Назад в СССР: Классный руководитель. Том 4 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 45

— Присмотрел себе чего-нибудь? — к нам подошёл Брутцер с пакетом, в котором я заметил какую-то покупку, но показывать ее он не стал.

— Нет. Дорого слишком. У меня валюты столько нет.

— Ну да, ну да. А знаешь, какая тут мебель на третьем этаже. Закачаешься.

— На фига нам мебель? Мы что отсюда гарнитур повезём?

— Нет, конечно. Но пойдём посмотрим. Ты может больше такое никогда не увидишь.

Мы поднялись на эскалаторе ещё на один этаж, и тут уже у меня возникло ощущение, что я попал в коридоры Икеа. В основном стандартная мебель, собранная из панелей, сделанные под разные породы дерева — орех, дуб, вяз. Различие в отделке, фурнитуре — латунные ручки, декоративные вставки. Но Брутцер потащил меня куда-то в самый конец. И тут я узрел совершенно необычный гарнитур-стенку. В центре за стеклом были выставлен не хрусталь, как в советских домах, а фарфоровые фигурки.

— Видишь, какая красота, — восхитился Брутцер. — Панели под красное дерево. А смотри, какой рисунок, будто из драгоценных пород. И бар. Ты посмотри, какой шикарный бар!

Он откинул дверку, как полочку, и там в зеркальной нише стояли пузатые бутылки с красочными этикетками, естественно все пустые.

— Ты представляешь, — продолжил Брутцер. — Приходишь ты домой, садишься в мягкое кресло. Ты присядь, присядь.

Мы расположились в креслах, и моя задница погрузилась в нечто невообразимо мягкое и приятное.

— Ну вот, открываешь ты бар. А там коньячок…

— «Хеннеси», — добавил я.

— «Хеннеси»? Ну пусть будет «Хеннеси». Я «Наполеон» предпочитаю. И виски, и водочка…

— И текила.

— Текила? Это чего такое?

— Мексиканская водка. Из кактусов делают.

— Ну надо же, сам не пьёт, а знает. Ну вот, значит, берёшь бокальчик, коньячка. Садишься в кресло. Включаешь телек. Цветной…

— И смотришь выступление генерального секретаря ЦК КПСС…

— Да ну тебя на хрен, — перебил меня Брутцер. — Никакой у тебя фантазии. Физик-теоретик хренов. У тебя такой мебели никогда не будет. И «Хеннеси» тоже.

— У тебя тоже, — не удержался я от сарказма.

Как раз у меня была такая мебель, даже лучше. В современное время приобрести красивую элегантную мебель, декорированную под красное дерево, уже проблем не составляло. Люстры, ковры, кровати, диваны, пуфики и любая другая дребедень.

— Ну ладно, пошли посмотрим их технику.

— Не пойду, — проворчал я, вырывать задницу из мягких объятий кресла совершенно не хотелось.

— Да пошли! — он схватил меня за руку и силком вытащил.

Пришлось потащиться вслед за Брутцером. Я не смог пройти мимо отдела зоотоваров. Замер, когда увидел многоуровневые когтеточки для кошек. Точь-в-точь такие, какие были выставлены в современное время в зоомагазинах. Просто один в один. Оказывается, они уже существовали в 70-х в ГДР. Ноги сами понесли к прилавку, под стеклом обнаружились красивые ошейники, и вспомнил, что подарил Марине щенка английского сеттера и вновь сердце больно сжалось от тоски, когда представил её с щенком на руках. Не удержался и купил красивый ошейник, и миску.

Когда вернулся к Брутцеру, меня встретил его изумлённый взгляд:

— Ты чего там купил?

— Ошейник.

— У тебя есть собака?

— Есть. Пацан принёс щенка английского сеттера. Я взял. Его отчим хотел выкинуть. Пожалел.

— А кто за ним сейчас у тебя ухаживает? Жена что ли?

— Жена, жена, — соврал я. — Пошли, что встал столбом?

Брутцер постоял пару мгновений с приподнятыми вверх бровями, но потом быстрым шагом направился по коридору.

Это помещение занимали полки, уставленные кухонными комбайнами, печками СВЧ, кофемолками. Я увидел даже капельную кофеварку, и посудомоечную машину. В ряд выстроились стиральные машины, внешне они почти ничем не отличались от современных.

