Измена в 45. Блондинка идет ва-банк - Ром Рика - Страница 5

– Чем ты занимаешься? – прочищаю горло, кашлянув.

– Ты наверняка прочла всё на визитке.

Откидывается на большую круглую подушку.

– Да. Но хотела бы услышать от первоисточника. Если я не ошибаюсь, тебя всегда тянуло в рекламу. Помнишь, как ты продавал на рынке кроссовки, которые твоей маме дядя Ашот дарил вместо цветов?

– Такое не забудешь, – Витя расстегивает пиджак, – было времечко.

– Забавное и беззаботное. – Не нарочно подцепляю золотой кулон на шее.

Витя зарывается взглядом в мое декольте. Скользит вдоль выреза, затем фокусируется на кулончике с моим именем. Давненько я не испытывала ничего подобного. Выйдя замуж, полностью отдалась мужу. Утонула в нем. Перестала обращать внимание на мужские взоры.

А теперь…Так странно. И приятно.

Первая приятность за все эти ужасные дни.

Я даже ненадолго забываю о разводе. И об измене.

– А ты как? С виду вроде счастливая женщина.

Дергаю плечами. Опускаю глаза.

– Маринка–мандаринка, ты чего?

Фонтан слов прорывается из меня буквально через секунду. И по мере того, как я рассказываю о своей жизни, на нашем столе появляются незнакомые мне блюда. От волшебного аромата приправ голова кругом.

– Понятно всё.

Резюмирует Витя в конце моего монолога. Залпом выпивает ананасовый сок и с треском ставит стакан.

– Я не знаю, Вить. Судьба будто намеренно свела нас спустя десяток лет. И мне стыдно, что я прошу тебя о таком. Правда.

– Ни о чем таком, ты не просишь. Мне как раз нужна помощница для одного замечательного человечка. Она не справляется с наплывом клиентов. Ты разгрузишь её.

Накрывает мою дрожащую руку своей большой рукой.

– Спасибо.

Тело будто бы теряет вес. Ломаются законы гравитации.

– Потрясающе!

Мы с Витей синхронно поворачиваемся, и я вижу Мишу. Одет так, хоть на обложке GQ размещай.

– Миша? – я пытаюсь быстро вскочить на ноги, но подушки не дают. Скольжу по ним раз за разом.

– Утром ты устраиваешь мне разнос в кабинете, а вечерком прыгаешь в…подушки с ним?

Отгибает большой палец и указывает на Витю.

Когда я все же поднимаюсь и в состоянии отразить атаку, Миша бросает огнеметный взгляд на Геста и направляется в шумный зал. Я жестами прошу Витю не двигаться и бегу за мужем.

– Миш!

Не тормозит. Я тоже.

Посетители ресторана косятся недоуменно.

– Миш! – наконец ловлю его за рукав. Он вырывается, а я оступаюсь и подворачиваю ногу. Боль пулевым выстрелом проходит через кость и концентрируется, где–то в пятке.

Слышу его чертыханья и тяжелый выдох.

Оборачивается, смотрит на меня в упор. Я скачу на одной ноге с кривой гримасой, а он холоден, словно ночь в тундре.

– Миша…– жалко выдавливаю, свожу брови домиком.

Ощущаю руку на своей талии.

– Тебе надо в травмпункт. – Витя надежнее бетона. Хватаюсь за него, не сводя глаз с мужа. – Слышишь?

– Это просто растяжение. Пройдет.

Миша вырывает из рук миловидной девушки в красном сари свое пальто и, взглянув на меня убийственно, выходит из стеклянных дверей.

– Миша! – вскрикиваю по большей части самой себе…

– Миша!

Но муж садится в машину и уезжает. Оставляет после себя снежный вихрь на дороге.

Витя ни на секунду меня не отпускает. Держит, чтоб не упала и ненароком вторую ногу не повредила.

От всей этой несуразицы слезы к глазам подкрадываются. Я всеми силами стараюсь не разреветься в до отказа забитом ресторане. Веду нешуточную борьбу внутри себя.

– Ты точно не хочешь в травмпункт?

Гест подводит меня к нашему столику, усаживает на подушки и опускается на одно колено. Аккуратно прощупывает мою лодыжку, а компания неподалеку пускает слух, будто мне сейчас сделают предложение руки и сердца.

Через мгновение все гости «Дели» с радостным предвкушением пялятся на нас и ждут развязки из романтического фильма.

– Вить, встань, пожалуйста.

