Кому много дано. Дилогия (СИ) - Каляева Яна - Страница 70

– Не, тут быстро не будет, – констатирует другой голос. – Глуши его, Петя. В машину!

Кто‑то раздраженно бурчит.

Шорох, выдох.

Мелькают звезды в глазах.

Чернота.

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Чернота, из которой смутными вспышками появляется… что‑то.

И первыми появились боль, тряска и тошнота – так себе компания. Болит рука, плечо, голова. Колено болит еще – с тобой‑то что не так⁈ К горлу подкатывает: похоже, сотряс у меня.

И трясет еще, дополнительно. Каждая дорожная кочка шлет привет и моей голове, и плечу.

С плечом особенно худо: я на нем лежу. На нем и на правой руке, которая одновременно и отнялась, и болит, вот так вот.

Ни черта не вижу, даже сосредоточившись на действии «разлепить веки, открыть глаза». Мешок у меня на голове, очевидно.

Сама голова, как ни странно, лежит на чем‑то мягком, колышущемся… Подушку они мне подсунули, что ли⁈

…Нет. Неожиданно четко, ясно осознаю ситуацию.

Я в машине, в багажнике старого универсала, рядом с которым меня и вырубили. Того самого, с надписью про детские праздники. А это вот колыхающееся – это ростовой костюм клоуна, наполовину тряпичный, наполовину надувной. Я еду в багажнике, притиснут к этому клоуну, и, наверное, эта фигура меня закрывает от взглядов со стороны салона.

Там, в салоне – двое. Для троих на парковке не было места, где спрятаться. Но они разговаривали друг с другом, кто‑то сказал «Петя». Значит – двое.

Меня куда‑то везут, чтобы допросить всерьез.

Проверить гипотезу я не могу, но этого и не требуется. Понимание абсолютно прозрачное, как случается только в экстремальных ситуациях. Багажник универсала. Клоун. Двое. Да, всё именно так. Я здесь.

Руки у меня чем‑то стянуты за спиной, хрен пойми чем: то ли веревки, то ли монтажные стяжки, любимые современными гангстерами.

Ладно.

Начинаю пытаться ворочать ими, разгонять кровь, шевелить пальцами и локтями. Больно, да. Терпи, Егор. Жизнь важнее.

…Куда везут, интересно? Вряд ли далеко – времени у них нет. С трассы свертков быть не должно, если мой дядюшка угадает, куда пуститься в погоню, налево или направо, «Урса» настигнет этот рыдван играючи. Значит, в ближайшее время меня вытряхнут и снова начнут допрос.

…А, стоп! Могли в само село завернуть. Оно большое, там явно можно найти уголок, чтобы на пару часов укрыться и сделать черное дело.

Вот только снаружи – шум ветра. Никаких тебе голосов, гудков или других звуков поселения. Да и скорость, судя по тряске, приличная. А еще вспоминаю, что мне известно о сервитутах: камеры там на каждом углу, вот что.

Значит, всё‑таки по трассе везут!

Пока всё это раскидываю у себя в голове, продолжаю двигать руками. Как лягушка в той басне, блин, которая в молоко упала…

Вроде бы идет легче, сектор доступных движений стал больше, кисти теперь чувствую как положено, целиком.

Стараясь не шебуршать и не менять положения тела в целом, ощупываю пространство.

Точно, багажник. Рифленый пластик, а вот что‑то похожее на порожек, а вот… Стоп. Это то, что я думаю? Да.

Где‑то со стороны заднего сиденья, в углу багажника, пальцы рук, связанных за спиной, нащупывают… отвертку. Да, точно отвертка! Большая! Только вот что с ней делать?

Подобрав инструмент, безуспешно пытаюсь поддеть им веревку, или что там у меня на запястьях. Не реально.

В это время из салона доносится:

– Вон туда! В сторону чутка, с трассы… Да не в реку, Петруччо! Рано еще.

Пихаю отвертку в задний карман штанов – ну а какие есть варианты?

Тачка тормозит. Мои похитители без лишних слов оперативно выскакивают наружу.

Щелчок – открывается багажник. Кто‑то сграбастал меня за куртку. Рывок!

Шмякаюсь, не успев сгруппироваться, на землю – на бок, как лежал. Снова дикая боль в плече… А потом пинок в другое плечо разворачивает меня на спину. Насколько это возможно со связанными руками, конечно.

