Водный барон. Том 3 (СИ) - Лобачев Александр - Страница 11

Дьяк молчал. На его лице не дрогнул ни один мускул.

Главный Мастер шагнул вперёд. Взял книгу из рук Ивана Васильевича. Посмотрел на страницу, потом на Дьяка, потом на меня.

— Заречный! — позвал он. — Выйди вперёд!

Я сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Прошёл сквозь ряды учеников, вышел на открытое пространство перед ступенями.

Все смотрели на меня.

Главный Мастер изучал меня долгим взглядом — сверху вниз, с головы до ног. Заметил забинтованные руки. Заметил бледное лицо. Заметил измотанность.

— Ты прошёл испытание? — спросил он.

— Да.

— Иван Васильевич говорит, что ты прошёл третьим. Без руля. Это правда?

— Правда.

— Покажи руки.

Я протянул руки — ладонями вверх. Белые тряпичные повязки, пропитанные кровью в нескольких местах.

Главный Мастер кивнул Ивану Васильевичу.

— Разверни повязки.

Иван Васильевич подошел ко мне, осторожно развернул повязку на правой руке. Кожа под ней была ободранной, покрытой запекшейся кровью, с глубокими бороздами там, где дерево вёсел протёрло её насквозь.

— Это от вёсел? — спросил Главный Мастер.

— Да. Когда руль сломался, я управлял лодкой вёслами. В рифах. Против течения. Это оставило следы.

Главный Мастер посмотрел на Дьяка.

— Наставник говорит, что он зачислен. Руки говорят, что он греб. Значит, он прошёл. — Голос Главного Мастера был спокойным, но в нём звучал приказ. — Впиши его имя обратно в книгу. Сейчас. При мне.

Дьяк сжал челюсти. На секунду я увидел в его глазах ненависть — чистую, неприкрытую. Но он взял книгу, достал перо и чернильницу. Вписал моё имя, медленно и нехотя. Каждая буква выводилась так, словно он писал моё имя своей собственной кровью.

Главный Мастер проверил. Кивнул.

— Заречный Мирон, зачислен на первый курс. — Он посмотрел на меня. — Ступай, получи одежду и учебные принадлежности.

Я подошёл к столу, где лежали свертки. Взял свой — тяжёлый, завёрнутый в грубое полотно. Внутри была форменная рубаха, кафтан с нашивкой Школы, учебники, перо, чернильница.

Я развернулся, пошёл обратно к своему месту в заднем ряду.

Проходя мимо боярчиков, я поймал взгляд Владимира. Он смотрел на меня с такой яростью, что казалось, набросится на меня прямо здесь.

Проходя мимо Дьяка, я поймал его взгляд. Холодный. Расчётливый. Обещающий.

«Ты выиграл сегодня. Но это ещё не конец. Это только начало».

Я вернулся в задний ряд, встал рядом с Кузьмой.

— Думал, тебя вычеркнут, — прошептал он.

— Пытались. Не получилось.

— В следующий раз получится.

— Знаю.

Главный Мастер закончил церемонию, объявил, что завтра начинаются занятия. Что расписание будет вывешено в Приемной. Что все должны явиться вовремя.

Потом развернулся и ушёл в здание.

Наставники последовали за ним.

Дьяк ушёл последним, бросив на меня прощальный взгляд через плечо.

Толпа учеников начала расходиться.

Я остался стоять на площади, держа свёрток в забинтованных руках.

Гавриил Медведев подошёл ко мне.

— Ты заметил? — спросил он тихо.

— Что?

— Главный Мастер не удивился. — Гавриил кивнул в сторону здания, куда ушёл Главный Мастер. — Он посмотрел на Дьяка, но не удивился. Как будто знал, что так и будет.

Я переварил эти слова.

«Главный Мастер знал. Знал, что Дьяк попытается вычеркнуть меня. Но не остановил это заранее. Почему? Проверял меня? Или проверял Дьяка? Или просто не считает нужным вмешиваться в мелкие игры клерков?»

— Может быть.

— Не «может быть». — Гавриил посмотрел мне в глаза. — Точно. Главный Мастер знал. И он позволил Дьяку попытаться. Но когда Иван Васильевич вступился за тебя, Главный Мастер встал на твою сторону. — Гавриил усмехнулся. — Знаешь, что это значит?

— Что?

— Это значит, что Главный мастер играет вдолгую. Он не защищает тебя. Но и не убивает. Он смотрит, что ты будешь делать. Как ты выживешь. И если ты докажешь, что достоин… — Гавриил пожал плечами. — Тогда, может быть, он действительно встанет на твою сторону.

