Курорт графини-попаданки (СИ) - Эймс Глория - Страница 9

— Госпожа… Его сиятельство бывает в разных местах… — говорит она тихо, словно боясь, что ее услышит кто-то посторонний. — Но… иногда… наш кучер возит его по особым поручениям.

Это — ниточка. Маленькая, хрупкая, но все же ниточка.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, стараясь говорить как можно мягче.

Горничная молчит, словно решая, стоит ли откровенничать. Она сильно боится и Арнелию, и ее супруга. Вопрос только в том, чьего гнева она боится больше!

Я жду, не тороплю ее. Знаю, что сейчас я должна проявить терпение. Если она знает что-то важное, я должна это узнать.

Наконец, она решается заговорить, все так же тихо, словно крадется по краю пропасти:

— Видите ли, госпожа… иногда кучер запрягает карету поздно вечером или рано утром, когда все еще спят. И увозит его сиятельство… в один дом… с сомнительной репутацией.

Последнюю фразу она произносит почти неслышно, заливаясь краской. А вот у меня кровь отливает от лица. Мой супруг ходит в бордель? Этого я никак не ожидала.

Вроде бы у него есть штатная любовница, эта самая графиня де Лансе, так что ему неймется?! Либо он какой-то половой гигант, либо в этом увеселительном заведении имеет какой-то тайный интерес…

Стараясь не выдать обуревающих меня чувств, я продолжаю допрос:

— И часто это происходит? Ты можешь сказать, как часто кучер отвозит его туда?

Горничная мнется, словно боясь сказать лишнее:

— Я не могу сказать точно, госпожа. Но… примерно раз в неделю. Иногда чаще. Но это продолжается всего месяц, — поспешно уточняет она, словно такая деталь все меняет.

— Хорошо, — говорю я, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Спасибо, что рассказала мне это. И напоследок… — делаю паузу, собираясь с духом. — Кто ведет дела поместья? Я имею в виду, кто оформляет документы и все такое прочее?

— Мэтр Томэни, — вижу в глазах горничной настолько явное недоумение, что понимаю: пора сворачивать разговор, пока она что-нибудь не заподозрила.

— Умница, помнишь, — изворачиваюсь я. — Пусть кучер будет готов отвезти меня к нему на рассвете, как только станет светлее. Все, иди.

— Да, госпожа, — сделав книксен, горничная пятится к дверям, но тут я ее останавливаю.

— Подожди, а как зовут моего супруга?

— Клаус Гифрен де Бошан… — вытаращив глаза, произносит она.

— Отлично, всех помнишь, — чинно сообщаю я, делая вид, что проверяла ее. — Теперь можешь идти.

Горничная быстро-быстро кивает и стремительно сбегает подальше от ополоумевшей хозяйки.

Но я довольна результатами разговора. И знаю, с чего начать.

Ночь проходит в беспокойных размышлениях. Не могу ни спать, ни даже лежать. То и дело вскакиваю и начинаю ходить по комнате. Энергия бьет через край. Возможно, это молодое здоровое тело так реагирует на вселение новой души.

С рассветом чувствую прилив новых сил. Страх уступает место решимости. Подхожу к зеркалу и смотрю на свое отражение.

Передо мной стоит Арнелия де Бошан, но в ее глазах уже нет прежней беззаботности. Теперь там горит огонь. Огонь мести и надежды.

Горничная помогает надеть красивое платье для поездок в город, делает строгую прическу и закрепляет на волосах кокетливую шляпку.

Карета везет меня прочь из поместья, мимо быстро мелькают сперва рощи и холмы, затем дома. Всего полчаса езды — и мы в городе. Насколько успеваю увидеть из окна кареты, здесь довольно красиво. Напоминает дорогой курортный город. Но мне сейчас не до местных красот.

С едва сдерживаемым волнением выхожу из кареты и поднимаюсь по ступеням на крыльцо, где над дверью красуется табличка: «Мэтр Томэни, нотариус».

Вхожу, и меня сразу же проводят в дорого обставленный кабинет, где навстречу мне из-за стола суетливо поднимается пожилой мужчина в сюртуке и в очках.

— Ваше сиятельство! Как неожиданно, но тем не менее очень, очень рад, — рассыпается он в приветствиях, целуя мне руку и помогая сесть в кресло. — Что привело вас ко мне, да еще и в столь ранний час?

