Ненормальный практик 11 (СИ) - "Извращённый отшельник" - Страница 9

Сяо Мин-Гуй сглотнул.

— Простите, Господин.

Он поднял голову, не вставая, прямо на четвереньках быстро потянулся к двери и закрыл. После чего снова вернулся к своей позиции перед хозяином. Для него в этом не было ничего необычного, в Китае все падают в ноги тем, кто выше и уж тем более своим хозяевам. Однако над его ухом прозвучало ворчанье:

— Встань уже, харэ полы лбом протирать, для этого, знаешь ли, тряпка есть.

— Простите, Господин, — Сяо сглотнул. И медленно поднялся на ноги. Поправил халат. Посмотрел на рассыпанный рис. Плакать в его возрасте позорно, но глаза повлажнели сами и с этим ничего не поделать.

— Господин. — Сяо Мин-Гуй низко склонил голову. — Я… я ждал Вас каждый день. Слуга Ваш в полной готовности.

— Знаю, Го Хэнь. Вижу.

Китаец на секунду опустил голову ещё ниже. И, поколебавшись, аккуратно произнёс:

— Господин… простите. Позвольте попросить Вас кое о чём.

Юный Александр приподнял бровь.

— Да? Давай, выслушаю твою просьбу, даже интересно.

— Моё старое имя «Го Хэнь» — оно не моё. Его мне дала секта, когда пришёл ещё молодым. У них так принято: ученик отказывается от мирского имени, потому что мирской он умирает, и получает имя секты. С тех пор все, кто знал меня, звали Го Хэнь. В Поднебесной под этим именем я и был известен. Но секту я покинул, Господин. И теперь принадлежу Вам. И мне… — он запнулся, — мне было бы спокойнее, если бы Вы звали меня тем именем, под которым записала мать. Сяо Мин-Гуй. Это моё настоящее имя.

Александр с задумчивостью молчал. Затем кивнул.

— Я выполню эту просьбу. Будут звать тебя Сяо. — и улыбнулся, всё той же мягкой улыбкой. — Кстати, что оно означает? Имена, как понимаю у вас в Китае, отдельная история, да?

Сяо Мин-Гуй чуть выпрямился.

— Сяо — это фамилия, Господин, но если Вам удобно звать меня Сяо, так и называйте. Она старая, не самая знатная, из тех, что в маленьких городках севернее Лояна. Мин-Гуй — имя. Мин — «светлый», «ясный». Гуй — это сложнее. Гуй в моём имени значит «вернуться». Светлое возвращение. Мать так назвала меня потому, что я родился в первое утро весны после очень долгой холодной зимы, когда все думали, что деревня уже не дотянет. А как я родился, вышло солнце, и мать решила, что это знак.

— Светлое возвращение, — медленно повторил юный Северов. — Хорошее имя. Знаешь, оно очень подходит тебе, Сяо, учитывая чем ты занимался прежде.

Сяо Мин-Гуй на эту фразу посмотрел в пол, понимая, что юный господин прав.

— А что значило Го Хэнь?

— Оно дано было в насмешку, Господин, так часто делают в сектах. Го значит плод. Хэнь — след, отпечаток, шрам. Дословно — след от плода. А по смыслу… — Сяо Мин-Гуй поморщился, — по смыслу это про человека, от которого осталась только косточка. То, что выплюнули после того как съели, как ненужное. Когда я пришёл в секту, я был полон собой, Господин. Молодой, дерзкий, ничего не умел и обо всём имел мнение. Старшие меня быстро обточили, как вода острый камень. И когда давали имя, посмеялись надо мной. Сказали — вот ты теперь Го Хэнь. След от того, чем ты был. Если выдержишь обучение — заслужишь новое. Я выдержал, Господин. Дослужился до архимагистра, но имя осталось то же. Никто не предложил мне другого.

— А ты сам не попросил?

— Не имел права, Господин. У нас в секте имя меняет только старейшина, и только тогда, когда сам сочтёт. Просить — значит признать, что обижен, а обижаться в секте Восьми Лезвий было нельзя.

— Жестокий народ у вас, — хмыкнул юноша. — Ну ничего, теперь ты снова Сяо. Так что живи сердцем, как прежде, и неси свет, как завещала твоя мать.

Сяо Мин-Гуй поднял голову. В глазах собралась влага, которую просто так не перебороть по-мужски, но ему и не хотелось. Александр видел эти намокшие старческие глаза, но тактично перевёл взгляд на шкатулку, давая старому секунду на то, чтобы собраться.

