Измена в 45. Блондинка идет ва-банк - Ром Рика - Страница 3

Прикладываю пальцы к нижним векам.

– Когда–нибудь ты все равно бы узнала. Так какая разница когда?

– Что тебе нужно? Путь к Мише расчищен. Дерзай!

Она ослабляет шарфик, сминает губы.

– Откажись от его денег. От имущества тоже.

– А разве я претендую? – хмурю брови.

– Ты может и нет. А вот он до конца будет играть в благородного рыцаря. Поэтому, дай ему понять, что тебе от него ничего не нужно.

– Я уже ему всё сказала.

Откидываюсь на спинку стула, сжимаю кулак незаметно.

– Видимо, до него не дошло. Попробуй снова.

– Нет, это не в какие ворота…

Я встаю, снимаю сумку с уголка спинки и направляюсь к двери. На ходу застегиваю пальто и надеваю шапку. Хочу исчезнуть. Желательно навсегда.

– Стой!!!

– Что?! – Кричу ей в лицо. – Тебе больше нечего у меня забирать!!!

– У тебя ничего не получится. Ты не сможешь.

Говорит спокойно. В глазах блещет злорадство.

– Не смогу без Миши? Без его денег?

– Ты вся в отца, Марина. Такая же тупая и наивная фантазёрка. Для вас с папашей всё всегда было окружено розовым светом. Но мир не состоит только из радости и улыбок. Мир жесток. Особенно к таким как ты и твой отец! Но мне тебя не жаль. Нет. И его тоже. Слава богу, я вовремя ушла и начала сначала.

Мне почему–то хочется улыбнуться, и я улыбаюсь.

– Не сначала, а по костям тех, кто по идее должен быть тебе дорог.

– Ой, не тебе меня судить. Не я залетела в шестнадцать, от не пойми кого. Не я вешала лапшу на уши мужику, лишь бы стать его женой. Не я!!! Так что не строй из себя паиньку, дочка. Ты не святая. И никогда ею не будешь.

По дороге проносится автобус. Как раз мой. Недалеко остановка и я бы успела запрыгнуть в него, если бы не Нина, преградившая мне путь.

– А разве я когда–нибудь считала себя святой? Я жила и живу, как умею. И я влюбилась в Мишу. В этом не было и нет ничего плохого. Но ты посчитала, что лучше меня и быстренько организовала план–перехват.

– Миша должен быть моим!!! Я встретила его раньше!

– Да, пожалуйста, бери! Только нужна ли ты ему?

Ругаться с ней посреди улицы последнее дело, но иначе никак. Она снова застала меня врасплох.

– Нужна! Он пока не понял, но поймет. Я помогу ему.

– Желаю вам счастья.

Стряпаю дурацкую улыбку, разворачиваюсь и иду по тротуару в противоположном от остановки направлении.

– Ты разрушила мою жизнь, Марина!!!

Я торможу. В груди острая резь. Прикладываю к ней ладонь и медленно оборачиваюсь.

– Я разрушила? – тише на полтона. – Вместо того чтобы стать мне настоящей матерью, ты отправила меня на аборт, угрожая бомжеванием. Ты оставила без любящего отца, выбрав собственный комфорт. И сейчас, ты лишаешь меня любимого мужчины. Отнимаешь его потому, что с ним я. Я для тебя главное зло и соперница. Только я.

Она смотрит на меня молчаливо. Снег, пролетающий, между нами, становится невидимым ножом, который перерезает пуповину.

– Ты не сможешь одна. У тебя не хватит ума и сил встать на ноги.

– Пускай я не сразу обрету крылья, но я обрету их, мам. Я тебе обещаю.

Больше не задерживаюсь. Практически бегом теряюсь из виду.

Свернув за угол, ощущаю вибрацию телефона в кармане.

Я пересекаю пешеходный переход, спускаюсь в подземку и только тогда, достаю смартфон.

Миша…

Наше свадебное фото «плавает» в центре экрана.

Жму на красную кнопку, а чуть позже вовсе выключаю звук.

Войдя в вагон, прибиваюсь к окну и стараюсь забыть встречу с матерью. И о Мише тоже пытаюсь не думать.

Не выходит.

Выскакиваю на следующей станции и уже, никуда не спеша бреду по зимнему городу. Кругом люди, жизнь. А я словно вне тела. Парю, где–то над землей, ничего не замечаю.

Воу! Резкий визг тормозов и я отскакиваю подальше от бордюра.

