Назад в СССР: Классный руководитель. Том 4 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 44

— Но все-таки что-то вы бы хотели купить, ну признайтесь? Куртку, или джинсы? Здесь есть очень хорошие джинсы. Конечно, фирменных вы не найдёте. Но наши фабрики шьют вполне приличные.

Джинсы, которые шили в ГДР с лейбаками «Wisent» и «Boxer», уступали фирменным американским, хотя выглядели вполне на уровне, особенно на фоне выпускаемых нашей лёгкой промышленностью страшных штанов. Но тратить на это барахло драгоценные дойчемарки я не собирался. Но в то же время совершенно не хотелось обижать Эльзу. И я решил выйти из положения:

— Эльза, я не очень люблю джинсы. Больше предпочитаю классические брюки. Все-таки джинсы для молодёжи.

Эльза не очень мне поверила, видно, вспомнила, что все-таки в Союзе я джинсы носил. Задумалась, прикусив губу, осмотрелась, видно, пытаясь придумать, чем меня заинтересовать.

— Олег Николаевич! Мы тут все осмотрели.

Девочки вернулись. И я заметил, что у Жанны в руках пластиковый пакет с картинкой и в нем что-то топорщилось.

— Что прикупили? — спросил я, ведь явно девочки захотели бы похвастаться.

— Вот, — Жанна вытащила из пакета свёрток. — Очень красивый батник.

Я плохо себе представлял, что такое «батник». Только, если из фильма «По семейным обстоятельствам», где героиня Ханаевой разговаривает на «птичьем языке» с «чёрным маклером» по обмену квартир, которого изумительно сыграл Владимир Басов. И оттуда я вспомнил, что это такая рубашка с планкой.

— Померила?

— Нет, — протянула Жанна. — Я взяла тот размер, который всегда ношу.

— А если не подойдёт? Ты в курсе, что здесь размеры отличаются от наших?

— Отличаются? — у несчастной девушки кровь отлила от лица, она стала бледной, как мертвец.

— Давайте, я посмотрю, — предложила Эльза. — Пойдём, Жанна, в примерочную. Не подойдёт, обменяем. Не переживай. Пойдёмте с нами, Олег Николаевич, — предложила она мне. — Тоже посмотрите.

Естественно, эта рубашка с планкой оказалась Жанне мала, при ее роскошном бюсте, она даже не могла застегнуть. И это так расстроило девушку, что огромные серо-зелёные глаза заполнились слезами.

Но к нам подошла продавщица в форменном сером платье, с аккуратной причёской каре. Узнав, в чем дело, она с милой улыбкой принесла несколько пакетов с такими же рубашками. И дала примерить каждую с такой приветливостью, что я поразился. Такого вежливого обслуживания я не помнил даже в современное время. А что говорить о советском, когда хамство продавщиц было привычным делом.

Жанна повеселела, крутилась возле зеркала, примеряя то одну, то другую рубашку, поскольку они оказались разной расцветки и рисунка. Так что я уже начал терять терпение. Но, наконец, девушка выбрала, и продавщица аккуратно сложила кофточку, упаковала в пакетик и добавила туда календарик.

Жанна прижала этот пакет к груди с таким ликующим видом, словно это приз за выигрыш в какой-то большой игре.

Мы направились к эскалатору, который вёл на второй этаж, и прошли мимо длинного прилавка с надписью «Bücher» (Книги), и я не удержался, чтобы не осмотреть ассортимент, выставленный на нескольких полках. И изумился огромному количеству изданий на русском языке. А когда увидел несколько полузапрещённых книг в Союзе — Булгакова, то не выдержал и купил, истратив драгоценную валюту.

— Любите Булгакова? — спросила Эльза.

Я чуть не ляпнул, что перечитывал много раз, и она одна из моих любимых. В Союзе она вышла в начале 70-х и мгновенно стала раритетом.

— Да, мне нравится «Мастер и маргарита». Давали почитать. У нас ее не найти. А тут такое роскошное издание.

— Ага, и «Собачье сердце» в придачу, — рядом оказался Брутцер, сунул нос в книжку, которую я держал в руках. — У! Да тут и «Роковые яйца» есть. Думаешь, дадут через кордон перевезти?

— Не знаю, Эдуард, спрячу в трусы. Не станут же меня до трусов раздевать.