Жесткий голос:

– Слушай сюда, пацан. Нам нужна вся информация про договор. Говоришь четко – остаешься в порядке. Мямлишь – будем резать тебя. Скажи, если понял.

Молчу. У меня на башке мешок – может, я сознание потерял? Они же не видят.

И… мне прилетает удар. Совсем неприятный – именно туда, куда джентльмены друг другу не бьют.

С шипением сгибаю колени – бац! Новый пинок – в колено! Которое и так болит!

– Дурака не валяй, – голос добавляет жести, – я вижу, что ты очухался. Еще раз. Скажи, если понял меня?

– П‑понял, – выдыхаю внутрь мешка.

– Рассказывай про договор. Громко. Внятно. Быстро.…Петька, твою налево! Диктофон, ну?

– Включаю.

Страшно, честно говоря, до усрачки.

В башке пульсирует боль – и еще мысль о том, что нельзя, нельзя ничего говорить. Во‑первых, сейчас наши появятся на «Урсе». (В этот момент, когда я валяюсь в снегу перед двумя отморозками, гном, киборг и внезапный уральский дядюшка – они самые что ни на есть наши ! Роднее некуда!)

Во‑вторых, если я скажу, чего эти черти требуют – меня тут же и прикончат. Или нет? Или… В голове туман, очень трудно соображать. Тупняк плюс смятение – ужасное сочетание!…А что я, собственно, вообще могу им раскрыть? Сам не очень‑то много знаю! А что из сведений, которые я получил от Лодочника – секрет для этих парней?

– Что… конкретно рассказывать? – выдавливаю я.

И тогда мне в бедро втыкается лезвие. Чуть выше колена, со внутренней стороны. Жгучая, острая боль! Хрен поймешь, насколько глубоко!

Ору. Чья‑то рука сдавливает мне горло, фиксирует шею. Ноги тоже кто‑то фиксирует.

Шепот в ухо, через мешок – быстрый, громкий:

– Ща буду вести от колена вверх, понял? Отвечаешь нормально – веду медленно, пургу гонишь – быстро буду вести! Вопрос первый! В чем! Предмет! Договора!

Жжение тянется по бедру.

Я, задыхаясь, вываливаю рассказ, который услышал от йар‑хасут.

Не весь! С купюрами! Формулирую на ходу, как могу. И по ходу рассказа…

По ходу рассказа я сам понимаю, что нет, нет  в этих сведениях ничего такого ! Нет бизнес‑секретов, нету военной тайны! Это общая информация! Не верю, что кроме моего пропавшего папеньки, никто про это не знал!

Только сведения о трех неотклонных сделках – проглатываю. Давлю, заставляю себя смолчать.

Остальное – сбивчиво пересказываю, потому что, блин, очень уж некомфортно! Это не с Карасем взглядами меряться, это жутко! Где там мой чертов дядюшка с подручным киборгом⁈

Лезвие ползет вверх, рассекая штанину. Медленно. Этот урод больше давит, чем режет. Умом понимаю, но всё равно – паника!

– Второй вопрос! Как! Попасть! В Изгной?

– Жорик, погоди, я походу на запись не нажал.

…Давление на шею ослабевает, жжение в бедре – тоже.

– ПЕТРО, ГОВНОЕД! Ты гонишь, в натуре? В смысле, ты не записал⁈

– Да телефон – барахло, на морозе виснет…

– Петя, я щас тебя  вот как его  разложу, понял? И пилить буду! – рядом со мной происходят какие‑то телодвижения, в ногах кто‑то возится.

– Да не кипишуй, чо ты, Жорж! Я всё запомнил, как от зубов! Чайку хлебанул же… Дословно всё повторю, зуб даю!

– Мне насрать, Петя, что ты запомнил ! Мне отчет нужен! А, с‑сука! Включил?

– Вроде, да… – опять возня у меня на ногах.

– Вроде? Петруччо‑на! В натуре тебе зубы выбить?

– Включил, Жора! Пишет!

И опять лезвие погружается мне в бедро. Опять ору! А что? Пока жертва орет – время идет. А время работает на меня.

– Второй вопрос‑на! Как. Попасть. В Изгной!

Хриплю:

– Только из аномалии! Если встретишь портал или йар‑хасут! Только так!

Сопение в ухо. Потом:

– Ты! Можешь туда! Провести? Ну?

– Специально – нет!

…И лезвие проворачивается у меня в ноге.