— Ну как? Твоей жене не хочешь приобрести?

Я постарался прожечь его самым злым взглядом, на какой был способен.

— Да не злись, — он похлопал меня по плечу. — Просто представь, как бы все это стояло у тебя на кухне и в ванной. А?

Он коротко хохотнул, а мне захотелось треснуть его по башке.

— Ну что ты с таким лицом стоишь? — Брутцер перестал смеяться. — Словно хоронишь кого-то?

— Не понимаю я, Эдуард. Не понимаю! Ну, вот почему у нас такое не могут сделать?

— Ну, не могут. Нельзя же и ракеты запускать в космос и стиралки делать.

— Не понимаю, почему это нельзя было совмещать!

Он вдруг как-то странно взглянул на меня, заморгал, спросил:

— А почему в прошедшем времени? Или ты против ракет?

— Слушай, я не против. Наоборот, только за. Но почему это мешает? Почему космос может мешать просто выпустить обычную стиральную машину⁈ Вот такую, — я хлопнул ладонью по гладкой белой поверхности стиральной машины, почти такой же, как стояла у меня в ванной в современное время.

— Ты чего так возбудился, амиго? Говорить начал прям, как антисоветчик. Ну не можем. Пока. Потом может и сможешь. Ладно пошли.

В следующем зале я вновь испытал дежавю, показалось, что я очутился в М-видео начала 2000-х, одну стену занимали телевизоры пока ещё на электролучевой трубке, там шёл какой-то военный фильм. На стеллажах стояли магнитолы, радиоприёмники, плееры, переносные телевизоры, фотоаппараты-мыльницы.

— Ты смотри, у них тоже дефицит есть, — протянул Брутцер, ткнув пальцем в табличку, которая стояла на самом большем телеке с наклейкой, что у него самый плоский экран в мире.

На табличке значилось: «Nach Vereinbarung», что означало привычное для нас словосочетание, которое сопровождало практически любую качественную технику: «По записи».

— Вот видишь, не всё у них так распрекрасно. Проблемы тоже имеются. Пошли, — он хлопнул меня по спине. — Экскурсия по вещевому раю закончилась.

Когда возвращались, я не удержался и заглянул в отдел детских товаров. Там, посреди зала, под прозрачным куполом был построен город, где по блестящим рельсам ездил тепловоз, который тащил вагоны. Проезжал по туннелям, мостам. Железная дорога «Пико», мечта идиота. Я не мог оторваться, рассматривая сквозь пластик маленькие аккуратные домики, фигурки людей, модели автобусов, легковых и грузовых.

— Да пойдём, — Брутцер потянул меня за рукав. — Ну что ты приклеился! В детство впал⁈

Не стал объяснять Брутцеру, что эта железная дорога является до сих пор огромной ценностью для коллекционеров, что люди собирают тепловозы, вагончики, цистерны, создают целые города.

Мы забрали с собой девушек, раскрасневшихся, с блестящими от радости глазами, все с пластиковыми пакетами, в которых топорщились покупки.

Когда мы вышли из магазина, Эльза с явным сожалением спросила:

— А вы, Олег, так ничего не купили?

— Он ошейник купил, — опередил меня с усмешкой Брутцер.

— У вас есть собака? — улыбнулась Эльза. — Ну а для себя что?

Я промолчал, и мы отправились к площади, где я уже заметил автобус и скучающего рядом с ним шофёра, который возил нас в театр. Около входа Эльза задержала меня, взглянула мне в глаза.

— Олег, ну все-таки, что вы хотели бы купить?

— Эльза, я хотел бы купить пластинки. Но у вас это не продают.

Она усмехнулась и с чувством превосходства, сказала:

— Вы имеете в виду западных исполнителей? А что именно?

— Queen, Синатра, Джонни Кэш.

— Хороший вкус. Но вы ошибаетесь. У нас есть магазины, где это можно купить. Я вас туда могу отвезти. Хотите? Давайте, я после спектакля заеду за вами. И вы сможете посмотреть то, что вам нравится. Согласны? Я надеюсь, это улучшит ваше настроение.