Шиплю сквозь зубы и одергиваю ногу.

Он оглядывается и улыбается, качая головой.

– Вот же черт.

Поднимается, круто разворачивается и говорит громко:

– Успокойтесь, это не любовная сценка!

Я ощущаю подкатившую к горлу кислоту. Она обжигает заднюю стенку и вот–вот наполнит рот.

Превозмогая боль, встаю. Беру сумку, вешаю на плечо и хромая, иду за своим пальто.

Витя невнятно выругивается и догоняет меня уже в вэлком–зоне. Приглушенный малиновый свет как-то слишком давит. Хочу скорее уйти. Вдохнуть свежий воздух.

Девушка в красном сари с доброжелательной улыбкой подает мне одежду и незаметно исчезает.

– Марин, глупо всё вышло. Я не хотел, чтоб наш вечер прошел именно так.

– Всё отлично, Вить. В том, что вечер превратился в фарс, не твоя вина. А моя. Я совсем забыла, что Миша сюда собирался. Вылетело из головы, – наматываю шарф, как попало, – спасибо тебе за приятную компанию и помощь. Я пойду.

– И куда ты в таком состоянии? Давай я тебя подвезу.

Мотаю головой и дрожащими пальцами расправляюсь с пуговицами причудливой формы.

– Ну, хотя бы такси вызову. На улице гололед.

Достает телефон из кармана пиджака, но вместо нажатия на иконку Убера, принимает входящий вызов.

– Да любимая? – его голос смягчается. – Я уже скоро приеду.

Невольно ловлю себя на мысли, что приятно слышать «любимая». Миша тоже так меня называл. Каждый раз, когда я ему звонила. От резкого спазма в груди, цепенею. Но всего на миг.

Витя ласково щебечет с женщиной на том конце линии, а я выхожу из ресторана и проклинаю себя за счастливые воспоминания. Я не должна больше думать о Мише. Он без зазрения совести вычеркивает меня из своей жизни. И сегодняшнее поведение, тому доказательство.

Такого неописуемого холода в его карих глазах, я никогда не видела. И от удивления, застываю на месте.

Он другой. А может быть, я просто не знаю его настоящим.

Такое бывает, если любовь насильно надевает на тебя розовые очки.

Но теперь я прозреваю. И собираюсь взять себя в руки, начать с нуля. Сама. Одна.

Одна…

В двадцать четыре года я стану разведенкой…

Может и к лучшему, что нет детей? Никто не скажет: баба с прицепом.

Чееерт…да какая разница кто и что скажет! Это моя жизнь! Мои правила!

Я спускаюсь в подземку, совсем стерев вариант с такси. На платформе многолюдно. Неформальная парочка целуется в нескольких метрах от меня. С другой стороны, бабуля с внуком. Мальчишке лет пять. Он с энтузиазмом рассказывает бабушке про динозавров. Хорошенький мальчуган. Улыбчивый. Светлый.

Поезд пребывает. Я захожу в вагон и оказываюсь рядом с любителем трицератопсов. Две станции слушаю об их выдающихся способностях. О мощных рогах и толстой шкуре.

Когда собираюсь выходить, трогаю маленького знатока за помпон на шапке и улыбаюсь тепло. Он прижимается к бабушке и тихонько говорит ей «эта тётя странная».

Я не обижаюсь. Разве можно на малышей дуться?

Только выдыхаю бесшумно и тороплюсь к эскалатору. Хочу быстрее добраться до дома, принять ванну и улечься перед телевизором. Какое–нибудь развлекательное шоу обязательно отвлечет меня от плохих мыслей.

Почти в десять часов вечера мне приходит сообщение от Вити. Он напоминает про завтрашнее собеседование в своем агентстве. Если честно, я сомневаюсь, стоит ли туда идти. И в тоже время, я не желаю упускать возможности встать на ноги.

Задумавшись, растираю лодыжку, намазанную диклофенаком. Тупая боль напоминает о моей глупости. Зачем я побежала за Мишей? Зачем пыталась остановить?

Потому что люблю. Наверное, так.

Телефон опять плямкает. Надежда на то, что это Витя равна нулю.

Миша уж точно писать не будет.

Мама…

Я закусываю губу и удаляю сообщение. Даже не читая. Я знаю наперед все ее слова. Так что пусть катится к черту.

Выключаю звук, кладу телефон на пол рядом с диваном и закрываю глаза. Засыпаю под остроумные шутки Романа Каграманова.