Измена в 45. Блондинка идет ва-банк - Ром Рика - Страница 4

Кость пронзает спонтанная боль. Я морщусь, а Миша продолжает напирать. Загонять меня в угол около двери.

– Я не трахал твою мать. И не собираюсь этого делать. У меня пока еще есть мозги и мужское, сука, достоинство!

– Но ты…ты…– блею ягненком на жертвенном камне. – Я не верю…

Внимательно смотрит в мои глаза. То хмурится, то щурится. Странно так. И очень неуютно.

– Ты ушла от меня. Не реагируешь на смс и звонки. А теперь здесь. Денег хочешь?

– Ч–что?

Подавляю икоту, бегущую вслед заиканиям.

– То, Мариш. – Выдыхает пламенно. – Я уже устал за эти пару дней. Честно. Хочешь уйти? Уходи. Но пока я не разберусь с китайцами о разводе и делёжке имущества, можешь забыть.

– Какой же ты…– оскорбление вертится прямо на кончике языка.

– Ну, кто я? – кладет свои тяжелые руки мне на плечи, наклоняется и поднимает темные брови. – Мерзавец? Урод? Предатель?

– Отпусти меня. Зря я пришла.

– Тут ты права. Зря. Я не мальчик, любовь моя, я давно не покупаюсь на женские уловки. И если ты думаешь, что я изменяю, трахаю твою дорогую мамочку, то не стану тебе мешать.

– Ненавижу тебя…

– Правда? – немного приближается. Терпкий ром…древесные аккорды…чееерт, я чувствую себя падшей женщиной…

И поэтому молчу. Только дышу как–то ускоренно.

– Ты по–прежнему любишь меня, Мариш. Но всеми силами что–то пытаешься мне доказать. Что? Я еще не понял. Но пойму. И тогда…

– И тогда ничего не будет. Ты ясно изложил свою позицию в отношении детей. К сожалению, я никак не изменю тот факт, что бесплодна. А значит, нам не по пути. Перестань уже говорить о чувствах и оправдываться. Я все понимаю. Живи дальше. Счастливо или нет, уже от тебя будет зависеть. А я пойду. Я ведь пришла только для того, чтобы попытаться добиться развода, но раз ты не настроен, ладно. Потерплю. Займусь собственным развитием.

Осторожно проскальзываю под его рукой и берусь за дверную ручку.

– Ты же ничего не умеешь. И это не унижение с моей стороны. А реальность.

– Не переживай, Миш, я выживу. Без чьей–либо поддержки.

Выхожу и практически бегу к лифту. Оля даже попрощаться не успевает.

В зеркальной кабине на меня нападает ярость. Надо было быть храбрее. И жестче. А я, как всегда, струсила. Поджала крылышки и слушала его!

Топаю ногой, как маленькая девочка и запрокидываю голову. Слезы вытекают из глаз горячими струйками.

Когда створки открываются, я сталкиваюсь с матерью. Мы ничего не говорим друг другу. Итак, всё понятно. Огибаю ее справа и лечу на улицу.

– Девушка! – кричит мне охранник. – Вы потеряли…

Набегу поворачиваю голову и…

Удар! Я отшатываюсь, перед глазами мгновенно чернеет. Если бы не сильные руки, обвившие мою талию, я бы разбилась насмерть.

– Маринка?

Кое–как фокусирую мутный взгляд и вижу его…

– Витя?..

Мои глаза объяснимо округляются. Я не видела Витю лет…даже вспомнить не могу сколько. А тут вот он! Прямо передо мной! Все такой же уверенный в себе и с озорным прищуром.

– Дай–ка я тебя обниму!

Прежде чем успеваю дать добро, крепко обнимает меня. Слегка от пола отрывает.

– Господи…я просто не могу поверить…я…

Закидываю голову назад и ищу в нем того парня. Хулигана, который сводил с ума всех бабулек на квартале и угонял мотоцикл у Степаныча. Нашего тогдашнего соседа по лестничной клетке.

– Выглядишь потрясающе, Марин. Время тебя ничуть не изменило.

– Да ну. – Отталкиваюсь от него. – Мне двадцать четыре. Уже тридцатник не за горами.

Он громко усмехается. В уголках глаз «гусиные лапки» виднеются.

– Как всегда шутишь.

– Стараюсь.

– Ты прости, – отодвигает рукав пальто, оголяет наручные часы, – у меня встреча через пять минут.

– Ничего–ничего, – прикладываю пальцы к щеке, – беги.

Витя берет меня за плечи и так по–братски их сжимает.