Эдуард расплылся в пошлой ухмылке, одобрительно похлопал меня по плечу.

— А я вот это хотел взять, но думаю, такое в трусы не спрячешь.

Он показал мне массивный том на мелованной бумаге в суперобложке и надписью со стилизацией под арабскую вязь: «Камасутра».

— Да, это будет расцениваться, как порнография, — заметил я.

— Жаль, жаль, — Брутцер с явным сожалением отложил томик.

Продавщица спокойно, совершенно без раздражения, тут же поставил его на полку рядом с остальными.

Мы подошли к эскалатору, начали подниматься над огромным залом, где только, что были. И чем выше мы оказывались, тем сильнее у меня возникало ощущение, что это просто огромный рынок, а не торговый зал. Над нашим головами проехали таблички с теми товарами, которые должны нас встретить в зале на втором этаже — «лисичка» — меховые изделия, платья, костюмы.

И вот мы оказались наверху и сразу возникло дежавю, что я оказался в своём городском торговом центре — в «Стокмане». Огромный зал, залитый ярким светом из прямоугольных матовых ламп, висящих на потолке. Те же многочисленные выстроившиеся рядами стойки с одеждой. Хотя там обычно бродило с десяток потенциальных покупателей, а здесь все пространство заполняли люди. Они рассматривали одежду, снимали, уносили в примерочную.

Я прошёлся по рядам, где висели мужские костюмы, пиджаки, джемпера, плащи, кожаные пальто — элегантный фасон, яркие радующие глаз цвета, ткани. Посмотрел пару костюмов, вернее вывернул подкладку — качество шитья всегда легко определить по тому, как отстрочены швы на подкладке. Поразился идеальности исполнения. Немцы никогда не отходят от своих правил — делать всё аккуратно.

Чем-то все это напоминало «Лейпциг», только ассортимент шире, покупателей больше, и одеты они не в пример лучше, ярче что ли, моднее. Действительно глаза разбежались от обилия качественной и модной одежды и больно кольнула досада, почему в Союзе не могут сделать вот всё то же самое? Почему побеждённый народ живёт гораздо лучше нас, победителей? Почему в наших универмагах висит убогая, устаревшая, плохо сидящая по фигуре одежда. Даже глаза защипало от выступивших слёз.

— Олег, у вас такое лицо, будто вы чем-то расстроены.

Я обернулся на голос и увидел Эльзу, которая снисходительно, даже скорее торжествующе улыбалась, словно говорила: «ну что, увидели, как мы хорошо живём?»

— Расстроен? Поражаюсь, как у вас здорово шьют одежду. У нас бы выбросили такие плащи в ГУМе, так выстроилась бы очередь часа на четыре.

— Выбросили? — Эльза удивлённо подняла брови, видно, этот слэнг советского человека она не знала.

— «Выбросили» — это значит в конце квартала или месяца завезли что-то дефицитное, чтобы магазин выполнил план, — объяснил я.

— Ну так что, выберите себе что-нибудь? Вот, например, это.

Она подошла к одной из стоек и немного вытащила висящий белый костюм.

— Подойдёт вам для ваших концертов. Хотя… — она задумалась. — Может быть, вам лучше посмотреть что-то в «Exquisit». Мы можем туда съездить. Там продают одежду класса «люкс». Это будет очень красиво, модно.

— Эльза, я не гонюсь за модой. Мне главное, чтобы было удобно.

— Это потому, что, вы не можете купить модное, что хотели, ведь правда?

Я промолчал, в чем-то Эльза была права, но меня жгла обида и злость. Я вдруг ощутил себя нищим, голодранцем, которого привели в королевский дворец. А ведь все то, что я видел здесь, появится в российских магазинах лет через двадцать-тридцать. И не будет вызывать досаду, удивления. Если только ценами.

— Эльза, проблема в том, что у меня мало дойчемарок. У нас обменивают крохи. Поэтому ничего покупать я не могу.

— Я понимаю, Олег.

Она не стала мне больше ничего предлагать, но о чем-то задумалась, словно ушла в себя.

Я осмотрелся, заметив девушек около стойки с одеждой, Ксения вышла из примерочной в расклешённом платье из атласа в блестящую золотисто-черную полоску и крутилась, показывая себя во всей красе. Я лишь покачал головой.