Серебро и Полынь - Немов Максим - Страница 5

– Кирпичи, что ли, везешь, инспекторша?

– Научную литературу. Справочники по магомеханике. – Она попыталась придать своему голосу веса.

Игнат лишь хмыкнул, и в этом звуке было столько же почтения к науке, сколько у медведя к правилам дорожного движения.

– Полезай давай. В шкуру замотайся с головой. Если нос отморозишь – лечить не буду, так и будешь с синим ходить.

Агния кое-как вскарабкалась в сани. Они были жесткими, пахли прелым сеном, дегтем и конским потом. Игнат швырнул ей овечью шкуру – тяжелую, грубую, пахнущую овцой так густо, что заслезились глаза. Но когда она укуталась в неё, тепло начало медленно возвращаться в тело, а вместе с ним – и осознание того, насколько близко она была к концу.

– Н-но, милые! – гаркнул Игнат, и сани рванули с места так резко, что Агния едва не прикусила язык.

Путешествие по ночной тайге было похоже на сюрреалистический сон, в котором всё – от звуков до запахов – было вывернуто наизнанку.

Лес здесь не был просто нагромождением деревьев. Это была архитектура. Сосны и ели стояли ровными, мрачными колоннами, уходящими в бесконечную тьму неба. Их кроны смыкались так плотно, что даже лунный свет не мог пробиться к земле. Только тусклый фонарь, закрепленный на оглобле, выхватывал из тьмы кривые корни, похожие на когтистые лапы, и стволы, покрытые лишайником, который в свете огня казался серебристым мехом.

Агния пыталась анализировать происходящее, вцепившись в борта саней.

«Доминанта сверхнизких частот в акустическом фоне. Эфирное поле находится в состоянии критической нестабильности. Плотность магии здесь не просто выше, она… качественная иная. Мои приборы в Питере взорвались бы от таких показателей. Почему в отчетах писали о "незначительных помехах"?»

– Почему моё оружие не сработало? – прокричала она в широкую спину Игната, стараясь перекрыть свист ветра и скрип полозьев. – Это физически невозможно! Маго-кристалл должен давать искру даже в вакууме!

– Потому что вы, городские, привыкли, что мир под вас прогибается, – ответил он, не оборачиваясь. Голос его звучал глухо, но отчетливо. – Начертили на бумажке закорючку, сказали слово мудреное – и думаете, что природу за хвост поймали. А здесь тайга. Ей на ваши бумажки… ну, сама понимаешь. Здесь магия не в словах, она в крови и в соке деревьев. Сок замерз – и магия твоя замерзла. Тут просить надо. Или силой брать, если духу хватит. А у тебя, барышня, в теле один крем сливочный да пудра.

– Вы невыносимый грубиян! – Агния искренне возмутилась, забыв на мгновение о страхе. – Я представляю закон и порядок!

– Я живой, – отрезал Игнат. – А порядок твой сейчас вон, у Лиха в брюхе переваривался бы. Если бы я не приехал, оно бы тебя по косточкам разобрало. Оно любит такое… городское. Мягкое.

Сани подпрыгнули на скрытом под снегом корне, и Агния больно ударилась плечом. Она замолчала, понимая, что в этом споре ей не победить.

Они ехали в тишине еще около часа. Агния начала проваливаться в тяжелую дрему, укачанная однообразным движением, когда лес внезапно расступился.

Впереди, на высоком холме, окруженном частоколом из вековых бревен, стояла застава.

«Кедровая Падь».

В университетских учебниках и официальных буклетах Горного Департамента это место описывалось как «оплот цивилизации на диком востоке». Белые стены из армированного бетона, сияющий купол магического щита, ровные ряды казарм и флаг Империи, гордо реющий на шпиле.

Реальность оказалась намного мрачнее и честнее.

Стены были черными от копоти и вечных морозов. Одна из сторожевых башен наполовину обвалилась, и её наспех подпирали сырыми, только что срубленными бревнами. Флаг, изорванный в мелкие клочья ветрами и временем, уныло висел на древке. Но самым жутким был купол.

Гордость имперской магомеханики – защитное поле, которое должно было обеспечивать внутри поселения вечное лето и безопасность.

Он не сиял. Он агонизировал. Сфера была полна трещин, похожих на разломы в толстом льду. Сквозь эти прорехи внутрь заставы свободно залетал снег и, что гораздо хуже, просачивались длинные, щупальцеобразные тени из леса. Купол издавал низкий, ноющий звук, от которого начинала болеть голова.

– Боже мой, – прошептала Агния, чувствуя профессиональный ужас. – Магический контур нарушен. Стабилизаторы работают на износ. Там же фон магии Нави должен быть смертельным для обычного человека!

– Ничего, живут как-то, – буркнул Игнат, направляя лошадей к массивным воротам. – Человек ко всему привыкает. Даже к смерти под боком.

Ворота со стоном открылись. Часовой, закутанный в столько слоев ветоши и меха, что напоминал стог сена, поднял фонарь.

– Кто там? Игнат, опять ты? Пустой?

– Не совсем, Кузьмич. Везу подарок из столицы. Ученую посылка. Говорит, инспектировать нас будет.

Часовой сплюнул и размашисто перекрестился.

– Ученую… Это хорошо. Книги у неё есть? Будет хоть чем печку растопить, когда дрова замерзнут.

Сани въехали во двор. Здесь царила странная, лихорадочная атмосфера. Люди с серыми, осунувшимися лицами перетаскивали ящики, кто-то чинил обломанный рычаг механического насоса, пахло гарью, дешевым алкоголем и какими-то резкими лекарствами. Никто не обращал на прибывшую Агнию внимания. Она чувствовала себя здесь чужеродным элементом, ярким пятном на фоне беспросветной серости.

Игнат остановил лошадей у приземистой избы, которая стояла чуть в стороне от основных строений, ближе к лесу. Изба выглядела странно: её наличники были покрыты такой сложной и мелкой резьбой, что она казалась живой – узоры шевелились, если на них не смотреть прямо. На коньке крыши сидела огромная, иссиня-черная ворона и пристально наблюдала за Агнией, склонив голову.

– Ну, приехали, – Игнат спрыгнул на снег, не предложив ей руки. – Вылезай, барыня. Добро пожаловать в «Кедровую Падь». Разувайся сразу за порогом, и, ради всего святого, ничего не трогай без спроса. Особенно кота.

– У вас есть кот? – тупо переспросила Агния, чувствуя, как от холода и усталости мысли превращаются в кисель.

– У нас есть Хозяин, – многозначительно ответил Игнат, открывая тяжелую дверь. – А уж в каком он сегодня настроении и чье обличие принял – это уж как повезет.

Он распахнул дверь, и из избы на Агнию пахнуло волной тепла, ароматом свежеиспеченного хлеба, сушеной полыни и… чем-то еще. Темным, древним и очень опасным, что заставило её сердце забиться быстрее.

Конец главы 2

Внутри изба Игната оказалась на удивление просторной, словно само пространство здесь решило пренебречь законами геометрии и развернулось во всю ширь. И, что поразило Агнию даже больше, чем неожиданные размеры – здесь было чисто. Никакой вековой пыли, никакой липкой паутины по углам, которую она ожидала увидеть в жилище «лесного дикаря». Полы, сложенные из широченных лиственничных плах, были выскоблены до янтарной желтизны и пахли хвоей. На окнах висели белые домотканые занавески с вышитыми по краю алыми петухами – символом обережным, древним. А в центре всего этого мира царила Печь.