Лекарь из другого мира (СИ) - Абрамова Маргарита - Страница 3

Но все было так реально. Слишком реально. Запах озона сменился запахом расплавленного металла и чего-то сладковато-гнилостного. В глазах плавали разноцветные пятна, оставляя на сетчатке шлейфы, как от яркой вспышки. Раздался хлопок. Воздух словно сжался, а потом резко распахнулся, выбросив волну невидимой силы. Она подхватила нас с Дашей и раскинула в разные стороны. Я успел увидеть, как её глаза, полные такого же непонимания и ужаса, удаляются от меня, а её рука выскальзывает из моей хватки окончательно.

— Сан Саныч… — донесся до меня её приглушённый, полный паники девичий вскрик. Он прозвучал уже откуда-то издалека, из другого измерения, и тут же был поглощён нарастающим рёвом. Звуки, свет, ощущения — всё это накрыла густая, ватная, абсолютная тишина и беспросветная темнота. Голова просто отключилась, как перегоревшая лампочка.

Сознание возвращалось урывками… Нехотя.

Сначала — только ощущения. Не прохлада подсобной лаборатории, а тепло. Не резкий свет люминесцентных ламп, а мягкое, слепящее даже через закрытые веки, сияние. И звуки… Мерный, убаюкивающий шум морского прибоя. Негромкий, но настойчивый. И пронзительные, одинокие крики чаек. Словно я оказался на берегу моря. Это было настолько несовместимо с реальностью, что мозг отказывался это принимать, списывая на продолжение бреда.

Я медленно, с тихим стоном, приподнялся на локтях. Каждая мышца ныла, в висках стучало. Разглядывал обстановку кругом, моргая, пытаясь понять где я. От больницы ни осталось следа.

Вместо этого — бесконечная песчаная отмель, уходящая вдаль, и такая же бесконечная водная гладь, сливающаяся на горизонте с небом цвета битой яшмы. Море было спокойным, и лишь у самого берега накатывало небольшие, ленивые волны с белой пеной. Воздух солёный и влажный.

— Даша! — попытался позвать, но голос подвёл. Он звучал хрипло и непослушно, горло драло, как во время сильнейшей ангины, каждое слово было царапающей болью. А ещё нестерпимо кружилась голова и подкатывала тошнота. Мысли путались. Олеся… аппараты… консилиум завтра… таллий… вспышка…

Возможно, я и впрямь сам отравился таллием, пока использовал его для экспериментов. Отравление тяжёлыми металлами могло давать и галлюцинации, и потерю ориентации, и этот металлический привкус во рту. Все было надежно, но, быть может, поставщик обманул, и чистота реактива была фикцией.

— Даша! — крикнул я громче, как только смог, но крик сорвался на болезненный кашель. Звук просто поглотили простор и шум волн.

Может, и вовсе не было рядом моей практикантки. Последнюю неделю она часто мелькала перед глазами, вот и привиделась. Ее создал мой воспалённый мозг, чтобы был хоть какой-то свидетель моего безумия, хоть какая-то связь с реальным миром в момент его распада. Логично. Удобно. Страшно.

Я с трудом встал на ноги, пошатнулся. Я находился на берегу моря. Вокруг не души.

Не существует перемещений в пространстве, ни во времени. Эта аксиома, вбитая в сознание с первых курсов физики и подкреплённая всей практической логикой бытия!

Даже в моём безумном состоянии, на грани срыва, фундаментальные законы мироздания должны были оставаться нерушимыми. Эйнштейн, Хокинг, все учебники, все эксперименты — всё это кричало, что так не бывает. Тело не может быть разобрано на кванты, перенесено через неизвестные измерения и собрано заново на берегу неведомого моря. Это — чистой воды фантастика, бред, научная ересь.

Но ни я ли хотел недавно выйти за границы науки?! И обрести новую веру в медицину…

АЛЕКСАНДР

Пять лет спустя…

Пять лет. Целая вечность и один миг одновременно. Пять лет, которые можно было измерить тысячами бессонных ночей, проведенных над чужими гримуарами и собственными чертежами при свете масляной лампы. Время здесь текло неумолимо, отдаляя меня все дальше от прежнего себя, к которому не было возвращения.