– Смотри, куда прешь, дура! – орет мужик из черной мазды.

От шока распахиваю глаза, а он машет руками, крутит пальцем у виска. Решаю взглянуть в телефон. Достаю, снимаю блокировку и читаю зависшее в экране сообщение от Миши: хотя бы скажи, что с тобой все в порядке.

Я так и не отправляю ответную смс–ку мужу. Просто не хочу. Да и зачем? Ведь прямо сейчас, спустя долгую бессонную ночь я шагаю по коридору его офиса и готова покончить с последним делом, которое меня мучает.

С нашим разводом!

Миша четко дал понять, чем ему будет грозить наш расход. Но мне плевать. После вчерашней стычки с матерью, я всю ночь не спала. Еще и кровать жутко неудобная. Но это уже вторично.

– Девушка, постойте! У Михаила Юрьевича совещание!!!

Я оборачиваюсь и вижу худенькую секретаршу с высоким хвостом по имени Оля. Прямо породистая лань, а не человек.

– Что?

– У Михаила Юрьевича важные гости. Подождите…

В ее лице появляется осознание. Она только сейчас меня узнает и тут же краснеет.

– Марина Леонидовна?.. ой…простите… – выбегает из–за рабочего стола. – Может чай? Или кофе?

– Спасибо. Ничего не надо. Я просто посижу вот тут.

Указываю на массивное кожаное кресло с деревянными подлокотниками. Оля кивает и садится обратно за свой стол. Делает вид, что экран компьютера интереснее, чем я.

Усмехаюсь внутренне и лезу в сумку за телефоном. Снова перечитываю сообщение Миши. Затем все остальные в едином столбце. Половина из них от мамы. То есть от Нины…

Голова раскалывается от того, какой наивной дурой я была…какой глупой и несмелой. Я ничего не видела, а она…окучивала моего мужчину, плела ему про меня всякие гадости и предлагала себя в качестве альтернативы.

Мерзко! И настолько больно, что сердце не выдерживает и становится просто бесчувственным органом.

– Добро пожаловать в Россию, рад был лично с вами познакомиться, вечером жду вас в «Дели» и…

Миша выпроваживает из кабинета китайских коллег и перестает улыбаться, увидев меня.

Китайцы рассыпаются в непонятных благодарностях, постоянно откланиваются, а он мрачнеет на глазах.

– Оль, проводи джентльменов, пожалуйста.

– Да, конечно, – девушка спешит выполнять просьбу, – господа, прошу вас!

Кивком головы приглашает меня войти.

Раньше я без стука переступала порог его кабинета, а теперь…будто невидимый Цербер его охраняет.

– Я думал, мы обо всем поговорили.

Миша подплывает к столу, проводит пальцами по его стеклянной кромке. Я гляжу в широкую спину, нервно поправляю ремешок сумочки на плече.

– Это те китайцы, перед которыми ты боишься уронить свой статус?

Говорю спокойно. Но ожидаю тайфуна в ответ.

– Да. Это они.

Так и не поворачивается. Вынуждает меня бороться со стеной. Почти китайской.

– И их волнует, женат ты или нет? – Они люди с очень древними традициями. – Наконец, демонстрирует свое лицо. – И с очень консервативными взглядами.

– Мгм, – поджимаю губы и киваю. – Ясно.

– Марин, у меня впереди тяжелый день. Ты же знаешь. Давай без долгих прелюдий. Чего ты хочешь?

– Развод…наверное.

Я уже во всем сомневаюсь. Опять.

Боюсь, что он, как и мать, снова начнет делать из меня идиотку и убеждать в моей неправоте.

– Сколько раз мне повторить, что я не дам тебе развод?

– Почему ты не хочешь разойтись со мной по–хорошему? У тебя же новая жизнь наклевывается. Новая жена.

– Что ты несешь?

С болезненной гримасой растирает переносицу. Длинные пальцы, которые так нежно блуждали по моей коже, теперь изучают выпуклости и впуклости моей матери…

– Я о тебе и Нине.

Секунда и Миша взрывается. Отпинывает ногой вращающееся кресло. Оно впечатывается в книжный стеллаж у окна. Я инстинктивно вздрагиваю, но знаю, мне вреда он не причинит.

Никогда.

– Нет никакой Нины и меня!!! – багровеет от злости. – Нет!

Быстро подходит и стучит пальцем по моему лбу.

– Ты вбила в свою головку гребаную хрень и свято веришь в нее!