Преданная истинная черного дракона (СИ) - Борисова Екатерина - Страница 50

Она выпускает моё горло и падает передо мной на колени.

Я судорожно вдыхаю влажный смердящий воздух подвала и судорожно соображаю. Если всё. Что сказала Анна, правда, то у меня получилось! Получилось разорвать нашу связь! Теперь я свободна от князя! Наши метки больше не существуют. Мы друг для друга чужие.

И в этот момент на моей душе становится легко и радостно! Я разорвала нашу связь! Я освободилась от жестокого дракона! Победа!

— Чему ты радуешься, дура? — шелестит рядом со мной злой старческий голос.

Мадам Матильда оказывается рядом, выбрасывает вперёд сухую ладонь с длинными узловатыми пальцами. Моё горло снова сжимает невидимой рукой.

— Ты достаточно пожила и причинила горя моей малышке, — шипит старуха. — Умри...

— Не надо, ба! — выкрикивает Анна и отталкивает старуху от меня. — Я придумала кое-что ещё. Обещаю, после этого мы от неё избавимся!

Шатаясь, Анна поднимается, выхватывает из-за пояса длинный, изогнутый кинжал и направляется ко мне.

— Что удумала, шальная? — шипит старческий голос.

Я была права, мадам Матильда — дряхлая старуха. И она больше не заботится накидывать на себя морок и объёмный капюшон.

Сейчас она предстаёт передо мной в своём истинном обличье.

Дряхлая, беззубая старуха со следами былой красоты и порока на лице. Когда-то она была подобна Анне — яркая брюнетка с едва раскосыми глазами. Не знаю, что с ней стало, но выглядит она пугающе и хищно.

Её беззубый рот беспрестанно двигается, словно старуха постоянно что-то пытается переживать. Возможно, она шепчет заклинания, кто знает?

— Дракон не учуял свою истинную в той грязи и смраде, что я ему отправляла. Но кровь истинной он почувствует точно! — смеётся Анна, доставая из-за пояса пустой стеклянный пузатый флакон. Каркающий смех старухи сливается со звонким безумным смехом Анны. А у меня дрожь идёт по телу от ужаса.

Сегодня мне конец! Совершенно точно! Анна не выпустит меня отсюда!

А хуже всего то, что помощи попросить здесь совершенно не у кого. Малышка Феста сказала, что все взрослые слуги принесли клятву верности старухе Матильде. Любое неповиновение их убьёт.

В гостях «На Пике» тоже нельзя быть уверенными — они годами посещают гостиницу и дружат лично с хозяевами. Просить защиты у них опасно — могут сдать.

Из всех вариантов оставался только следующий выходной малышки. Но до него я недотяну.

Ещё была призрачная надежда с драконьими извозчиками. Но в последние дни снова разыгралась метель, и гостиница отрезана от мира и долины.

А значит, сегодня мне придётся умереть.

Умолять Анну бесполезно. Это дело для неё личное. Моя смерть принесёт ей столько же удовольствия, сколько смерть самого князя.

Ну что ж...

Я пытаюсь сдержать рвущиеся наружу рыдания. Не хочу доставлять своим палачам такого удовольствия, как видеть мой страх.

— Сними с неё блокаторы, — приказывает Анна.

Я вздрагиваю.

— Сдурела? — шипит старуха.

— Она неделю без хлеба и воды, — смеётся Анна. — Остались кожа да кости! Что она мне сделает? Сбежит? Ты посмотри на неё! Да с неё и грамма крови не нацедишь! Снимай!

Старуха обходит вкопанный в землю столб по кругу. Ворчит что-то неразборчиво и хрипло, недовольно шамает беззубым ртом и...

Я замираю. Закусываю губу и даже не дышу. Неужели?

Неужели они окажутся настолько беспечны и глупы?

Боюсь спугнуть удачу! Я просто замираю и жду.

Я чувствую, как наручники ещё не спали с моих давно онемевших запястьев, но ослабли.

Кровь, пусть тонкой, но тёплой струйкой заструилась по пальчикам.

Щелчок и одна моя рука оказывается на свободе.

Но вот другую старая ведьма отстёгивать не спешит. Ворчит и долго возится, гремит магической цепочкой.

Я медленно сжимаю и разжимаю кулак, стараясь быстрее разогнать кровь.

Осторожно тянусь к своему магическому резерву, проверяю, могу ли я призвать магию.