– Встретимся позже? Посидим, где–нибудь и спокойно поговорим. Окей?

Я согласно киваю. Витя лезет во внутренний карман, достает тесненную картонку.

– Вот моя визитка. Здесь номер телефона и адрес электронной почты. Позвони мне к вечеру, обо всем договоримся.

– Ладно.

Улыбается во все тридцать два белоснежных зуба и спешит к лифту. Я стою прикованная к одной точке. В груди тесно. Поднимаю руку с визиткой. На достаточно плотной бумажке черными буквами написано: Гест Виктор Анатольевич. Генеральный директор «Пиар Престиж».

Молодец. Добился, о чем мечтал. Не то, что я.

Опять запрещенный удар.

Сердце в нокауте.

Сую визитку в наружный кармашек сумки и выхожу на улицу.

Стоя под прозрачным козырьком, вызываю такси. Еду в снятую на месяц квартиру. На более длительный срок денег не хватает.

Поэтому прямо сегодня. Нет, сейчас, мне надо подумать насчет работы.

Я скачиваю приложение с вакансиями, заполняю резюме и отправляю его на модерацию. По всему телу мороз пробегает. Вряд ли с моим послужным списком я заполучу хорошую должность.

Ты способна только полы в подъездах драить…

Не избавишься от ребенка, будешь на помойке жить…

Унизительные слова матери лезут в голову совсем не вовремя.

За окнами мелькают шикарные витрины, дорогие рестораны. Почти как в той песне Вячеслава Бутусова. Только все это больше не для меня. Пора привыкать к жизни среднестатистического человека.

Выдыхаю, крепче сумку сжимаю.

Когда подъезжаю к пятиэтажке, уже договариваюсь о встрече с Витей. Он приглашает меня в новомодное заведение под названием «Дели». Я успела прочесть отзывы и восхититься фотографиями. Никогда не пробовала индийскую кухню. Все грезила о поездке в Мумбаи. С Мишей. Но у него, то конференция, то сделка, то новый партнер. Мои гастрономические путешествия откладывались и откладывались, пока…мы не расстались.

Так непривычно.

Мы не вместе.

– Девушка, выходить будете или нет?

– А?

Вздрагиваю и вижу круглую физиономию водителя, на которой написано «не задерживайте меня».

– Извините.

Толкаю дверь и вылезаю. Фонарь прямо над подъездом методично мигает. Видать, где–то, что–то замыкает.

Я нащупываю связку ключей в кармане пальто, поднимаюсь по ступеням и оглядываюсь назад. Да уж…сказка про Золушку наоборот.

Через два часа я вхожу в «Дели» и внимательно осматриваюсь. Витя появляется из ниоткуда позади меня. Помогает снять мое любимое кремовое пальто и шарф.

– Привет.

Волоски на затылке дыбом встают.

– Витя!

Ударяю его кулачком.

– Идем. У нас с тобой лучший столик.

Приобнимает и отдав девушке в красном сари мои вещи, ведет меня через весь зал в уютную и очень укромную зону.

– Прошу, – подает мне руку, чтобы я устроилась на пестрых подушках с золотой вышивкой, – всё, как полагается в Индии.

– Спасибо.

Стол заставлен маленькими пиалами. В центре вазочка с ароматическими палочками. Тяжелые красные балдахины скрывают нас от любопытных глаз.

– Ну, для начала выпьем за встречу?

Витя щелкает пальцами и возле нас возникает официант. Смуглый парень в жилетке, шароварах и тюрбане.

Настоящий Аладдин.

– Нам, пожалуйста деси дару (прим. автора местный индийский самогон. Прозрачная жидкость крепостью 30–40%. Может быть сделан из любых сахаросодержащих продуктов – ананаса, банана и папайи).

– О, нет. Я не пью.

Машу руками перед лицом.

– Хорошо, – Витя улыбается извинительно, – тогда что–нибудь безалкогольное.

Официант удаляется. А я прислоняюсь к столу и шепчу:

– Необязательно составлять компанию закоренелому трезвеннику.

– Необязательно шепотом, – подмигивает, – и это мое решение.

Я выпрямляюсь. Отчего–то краснею, как помидор.

Витя с восхищением меня рассматривает. Даже неловко. В прошлом, между нами, ничего не было. Да и сейчас не может быть. Мы друзья с пеленок. Наши мамы дружили, сколько я себя помню. Потом моя мать ни с того, ни с сего решила круто изменить свою жизнь. Сорвалась с насиженного места и рванула сюда. В столицу.