— Хочу составить важный документ, касающийся моей собственности, — светски улыбаюсь я.

Почему-то сразу чувствую к этому господину искреннее расположение, хотя прекрасно понимаю, чем продиктовано его радушие.

— Прежде всего должен напомнить важную деталь: любой составленный сейчас документ должен пройти одобрение вашего супруга, — говорит мэтр Томэни.

Вот, значит, какие у них законы! Новость ненадолго выбивает меня из колеи. Но я продолжаю держать уверенный вид и слушать мэтра.

— Если документ не противоречит его интересам, то все будет подписано в течение трех дней, — уточняет тот, испытующе глядя на меня поверх очков.

Мгновение колеблюсь, но затем память безошибочно подсказывает решение, которое уже однажды применили в истории. Все-таки полезно помнить несколько десятков исторических экскурсионных маршрутов и события, с ним связанные!

— О, я уверена, что не одобрить этот документ у него духу не хватит, — улыбаюсь я. — Приступим!

Я успеваю вернуться до того, как муж спускается к завтраку.

— Ты уже не спишь? — сев рядом со мной в столовой, он смотрит с подозрением.

— Разумеется, дорогой. Просто решила подышать свежим воздухом, прогуляться по саду, — невинно отвечаю я, зачерпывая ложечкой из креманки восхитительный творожный десерт. — Ты же знаешь, как я люблю раннее утро.

— С каких это пор? — хмыкает он.

— С тех самых, когда решила, что так можно успеть больше сделать за день, — мило улыбаюсь и беру поджаренный хлебец. — А ты что-то имеешь против, Клаус?

Краем глаза вижу, как подающий на стол лакей не может сдержать ухмылки. Да, госпожа порой будет чудить, пусть привыкают.

— И что же за важные дела у тебя сегодня? — не отстает супруг.

— Хочу осмотреть сад. У нас ведь есть план посадок?

Муж, чуть не поперхнувшись, смотрит на меня так, будто я сейчас о квантовой механике заговорила.

— Зачем он тебе?

— Глупенький, ну я же вчера тебе сказала, что хочу все обновить, — улыбаюсь ему белоснежными зубами Арнелии, хотя с удовольствием загрызла бы его.

— Ах да, — он кивает, сообразив, что вчерашний разговор не был кратковременной блажью. — Да, я позже посмотрю насчет расходов. Но, дорогая…

Он кладет свою руку поверх моей, и меня будто током пробивает от отвращения.

Как можно быть таким мерзким? Планировать мою смерть, тайком сговариваться с любовницей и подливать яд — и при всем этом играть роль внимательного мужа?!

— Что? — невинно округляю глаза.

— Ты разве забыла, у нас сейчас отнюдь не идеальные условия для больших трат, — проникновенным тоном объясняет он. — Возможно, чуть позже…

— Милый, уверена, ты найдешь способ порадовать свою жену, ведь так? — кокетливо спрашиваю, отдергивая руку. — Тем более что это инвестиция в красоту нашего дома, а значит, и в твое реноме.

Он что-то бурчит себе под нос, но я уже не слушаю.

Мой план начал воплощаться в жизнь. Он думает, что контролирует меня, мои желания, мои траты. Но он глубоко ошибается. Я буду тратить, сколько захочу, и он заплатит за все. Заплатит за гибель Арнелии, за обман, за яд, который он так старательно подливал.

После завтрака, не дожидаясь его «позже», я отправляюсь в сад. Конечно, мне плевать на план посадок. Я ищу другое. То самое место, где, по обрывочным воспоминаниям Арнелии, муженек прячет свои тайники.

Земля выглядит свежевскопанной под старой яблоней в глубине сада. Нужно будет незаметно проверить это место. Возможно, там найдется что-то интересное. Что-то, что поможет мне разрушить его тщательно выстроенный мир лжи и лицемерия.

Садовник, завидев меня, бросается наутек, будто его тут и не было. Сперва порываюсь окликнуть и задать пару вопросов, но потом откладываю разговоры о саде до лучших времен.

Сейчас не до цветов. Нужно собирать компромат. И я уверена, что найду его. Найду и использую против Клауса.

Я слишком хорошо знаю хитросплетения интриг в истории земных аристократов, о которых сотни раз рассказывала туристам на разных маршрутах, чтобы оставить без внимания все тонкие манипуляции, что творятся вокруг сейчас.