Сяо же проследил за своим юным господином, как тот осмотрел комнату, изучая, как зацепился взглядом за сборник стихов, на маленький чайник у жаровни. Затем на укутанный в ткань меч. Сяо Мин-Гуй понял, что его господину хватило лишь одного взгляда, чтобы увидеть все ловушки и саму обстановку. Это точно не был взгляд мальчишки, нет, этот имперский паренёк, этот Ненормальный Практик — другой. Существо иного порядка, угадать ход его мыслей невозможно.

— Ну что, Сяо, — произнёс с ленцой юноша, — прежде чем мы поговорим о деле, давай обозначим правила. Я тебя выслушаю. Ты доложишь обо всём, что видел и слышал, а после — ты делаешь всё, что прикажу. Однако, мне не нужен бездумный слуга, — сузил он взгляд, — Если не согласен с приказом, есть предложения по коррекции, говоришь сразу, и мы обсуждаем. Согласен — выполняешь без вопросов. Это понятно?

— Понятно, Господин.

— Хорошо. Сядь, — и указал на табурет.

Сяо Мин-Гуй присел, поджав ноги, в правильную позу слуги, готовый слушать и выполнять. Александр, в свою очередь, уселся на табуретку напротив, закинул ногу на ногу, что совершенно не по-китайски, положил левый локоть на столешницу, посмотрел на Сяо Мин-Гуя.

— Первое. Шкатулка цела, это твоя заслуга, Сяо. Хочу похвалить тебя, ты — молодец.

— Ну что Вы, Господин, это мой долг…

— Долг — долгом, а спасибо я говорю, потому что хочу. Второе. Давай уже, рассказывай обо всём, что происходило за эти дни. По порядку. С первого дня по сегодняшний. Во всех подробностях. Кто тут чем торгует, кто как живёт, кто приходит, уходит. Возможно, ты встречал странных личностей, подозрительных так сказать. Думаю, ты понимаешь, о чём я.

Сяо Мин-Гуй кивнул и очень осторожно, ответил:

— Господин полагает, что за нами уже наблюдают?

— Пока я ничего не полагаю, Сяо, а веду военную операцию на чужой территории, и у всякой операции есть протокол. А мои протоколы всегда говорят: пока противник не подтверждён — считаем, что он есть. Пока место не подтверждено как чистое — считаем, что ты всё время был под наблюдением. Это не паранойя, а суть выживания. Также и со шкатулкой, — похлопал он по ней, — хоть она и не издаёт возмущения эфира, лучше предположить, что её учуяли, и ошибиться в свою пользу, нежели предположить, что не учуяли.

— Понимаю, Господин.

— И заодно вот что спрошу. — юноша чуточку нахмурился, что вышло даже симпатично, вон как сошлись брови. — Ты всё-таки архимагистр, Сяо, твою ауру при должном внимании учуют с расстояния в пару кварталов и зададутся правильным вопросом: а что архимагистр секты Восьми Лезвий, числящийся официально мёртвым в Крепком Орехе, делает тут? Я тебе перед отправкой выдал эфирит, скрывающий ауру. Ты его носишь?

— Ношу, Господин. Прям тут, — постучал он по груди, — в потайном кармане, не снимал ни разу, даже когда спал.

— Хорошо, — кивнул Северов, — но эфирит штука капризная. При длительном ношении даёт стабильное прикрытие, однако при любом колебании эфира со стороны носителя начинает сбоить. Достаточно один раз случайно активировать что-то — например, рефлекторно усилить слух, рефлекторно ускориться, или прощупать чужую ауру — и в эту секунду тебя станет видно. Колись, применял за эти одиннадцать дней эфир?

— Не применял, Господин. Как было Вами приказано ещё в крепости, так ни разу и не использовал.

И он не врал, судя по тому, что печать не дала никакой реакции.

— Молодец, в таком случае — твоё прикрытие должно быть в норме. Но начеку всё равно надо быть. А пока — жду от тебя полный доклад ситуации.

Сяо Мин-Гуй прикрыл глаза, покручивая всё что происходило с ним за эти дни и принялся рассказывать обо всём. Его путь в Пекин. Аренда комнаты сначала на южной стороне города, затем как он перебрался сюда. Госпожа Шу. Торговец зонтами. Цирюльник. Соседские мальчишки, гонявшие по лужам. И — та девушка, сегодняшняя, молоденькая, с двумя свёртками, которую он принял за соседку.

Что-то в ней было.

Что-то, на чём в момент он не заострил внимания, потому что притворялся обычным городским стариком и настолько увлёкся, что погасил все свои инстинкты практика. Но теперь, когда Александр приказал думать, оно всплыло.