Преданная истинная черного дракона (СИ) - Борисова Екатерина - Страница 3

Неужели, это конец и я больше никогда не вернусь в свою комнату?

В гостиной меня уже ждут.

Князь Александр стоит у высокого фасетчатого окна. Его высокая мощная фигура выделяется на фоне рассеянного света. Широкие плечи, парадный мундир все в тех же ненавистных мне цветах дома семьи Веленгард.

Он даже не оборачивается при моем появлении, не идет мне навстречу, чтобы поприветствовать, взять за руку и поцеловать ее. Остается стоять на месте. Холодный и надменный дракон.

Смотрю на его красивый породистый профиль и подрагиваю от боли и напряжения.

В груди натужно рвется сердце, с каждым ударом обрастая кровавой коростой.

Я влюбилась в него с первого взгляда, с первого прикосновения, с первого слова.

Шутка ли? Юная дебютантка на королевском балу. Одна из сотен в длинной очереди желающих выразить свое восхищение королю.

Прикрываю глаза, вспоминая тот вечер.

Мой выход, всего три стуеньки до поклона самому монарху. Но я оступаюсь на первой же. Теряю равновесие. И падаю под удивленный вздохи двора и гостей.

Но упасть мне не дают ЕГО руки. Сильные крепкие, они перехватывают меня всего в нескольких сантиметрах над полом. Чем вызывают новый вздох окружающих и тиших злобные шепотки.

А я… я подняла взгляд и утонула в бездонных черных глазах дракона, которые в эту самую секунду расчертил вертикальный зрачок.

По моему телу побежали взбудораженные мурашки, а под перчаткой, на запястье, которое держал Александр, вспыхнула кожа.

Ни одного слова. Лишь жесты и взгляд и я потерялась, утонула в нахлынувшей на меня любви.

Красавец князь! Такой обходительный, такой галантный!

А потом был бал. Десяток танцев. И все их я танцевала с Адександром. Первого приглашения я ждала с замирающим сердцем. Второму обрадовалась до безумия, третье, четвёртое, пятое…

Александр никого не подпускал ко мне и, кажется, не слышал рокота осуждения даорян за нашими спинами.

Скандал! Все танцы юная дева танцует с одним партнером. Недопустимо! Моя репутация могла быть уничтожена только этим.

Если бы после того, как король не оборвал музыку, Александр не подвёл меня к трону и не объявил своей истинной.

Истинной!

Я потираю широкий браслет, под которым нянюшка скрыла мою метку. Тонкую золотую вязь из побегов вьюна с переливающимися листочками.

Александр неожиданно поворачивается ко мне, и его черные глаза прожигают меня насквозь. В них нет ни тепла, ни любви, ни восхищения — лишь равнодушие и чувство собственного достоинства.

Мой отец — барон Виктор Арсгольд уже немолодой, седеющий мужчина с военной выправкой.

Ему намного больше лет, чем он выглядит, но с драконами так всегда, даже не с истинными, не с чистокровными — теми, кто рождается в браках без метки истинности.

Он стоит у камина, потирает руки у огня, его лицо расплывается в довольной улыбке. А в янтарных драконьих глазах горит мягкий свет при виде меня.

Мать сидит здесь же в высоком кресле. Ее поза безупречна, а улыбка — фальшива насквозь.

Она бросает на меня предостерегающий взгляд.

Но я не подчиняюсь. Второй раз за вечер!

Прямо с порога бросаюсь вперед, высоко подняв тяжелые юбки. Зачем нянюшка натянула на меня их столько?

— Отец! Отец! — я приседаю перед бароном с тяжело бьющимся сердцем и сбившемся дыханием. — Не отдавай меня ему!

— Идалин! — вспыхивает мать.

Но отец обрывает ее одним взглядом. При всех спорить с супругом леди Даниэлла не берется.

Седые брови отца поднимаются выше на лоб, когда он переводит взгляд на меня.

— Идалин? Что случилось?

— Папа! — я хватаю его за руку. Такую же мягкую, как всегда. — Не отдавай меня князю! Он меня не любит и никогда не любил! Он погубит меня!

Отец хмурится, жует губу и говорит.

— Ты же истинная черного дракона! Об этом было объявлено на балу перед всем королевством, разве нет?