Да, отклик есть. Но очень слабый. Почти никакой.

Блокатор, пускай и вполсилы, но всё равно работает на мне.

— Ну что так долго, ба? — нетерпеливо поигрывает кинжалом Анна.

— Погоди, деточка, погоди... А это что такое? — голос старухи меняется.

В нём появляется не столько удивление, сколько ярость, злость.

— ЕЁ КОРМИЛИ! АННА! Тут крошки!

Сердце моментально сжимается от страха. Последний шанс ускользает от меня.

— Кто посмел? Какая дрянь? — рычит старуха, пытается схватить мою только что освобождённую руку и снова заковать её в блокаторы.

Под потолком вспыхивает яркий свет сотен магический свечей.

Малышка Феста вскрикивает от неожиданности, чем тут же привлекает внимание хозяйки.

— Попалась, дрянь! — шипит старуха. — Уж я тебя!

— Не трожь! — я изворачиваюсь и со всей силы пинаю дряхлую старуху, что так неаккуратно подошла ко мне слишком близко.

Мадам Матильда валится на грязную солому. Кричит и путается в длинном балахоне.

Леди Анна бросается ей на помощь.

— Беги, малышка Феста! — кричу отчаянно и громко. — Беги как ветер! Спасибо за всё!

Малышка выскакивает из своего укрытия и бросается к каменной лестнице.

Но Анна ловит девочку за ногу и дёргает на себя.

Малышка визжит и валится на женщин сверху.

Старуха сыпет проклятьями, пытается руками сплести новое заклинание, но у неё выходит медленно и плохо.

Анна не выпускает девочку, кричит, что выпорет её и бросит на съедение собакам.

Я дёргаюсь. Но старуха оставила меня прикованной за руку.

Далеко от столба я не могу даже отползти.

Но нужно что-то делать.

Когда я замечаю занесённый Анной изогнутый кинжал над Фестой, то больше не раздумываю. Просто прикрываю глаза и тянусь к внутреннему источнику силы, свободной ладонью черпаю силу, вкладываю всю свою благодарность этой девочке, что каждый вечер кормила и поила меня, пыталась отогреть и рассмешить. И посылаю в Анну.

Я не боевой маг. И не дракон.

Я бытовик. Не самый слабый. Но необученный.

Но даже так с моей ладони срывается яркая искра и летит прямо в клубок сцепившихся женщин, что собираются убить ребёнка.

Подвал озаряет яркая вспышка. А следом раздаётся истошный женский визг.

Значит, я попала. Но в кого?

— Убью! Я тебя убью, дрянь! — визжит Анна и катается по земляному полу.

Малышка Феста на четвереньках взлетает по лестнице и захлопывает за собой массивную подвальную дверь. Отчётливо слышу, как поворачивается ключ в замке.

Умничка, Феста!

Испуганная, побитая, она потрудилась задержать двух обезумевших женщин.

Через секунду подвал погружается в пугающую тишину.

Старуха поднимается на четвереньки, откидывает с растрёпанной седой головы капюшон и хрипит.

Анна вся вываленная в грязи и соломе плачет от обиды и боли. Замечаю на её платье свежие подпалины, а на лице...

А на лице свежий ярко-красный ожог.

Девушка вскакивает, её перекашивает от гнева.

— Тварь! — плюётся она. — Убью!

Я пытаюсь вскинуть руку, закрыться, защититься от неё.

Но мадам Матильда уже сплела новое заклинание и набросила его на меня... Спасения больше нет!

Князь Александр Веленгард

В тот день, когда она погибла, я потерял всё.

Как поздно я это понял.

Стоило тонкой, неокрепшей нити, что связывала нас, порваться, как мир потух.

Я перестал слышать музыку и смех. Исчезли запахи и яркие краски.

Мой мир погрузился в сумрак и уныние...

Поднимаю пузатый бокал с пьягодовым вином и разглядываю его на просвет.

Вот только больше не вижу насыщенного янтарного цвета, не чувствую терпкого пряного аромата.

Делаю большой глоток, но не чувствую вкуса. И обжигающей горечи алкоголя я тоже больше не чувствую.

Яростно отшвыриваю от себя стакан прямиков в камин.

Разбившейся стакан взрывается сотней осколков. Огонь рад моему подношению. Он взвивается ввысь, шипит и рвётся на свободу.