Пламенев. Книга VIII (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 15

Я тоже развернулся и побежал на змея.

Он, борящийся с неудобно ломающейся под его тушей стеной Артема, такого явно не ожидал. Голова дернулась назад, пасть раскрылась, и я увидел небо, покрытое тонким слоем льда, с которого капала прозрачная жидкость, но ни атаковать стихией, ни сделать выпад он не успел.

Я в полную силу ударил топором в голову сбоку, вложив вес тела в замах. Без белого пламени, которое мне надо было максимально экономить, так как каждое применение жестко просаживало выносливость. Обычной силой Тела Духа.

Тридцать килограммов стали врезались в чешую, и результат на этот раз оказался нулевым. Топор отскочил от широкой пластины, отдача прошла по руке до плеча, и локоть заныл. Но дело было не только в том, что я не попал в промежуток между чешуйками.

В ледяном режиме его чешуя в принципе была тверже, как будто покрыта дополнительным слоем брони. Но каждая секунда его непонимания и промедления стоили риска. Долю секунды он смотрел на меня, а не на Якова или девочек, и доля секунды была всем, что мне нужно.

Я бросился вправо, к стене, совершенно неизящным и неэффективным отскоком, пока в камень за моей спиной ударили сосульки. Три, одна за другой, каждая толщиной с руку, с хрустальными наконечниками, которые вонзились в камень на глубину ладони. Одна прошла мимо, вторую я пропустил, уклонившись, но третья задела левое плечо.

Прошла вскользь, сорвав пластину кожаной брони, и обожгла кожу через одежду, но холод, который она несла, был не физическим: ледяная энергия Зверя Камня Духа вошла в плечо и расползлась по руке, как жидкий свинец.

Мышцы от плеча до локтя замедлились. Пальцы сжались неохотно, медленно, как будто между мозгом и рукой встала стена из ваты. Я мог двигать ими, но с задержкой в полсекунды, и сила сжатия теперь была никакой.

Но рука — не нога, бегать это мне никак не помешало. И я побежал. Змей за спиной яростно зашипел, поняв, что его обдурили и полноценно сражаться с ним никто не собирался, доломал стену и бросился следом.

Оказалось, после того, как мы разогнались, змей начал отставать. Его телу было неудобно и тесно в коридоре: он не мог закладывать достаточно широкие виражи и каждый раз тормозил, натыкаясь на стенки. Так что, когда прямой участок кончился, разрыв между нами вырос до почти пятидесяти метров. Это было хорошей новостью.

Плохой — то, что, когда мы выбежали из этого коридора на открытое пространство, оно оказалось намного хуже коридора.

Нагромождение скал. Не упорядоченное, не читаемое: валуны, плиты, поставленные на ребро, расщелины, заваленные щебнем, обледенелые карнизы, под которыми чернели провалы. Ни одной ровной площадки больше двух метров, ни одного прямого пути дальше десяти шагов.

Для нас это означало крайне медленное, по сравнению с бегом по прямому коридору, мучительное продвижение. Все были достаточно сильны и быстры, чтобы скакать по камням, как горные козлы, но это никак не могло сравниться с «классическим забегом».

А вот для тридцатипятиметрового змея это не означало ничего, потому что он шел поверху. Тело скользило по верхушкам валунов, по карнизам, по гребням плит, обтекая препятствия, которые нам приходилось штурмовать.

Расстояние между нами и змеем, выигранное в коридоре, начало стремительно таять.

Яков и вовсе бежал с Артемом на спине, и у него получалось только потому, что Яков был Яковом: ни жалобы, ни слова, только тяжелое дыхание и скрежет перчаток по граниту. Его бицепсы вздулись от натуги, по виску стекал пот, но он не останавливался и не замедлялся, безошибочно выбирая лучший маршрут.

Катерина помогала ему, подставляя плечо, когда он перетаскивал Артема через очередной уступ. Вирр прыгал по камням уже далеко впереди, я самым краем нашей связи ощущал охватившую его панику.

Наталья замедлилась, в какой-то момент оказавшись рядом со мной. Мы шли последними, между змеем и остальными. Не договаривались: оба знали, что так надо.

Вчера ночью мы танцевали вместе с этим Зверем, уворачиваясь от ударов, и это было почти красиво. Сейчас было не до красоты.