Я прячу в широких складках платья правую руку и отчаянно сжимаю левой ладонь отца.

— Да, но…

— Ты дала согласие на Союз, когда тебя спросил сам император!

— Да, — мой голос звучит тише.

— И сейчас ты просишь расторгнуть договорённость, скреплённую самим королём? В какое положение ты ставишь нас всех, Идалин?

Он сердится, но не позволяет себе срываться на мне. Спрашивает спокойно, не глядя больше ни на кого в этом зале.

— Все так, папа! — горячо шепчу я. — Но когда я давала согласие на союз, я думала, что он будет по взаимной любви!

Со стороны князя раздается презрительный смешок.

А я продолжаю со всей горячностью.

— В тот вечер я кое-что увидела…

— Довольно! — мать поднимается из кресла. Ее лицо побелело, а рука поднимается, чтобы снова наложить на меня чары молчания.

Но отец опережает ее. Отбивает ее заклинание и говорит.

— Продолжай.

— Виктор! — вспыхивает мать. Но осекается. Взгляд отца всегда мягкий на миг вспыхивает злостью. Леди Даниэлла замирает на месте.

— Я вышла на балкон освежится. Одна, — стыдливо опускаю взгляд. Я знаю, что юным девушкам в гостях не полагается выходить из общей залы в одиночестве, по найти маму я не смогла. — И там… там я видела князя с молодой княгиней Анной! Они…

Внутри вспыхивает стыд и отчаянье. Я молюсь богам, чтобы отец понял меня без слов или хотя бы князь прервал унизительный для него рассказ.

Но оба молчат.

Я облизываю пересохшие губы.

— Папа, они… были вместе… как мужчина и женщина.

Мать вскрикивает. Со стороны князя раздает очередной надменный смешок. А вот отец бледнеет.

— Ты уверена?

— Я слышала каждое слово и видела…

— Довольно! — гремит голос князя. Хрипловатый, мощный, властный. Кажется, даже пламя магических светильников перестает колыхаться от его приказа.

— Это правда? — отец поворачивается к гостю и его сопровождению.

Только сейчас я замечаю в комнате свиту князя. Его товарищей и личную охрану.

Из-за их спин выклядываю любопытные лица горничных и экономки.

— Это не запрещено законом, уважаемый барон, — усмехается Александр. — Я был в своем праве. И не важно, о чем я «разговаривал» с княгиней Анной.

— Они говорили о том, что запрут меня… — всхлипываю, все еще хватаясь за отцовскую руку.

Папа подбадривающе пожимает мою ладонь.

Я поднимаю на него глаза, полные слезы и встречаю грустный взгляд, полный жалости к своему ребенку и поддержки.

В груди растекается тепло. Папа понял. Он мне поможет. Он никогда не отдаст меня этому чудовищу!

— О каком праве, вы говорите князь, когда подтверждаете, что обманули мою дочь и оскорбили священную договорённость о браке и союзе…

— Я никого не обманывал, — нагло усмехается дракон, бросая на меня опасный злой взгляд. — Вы обманули себя сами. Перед лицом королевства и короля я просил разрешения на Союз истинных. И я его получил. О браке речи не было!

Глаза моего отца расширяются от удивления.

Да, это не запрещено законом, если истинная непротив. Но я даже подумать не могла, что союз в нашем случае будет отделим от брака!

Я вся дрожу от накатывающего волнами напряжения и все также держусь за папину ладонь.

— О моей помолвке с леди Анной знает вся страна. Через неделю состоится моя свадьба. Это решено. Идалин — моя истинная, и я сделал ей предложение, которое она с радостью приняла. И она знала, на что идет! Анна становится моей женой, а Идалин, — монстр морщится при взгляде на меня, словно я очень сильно его разочаровала, — ваша дочь сама так рвалась прыгнуть ко мне в койку и в карман, что не задавалась вопросом о моей свободе от обязательств.

Что? Что он несет! Какая койка? Какой карман? Да я вообще не думала об этом, когда впервые увидела его! Он просто казался мне образцом мужской красоты, галантности и силы! И даже сейчас мое сердце все быстрее бьется в груди от одного взгляда на прекрасное лицо князя.