Ненормальный практик 11 (СИ) - "Извращённый отшельник" - Страница 8

— А что у Вас сегодня к рису? — спросила Шу.

— Думаю, тофу. И, может, немного перца.

— Перца положу красного, сегодня свежие, от Лао Тяня, с южных огородов.

— Спасибо.

Она кивнула, отвернулась к коробам и пока стояла спиной, отбирая тофу, Сяо Мин-Гуй посмотрел на неё дольше, чем следовало. Не как практик — как мужчина. Проглядывающаяся седина в чёрных, ещё густых волосах. Платок, повязанный по-простому. Сухие плечи. Узкая спина. Худенькие бёдра. Вся такая аккуратная.

«Перестань, старый», — сказал он себе. Сказал, и не послушался. Тихо сглотнул.

Она повернулась, положила на стойку свёрток с тофу и маленький пакетик перца.

— Господин Сяо. — Шу чуть помедлила. — Можно неподобающий вопрос?

— Конечно.

— Вы у нас уже одиннадцать дней. Я заметила, каждое утро берёте на одного. Никаких больше покупок. Никакой лишней еды. Это значит, Вы здесь один?

— Да.

— Вдовец?

Сяо Мин-Гуй медлил с ответом. Сказать «вдовец» — солгать, потому что он никогда не был женат. Сказать «холост» — он был, по сути, женат на своей секте, но это тоже было бы неточно. И он выбрал старый приём, которым пользуются мудрые мужчины, когда не хотят впрямую отвечать на личный вопрос:

— Можно и так сказать.

Она кивнула, не став уточнять. Хорошее качество, правильное.

— Я тоже, семь лет как. Муж умер от кашля.

— Соболезную.

— Давно это, не стоит. Уже привыкла.

Они оба замолчали. И в этой небольшой паузе под мокрым навесом лавки, между двумя немолодыми одинокими людьми что-то явно происходило — такое, чему названия ни тот, ни другая пока подбирать не стали, но оба чувствовали. Он смотрел на свой свёрток с рисом. Она смотрела на свои весы. И каждый понимал, что другой ощущает.

— Сколько с меня, госпожа Шу?

— Двенадцать вэней.

— Возьмите пятнадцать.

— Господин Сяо, это много.

— Возьмите, у меня хорошее настроение.

Он положил монеты, поклонился — как подобает кланяться женщине в её собственной лавке, и вышел под дождь.

Дождик не прекращался. Сяо Мин-Гуй надвинул шляпу пониже, прижал к груди свёрток с покупками и неспешно пошёл по переулку обратно к своему съёмному домику. Шёл и улыбался — чуть-чуть, незаметно. Давно не чувствовал такого тепла и даже не был уверен, заслуживает ли его.

Навстречу ему по переулку шла девушка.

Молоденькая. Лет двадцати пяти на вид, может, двадцати семи. В простой серой накидке, с маленьким зонтиком из промасленной бумаги и двумя свёртками в руках — судя по виду, тоже от какой-то другой соседской лавки. Шла осторожно, обходя лужи, и, поравнявшись с Сяо Мин-Гуем, склонила голову в коротком вежливом кивке.

— Доброе утро, господин.

— Доброе утро и Вам, — машинально отозвался Сяо Мин-Гуй, тоже кивая.

Она прошла мимо. Лёгко, бесшумно — он, кстати, заметил это, потому что у его уха слух был не такой, как у обычных стариков, но не придал значения. Молодые девушки часто ходят легко, как горные козочки. Особенно худенькие.

Он прошёл ещё немного и подумал: «Какая хорошая соседка, такая приветливая, воспитанная. Видимо, живёт тут где-то. Уже пятый раз её встречаю.»

И пошёл дальше, не оборачиваясь.

А если бы обернулся… если бы после этих одиннадцати дней мирной жизни сохранил рефлексы, чутьё, увидел бы, что девушка прошла ещё тридцать шагов в свою сторону и у поворота на маленькую улочку Серой Цапли, на одно мгновение остановилась и повернула голову, глядя ему в спину. Постояла. И пошла дальше — но уже в другую сторону, будто бы случайно вспомнив что-то. Прямо к соседнему дому, на крыше которого её ждала старшая куноити отряда Ночных Орхидей — Юкка Ватанака.

Но Сяо Мин-Гуй не обернулся. Уже одиннадцать дней не оборачивался, так как мирные люди не оборачиваются.

Дверь съёмного домика была старой, из потемневших досок, с медным кольцом вместо ручки. Сяо Мин-Гуй открыл её плечом, так как руки были заняты свёртком, переступил порог, отряхнул шляпу и свёрток одновременно, при чём очень аккуратно, снаружи и занёс внутрь.