Я молчал, обдумывая его слова.

«Игра вдолгую. Все здесь играют вдолгую. Дьяк. Главный Мастер. Савва Авинов, которого я ещё не видел, но который держит нити. Владимир. Даже Гавриил».

«И я тоже играю вдолгую. Потому что другого выбора нет».

— Спасибо за наблюдение.

Он кивнул.

— Наблюдать — это то, что я умею лучше всего. И ещё одно наблюдение: Иван Васильевич вступился за тебя. Публично. Перед всеми. Это делает его твоим союзником. Неявным, но союзником. — Гавриил похлопал меня по плечу. — Цени это. Таких людей здесь мало.

Он ушёл.

Кузьма подошёл ко мне.

— Пошли. Давай разберём эти свёртки, переоденемся. Ты же понимаешь, что завтра начнётся?

— Понимаю.

Мы пошли обратно в Общую Палату.

Я шёл и думал о том, что произошло.

Они пытались вычеркнуть меня из списка — просто, тихо, без шума. Но не получилось. Иван Васильевич вступился. Главный Мастер его поддержал.

Я остался.

Но красный крест в канцелярской книге никуда не делся. Дьяк не забыл. Савва Авинов не забудет.

«Они попытаются снова. И снова. И снова. Пока не добьются своего. Или пока я не стану слишком ценным, чтобы меня убивать».

Вопрос был только один: сколько попыток я смогу пережить?

И хватит ли мне времени, чтобы стать ценным?

«Хватит. Должно хватить. Потому что у меня нет другого выбора».

Я сжал свёрток крепче, игнорируя боль в ободранных ладонях.

«Игра только начинается».

Большая аудитория встретила нас полумраком и запахом сырости.

Помещение было старым — каменные ступени, деревянные скамьи, покрытые резьбой и непристойными надписями. Высокие узкие окна пропускали мало света, а свечи в железных канделябрах на стенах давали скорее тени, чем освещение.

Я сел на верхнюю скамью, у самой стены — там, откуда виден весь зал. Старая привычка Глеба: на совещаниях всегда садиться так, чтобы видеть всех, но самому быть в тени. Кузьма устроился рядом, прижимая к груди потрепанную тетрадь.

Внизу, за массивной кафедрой из тёмного дуба, стоял Наставник — старик лет семидесяти, с длинной седой бородой, заплетённой в косу. На нём был чёрный кафтан с вышитыми серебром знаками, которые, видимо, что-то значили для посвященных. Для меня они были просто узорами.

— Навигация Речная, — объявил он голосом, удивительно сильным для его возраста. — Основы. Первая лекция.

Аудитория затихла. Кто-то достал грифели, кто-то раскрыл тетради. Я сидел, скрестив руки на груди, и просто наблюдал.

Наставник раскрыл большую книгу на кафедре — переплет истрёпанный, страницы пожелтевшие. Начал читать, нараспев, как молитву.

— Течение есть воля Водяного, и умилостивить его можно лишь серебром да словом заветным…

Я моргнул. Переспросил себя мысленно: «Он сейчас это серьёзно говорит?»

Наставник продолжал:

— Перед входом в Пороги кормчий обязан бросить в воду три серебряных гривны и трижды произнести: «Дедушко Водяной, прими дар, пропусти ладью». Если Водяной гневен, монеты уйдут ко дну, и тогда плыть нельзя. Если монеты всплывут — путь открыт.

Я сжал челюсти, чтобы не сказать вслух что-то неуместное.

«Монеты всплывут? Серебро? Которое тонет в воде по определению? Какой идиот это придумал?»

Но вокруг меня студенты сидели, открыв рты, и слушали. Кто-то кивал. Кто-то что-то записывал. Серьёзно! Они записывали этот бред!

Наставник перевернул страницу. Продолжил:

— Если в пути встретишь водоворот — не греби против него. Водоворот есть гнев Водяного. Остановись, прочти молитву, брось хлеб в воду. Когда хлеб уйдёт ко дну — водоворот утихнет.

Хлеб? В водоворот? Чтобы он утих?

Я закрыл глаза, массируя переносицу. Голова начинала болеть — не от остатков Дара, а от того, что я слышал.

Глеб внутри меня возмущался: «Это не учебное заведение— это секта! Они учат суевериям вместо физики воды. Они не знают, что водоворот создаётся разницей скоростей потока и рельефом дна. Они думают, что это злой дух».