалась дарственная на пакет акций промышленной компании, из тех, что на слуху, и выписка из реестра.

- Спасибо, - я расцеловала их. – Но вы хоть сориентируйте, это как – реально на молочишко или можно домик купить на дивиденды.

- Вот будет в конце января выплата за прошлый год, тогда и узнаешь. Только тебе надо карту привязать. Ну это после праздников сделаем. Лер, мы же знаем, что ты просить не любишь и у нас на шее сидеть не стала бы. Но у тебя ребенок и муж-козел. И возможности нормально работать пока нет. Так что… вот.

Я растрогалась и даже, может, пустила бы слезу, но тут запищал телефон: Алексей ждал внизу.

- Все, я побежала. Молоко в холодильнике, если что.

По ночам Маруся уже не ела, но мало ли. Поэтому надоила с запасом. Хотя молока стало заметно меньше, само больше не текло, стоило мне забраться под душ.

- Красивая какая! – сказал Алексей, когда я залезла в машину и поцеловала его. – Я по тебе скучал. И во сне видел.

- В неприличном? – уточнила я.

- Очень неприличном. Рассказать?

- Только не за рулем! Куда едем? Какие варианты?

- В «Девятое небо». Клуб. Там закрытое пати. Или… ко мне. Елка и детское шампанское.

- Сложный выбор, - я рассмеялась, пытаясь скрыть замешательство.

- Ладно, раз так, тогда в клуб, а дальше будет видно. Тебя до скольки отпустили?

- До утра.

- Ну и отлично.

В этом клубе я не была, хотя и слышала о нем. Закрытая вечеринка обосновалась наверху, в вип-зоне. Народу собралось много, знакомые общались, незнакомых формально знакомили. Что-то ели, что-то пили, разговаривали, танцевали. Как я поняла, это была не компания, а просто куча знакомых владельца клуба. Одни пришли плотно, на всю ночь, другие забежали между чем-то и чем-то.

Мне показалось, что Алексей кого-то высматривает, но не находит, и это его огорчает. Может, мы и приехали сюда ради этой встречи. И не хотела подслушивать, но невольно навострила уши, когда он подошел к хозяину, толстому и кудрявому.

- Оболенский? – пожал плечами тот. – Понятия не имею. Вроде, собирался. Но у него семь пятниц на неделе. И новая женщина. Так что…

Закончился старый год, стартовал новый. Когда время перевалило на второй час, Алексей решительно поднялся и подал мне руку.

- Поехали?

- Пить детское шампанское?

Не будем торопиться, да?

Но это было неделю назад, даже больше. А сейчас… начался новый год. Как новая жизнь. С чистого листа.

- Ничего с тобой не случится, если выпьешь глоток взрослого. До утра выветрится.

Мы спустились вниз, в холл, куда как раз вошла пара примерно нашего возраста. Темноволосого мужчину с жестким лицом и грацией дикой кошки сопровождала миниатюрная блондинка в белой шубке поверх голубого платья.

- Темыч! – обрадовался Алексей. – Я уже думал, ты не придешь.

- Здорово, - ответил тот. – С Новым годом. Мы там… немного задержались. Проблемы?

- На секунду. Простите, дамы.

Они отошли в сторону. Блондинка сняла шубу, поправила перед зеркалом волосы, вздохнула.

- Мужчины! Даже в праздник о работе.

- Ваш тоже юрист? – спросила я.

- Да. Адвокат.

Адвокат? По работе? В новогоднюю ночь? Может быть, но почему-то я все-таки засомневалась. После всего, что Алексей мне рассказал, тревожная кнопка срабатывала на малейшее шевеление.

Так, сейчас об этом думать не буду. Потому что…

Тут я поймала брошенный через плечо взгляд Алексея, и все мысли разбежались сами собой.

Потому что сейчас мы поедем к нему и займемся любовью. И если каких-то полчаса назад я еще не была уверена, готова ли перейти на следующий уровень, то сейчас сомнений не осталось. Как будто что-то встало на свое место, вошло в пазы.

В пазы? О боже…

Стало жарко, когда представила на секунду, как… шип входит в паз. Ярко представила, образно. Сглотнула слюну. Блондинка посмотрела на меня с понимающей улыбкой.

Ну долго они еще там будут?

Словно услышав, Оболенский хлопнул Алексея по плечу.

- Короче, если что – звони.

Мы попрощались, оделись, вышли на улицу. Такси уже ждало: свою машину Алексей оставил на стоянке.

- Можно было бы и пешочком, тут недалеко, - сказал он, открывая дверь. - Но так быстрее.

В такси Алексей взял мою руку, развернул ладонью к себе, поднял на уровень глаз.

- Ты разбираешься во всем этом?

- В чем? – не поняла я.

- В линиях.

- Нет.

- И я нет, - он провел ногтем по ладони, щекотно и очень чувственно. – Знаю только, что это линия жизни. У тебя длинная.

- А у тебя?

- А у меня ее вообще нет.

- Как? – не поверила я. – У всех есть.

- Смотри, - Алексей протянул мне руку.

В такси было темно, и я подсветила телефоном. Линии жизни действительно не было. Ни на правой руке, ни на левой.

- И что это значит?

Я убрала телефон, но моя левая рука осталась у него в плену. Он гладил ее, легко, мягко, едва касаясь кожи, и за каждым прикосновением словно тянулся мерцающий шлейф. Он проникал вглубь, разбегался по венам и заставлял сердце биться быстрее.

- Не знаю, - ответил Алексей, когда я уже успела забыть, о чем спрашивала. – Может, то, что судьба не определена. А может, вообще ничего.

- Я даже не знаю, где ты живешь, - тряхнув головой, я попыталась отогнать наваждение, в которое затягивало все сильнее.

- Где искать твой труп, если что? - усмехнулся он. - Поварской переулок. Уже почти приехали.

Такси повернуло с Марата на Колокольную, а потом направо, в узкий переулок с односторонним движением. Проехало немного и остановилось у коренастого зеленого дома. Выйдя из машины, я с любопытством огляделась.