— Ну вот, — сказал он сам себе, по привычке, что бывает у людей, живущих в одиночку. — Перец у меня сегодня свежий, рис сяньмицзу, ещё и тофу…

И осёкся.

В комнате кто-то был!

Перед старым зеркалом, висевшим у дальней стены, стоял молодой человек. Стоял спиной, очень спокойно, и поправлял на голове соломенную шляпу — точно такую же, как у Сяо Мин-Гуя, простую, уличную, недорогую. Одет был в чёрный халат самого простого пекинского кроя, какие носили носильщики, приказчики и студенты бедных академий, в Пекине таких можно было увидеть на каждом третьем мужчине на улице. Серый верёвочный пояс. Никаких украшений. Никаких рисунков. Тапки — тоже самые обычные, верёвочные.

У низкого столика рядом с ним, стояла шкатулка. От её крышки тянулся тонкий, тающий эфирный след.

Сяо Мин-Гуй на мгновение перестал дышать. В голове за эту долю секунды успело произойти несколько вещей. Он понял, что входная дверь была закрыта на наружный замок, ведь сам только что открыл её. Окно тоже закрыто, ставня заперта. И, САМОЕ ГЛАВНОЕ — шкатулка не на месте. А значит, человек у зеркала прибыл сюда единственным способом, которым в эту комнату можно было прибыть…

Он здесь.

Господин здесь!

Свёрток выпал из рук. Полотняный мешочек с рисом ударился о пол и лопнул по шву. Сяньмицзу, тщательно отвешенный госпожой Шу, рассыпался. Тофу шлёпнулся рядом. Маленькие красные перцы раскатились в разные стороны, как капельки крови.

Сяо Мин-Гуй упал на колени.

Не подумав. Не выбирая. Колени сами подогнулись, как подгибаются у того, кто служил всю жизнь и помнит это в каждом суставе.

— Господин… — выдохнул он, упирая лоб в доски пола. — Слуга Ваш приветствует Вас, Господин.

Молодой человек у зеркала, не оборачиваясь, поправил соломенную шляпу. Оценивающе посмотрел на своё отражение.

— Го Хэнь, — произнёс он негромким, ленивым голосом, — слушай. Скажи честно. Этот халат — не слишком вычурный? Мне говорили, в Пекине сейчас на улицах половина народу так ходит, и я не выделюсь. Но может, я ошибся? Не хочется выглядеть как чужестранец, который попытался прикинуться местным и переиграл.

Сяо Мин-Гуй, стоя на коленях, потерял дар речи. Какой будничный тон… Да и разве может волновать Лорда мнение слуги?

— Г-господин… — выдавил он наконец, потому что это было единственное, что его язык сейчас мог выговорить. Как он смеет оценивать ОДЕЖДУ СВОЕГО ХОЗЯИНА⁈

— Серьёзно, Го Хэнь. — Юноша у зеркала повёл плечом, встав боком. — Я ж в таких халатах не гонял. Города не знаю. У тебя уже опыт есть, да и глаз наверняка уже намётан, как тут местные ходят. Скажи как есть. Плохо — переоденусь.

— Это… это правильный халат, Господин. Чёрный льняной — самый частый цвет среди простого городского сословия в это время года. Никто не обернётся. Шляпа тоже подходящая. Тапки… тапки, простите Господин, можно было бы взять более новые… Ваши на вид ужасны и вот-вот развалятся.

— Вот как. Спасибо.

Юноша смотрел в зеркало, чуть-чуть поправил серый пояс, похоже остался доволен. И только теперь, не торопясь, повернулся к Сяо Мин-Гую.

Конечно, это был он.

Александр Северов.

Сегодня он выглядел немного иначе, нежели в прошлый раз — тогда он был будто демон Преисподней в своём чёрном плаще, суровым взглядом, в чёрных сапогах как с глубин ада. Сегодня такой светлый, улыбчивый. Длинные чёрные волосы связаны в хвост на китайский манер. Никакого оружия. Просто — соломенная шляпа, халат, простецкие штаны под стать и веревочные шлёпанцы. Единственное, что напоминало о том же Северове с крепости — тот же спокойный сонный взгляд, и лёгкая улыбочка.

Он посмотрел на Сяо Мин-Гуя сверху вниз. Взглянул на рассыпанный рис и снова на Сяо Мин-Гуя.

И мягко вздохнул.

— Го Хэнь. Дорогой ты мой. Ну ты бы в дом-то сначала зашёл, что ли. Что зад на всю округу выставил, как… ну как не знаю, девка с подворотни. Входная дверь нараспашку, сейчас мимо пройдёт сосед и увидит, как пожилой пекинский старик кланяется в землю какому-то юному оборванцу. Поднимайся. И дверь закрой — не нужно привлекать внимания больше, чем хотелось бы.