За эти годы я перестал быть Александром Грачевым, отчаявшимся врачом из другого мира, а стал доктором Грачем. Основателем и главным врачом «Приюта Грача» — единственного места в этом городе, да и без ложной скромности, на округу, где лечили не только травами и заговорами, но и тем, что здесь считали запретным знанием: методами, отдалённо напоминающими земную медицину, помноженными на обрывки знаний, добытых мной в этом странном мире. Я лечил. Собирал по крупицам репутацию. От безумного чужака до последней надежды для безнадежных. И тщательно скрывал, кто я и откуда на самом деле.

Вернуться у меня не получилось. Это было первое и самое горькое признание, на которое ушли месяцы. Я потратил уйму времени, пытаясь понять природу перемещения. Но это было невозможно. Собрать идентичный аппарат в этом мире, напоминающем средневековье, было нереально. Здесь не было микросхем, точных измерителей частоты, чистых химических реактивов. Здесь только зарождалось электричество, и то в виде диковинки у пары сумасшедших изобретателей, что уже говорить о таллии и прочих элементах таблицы Менделеева. Их здесь просто не существовало в чистом виде, или они носили иные, сказочные названия и обладали непредсказуемыми свойствами. Мои расчёты, мои формулы были бесполезными иероглифами в мире с иными фундаментальными константами.

И даже если бы мне удалось собрать, то как вернуться именно домой в свое время, именно в заданную точку, откуда мы с Дашей… Провалились сквозь портал? Я не знал координат. Не знал «адреса» своего мира в этой чудовищной мультивселенной. Попытка открыть портал наугад была верным способом исчезнуть навсегда или оказаться в месте, ещё более ужасном.

Даша... Я так ее и не нашел… Этот груз вины давил на душу почти так же тяжело, как мысль об Олесе. Мы были вырваны вместе, но разбросаны по разным углам этой реальности.

Первое время, пока осваивался, расклеивал объявления и писал в газеты о девушке, надеясь, что она или кто-то отзовется, но этого не происходило. Описания «высокая, худощавая, голубые глаза, светлые волосы, одета в белый медицинский халат» вызывали лишь недоумённые пожимания плечами.

Жива ли она. Я не знал… Возможно, она погибла в момент перехода. Возможно, оказалась в тысячах лиг отсюда, в диких землях, о которых я и не слышал. А возможно, адаптировалась, как и я, сменила имя и выжила. Эта неизвестность была незаживающей раной, постоянным напоминанием своей вины. Из-за меня она оказалась там в подсобке. И я даже не смог удержать её руку тогда. И теперь я был обречён нести это бремя в одиночку, строя свою новую жизнь на зыбком песке тоски и сожаления.

— Доктор Грач, — в кабинет вошла моя помощница Элоди, бледная, с испугано расширенными глазами, — Там странные люди требуют вас… — не успела она договорить, как дверь с силой распахнулась, ударившись о стену, и вслед за ней зашел высокий бугай под два метра ростом. Он заполнил собой проём, толкая девушку вперед.

Я встал, никому не позволено так обращаться с моим персоналом. Медленно, давая понять, что его вторжение не заставило меня суетиться.

— Я позову охрану, — пискнула Элоди, выбегая в коридор, но я ее уже не слушал, смотря прямо на потревожившего мой покой. Его лицо напоминало арабов, значит, скорее всего, с юга, одежда крепкая, поношенная кожаная броня, не городская. Он не был обычным бандитом. В нём чувствовалась дисциплинированная, направленная жестокость.

— Вы тот самый доктор?

— Доктор может и я, а вот кто вы? И почему вламываетесь ко мне в кабинет как к себе домой?

Уже не первый такой. Особенно вначале, когда я только открыл лечебницу, желающих отобрать ее было масса. И тех, кто считает, что сила и деньги решают все.

На такой случай у меня всегда в верхнем ящике стола припасены шприцы с быстродействующим успокоительным. Как раз таким я вооружился сейчас, держа ладонь в кармане халата, где всегда лежал подготовленный шприц с откинутой защитой.

Громила не слушал, а просто подошел и схватил меня за грудки.

— Идешь со мной…

Я, не раздумывая, оказавшись на таком близком расстоянии, вколол ему лекарство прямо в бок. Он ахнул больше от удивления, чем от боли, и отшатнулся, его хватка ослабла.