Змей снова переключился на огонь. Чешуя налилась красным, гребень полыхнул, и струя пламени ударила по камням перед нами. Я нырнул за валун, Наталья — за другой. Камень, в который попало пламя, треснул от жара. Гранитная пыль забила воздух, дышать стало тяжело, глаза заслезились.

Стало очевидно, что нам надо как-то его затормозить, чтобы позволить Якову с Катериной утащить Артема как можно дальше. Получилось довольно удачно, что змей, похоже, решил сосредоточиться на убегающих, а про нас, спрятавшихся от его огненного залпа, будто бы забыл.

Наталья смогла выйти из-за укрытия и рубануть мечом по хвосту, который проползал в метре над ее головой. Клинок высек искры из чешуи и оставил борозду. Неглубокую, но видимую из-за того, что он был в режиме пламени. Змей дернулся, хвост мотнулся в сторону, и Наталья ушла перекатом, поднявшись на ноги одним движением. Меч был снова поднят и готов к следующему удару.

Змей остановился и развернулся к нам.

Я атаковал с другой стороны в туловище, где красовалась покрывшаяся коркой вмятина от попадания вчерашней пушки. Топор вошел в мясо, я рванул его на себя, расширяя рану, отскочил.

Змей снова грозно зашипел, переключился на лед. Белая волна прошла по телу, и мгновенный холод ударил хлесткой стеной. Сосульки полетели из гребня веером в моем направлении, и я метнулся влево, за каменную плиту, стоявшую будто на ребре.

Несколько тех, что были поменьше, разбились о камень. Но одна, более крупная обогнула плиту, изменив траекторию прямо в воздухе. Я не увидел ее, потому что смотрел не туда, но отчетливо почувствовал момент, когда ледяная энергия повторно ударила в левое плечо.

На этот раз рука перестала слушаться полностью. Пальцы разжались сами, и я не смог сжать их обратно. Холод пропитал мышцы от плеча до кончиков пальцев, заморозив вообще все. Левая рука повисла вдоль тела мертвым грузом.

Топор остался в правой. Я перехватил древко ближе к лезвию, чтобы компенсировать потерю рычага, и выглянул из-за плиты.

Змей был в десяти метрах, и он смотрел не на меня, а на Наталью.

Она стояла на валуне в широкой, устойчивой стойке, с поднятым мечом. Лицо без выражения, как всегда, как будто перед ней был не тридцатипятиметровый двухстихийный Зверь Камня Духа, а спарринг-партнер на тренировочной площадке. Змей качнул головой, словно примериваясь, и я крикнул: «Наташа!», увидев, что будет, раньше, чем это произошло.

Он ударил телом. Не пастью или сосулькой, даже не хвостом, а витком: петля тела, толщиной в полтора метра, хлестнула по девушке.

Она успела активировать магию стали и физическое усиление на максимум и выставить блок, после чего удар пришелся в ее левый бок. Вся левая сторона, от плеча до бедра, приняла на себя массу, которую невозможно было принять.

Магия стали в экстремальной форме упрочняет ее тело до предела на мгновение удара, и это мгновение спасло ей жизнь: без него ее раздавило бы. Но энергия удара никуда не делась.

Наталью сорвало с камня и отправило в полет на несколько десятков метров, как ядро из пушки. Она пролетела над головами Катерины и Якова, кувыркаясь в воздухе, и ударилась о выступ скалы левым боком. Тем самым, который уже принял на себя основной удар.

Я не видел, куда и как она упала, но было очевидно, что, даже если она и осталась в сознании, в чем я сильно сомневался, подняться для нее сейчас было бы невозможно.

— Вирр!

Крик вырвался из горла прежде, чем я подумал. Вирр был ближе всех к Наталье. Он отбежал уже на десяток метров дальше места ее падения, но с его маневренностью, обеспечиваемой четырьмя лапами, он бы успел развернуться, добежать до девушки, подхватить ее хоть как-нибудь и дать деру еще до того, как до нее доберутся Катерина с Яковом.

Я послал через уже почти исчезнувшую из-за дистанции связь приказ: короткий и жесткий, без просьбы. Хватай. Тащи.

И только в этот момент, так как раньше мне было не до того, почувствовал то, что заполняло его без остатка. Страх.