Отморозок 9 (СИ) - Поповский Андрей Владимирович - Страница 6

— Сильная женщина, эта Камелия, — сказала она тихо. — Я с детства хотела быть похожа на нее.

— Сильная, — соглашаюсь и подмигиваю. — И весьма опасная. Надеюсь, ты не будешь меня убивать…

— Это зависит от тебя, guerito, — кровожадно усмехнулась Паулина в ответ а потом поцеловала меня.

— Я смотрю, здесь любят картель — ушел я от опасной темы.

— Здесь, по эту сторону границы, по-другому не выжить. — кивнула Паулина — Здесь своя атмосфера, guerito. Государству наплевать на маленьких людей и их заботы. Здесь о людях заботится картель. Дороги, школы, больницы… Все это финансируется картелем. Картель дает работу, картель защищает… но он же и жестоко карает тех, кто пойдет против него…

Мы зашли в кафе на углу площади — место называлось «El Sinaloense». Внутри было прохладно после уличной жары. Деревянные столы, покрытые выцветшими скатертями, на стенах — старые фотографии бородатых революционеров и пыльные сомбреро. В углу работал старый вентилятор, лениво гоняя воздух, пропитанный запахом жареных лепешек и острого соуса.

Паулина заказала нам обоим — тако с карнитас, рис по-мексикански и пару бутылок «Короны». Еда была простой, но вкусной: мясо таяло во рту, а зеленый соус обжигал язык.

Мы ели молча, и это молчание было уютным. Я поймал себя на мысли, что давно не чувствовал себя так спокойно.

— О чем думаешь? — спросила Паулина, откусывая кусочек лепешки.

— О том, что давно так не отдыхал, — честно отвечаю ей. — В последние несколько лет мне пришлось немного напрячься.

— Расслабляйся, guerito пока есть такая возможность. Скоро все изменится, — сказала она, и в ее глазах мелькнула тень тревоги, которую она тут же спрятала.

В этот момент к нашему столику подошел молодой парень. Лет двадцати, не больше. Цветастая рубашка — guayabera (гавайка) навыпуск, черные брюки, начищенные ботинки. Лицо серьезное, без тени улыбки. Он наклонился к Паулине и заговорил быстро, тихо, по-испански. Я разобрал не всеё, но основные слова уловил:

— … esta noche… vendrán visitas… quédate en el rancho con el gringo… no salgan…

Паулина слушала, не перебивая. Лицо ее оставалось спокойным, но я видел, как побелели костяшки пальцев, сжимающих вилку. Когда парень закончил, она коротко кивнула:

— Está bien. Dile que estaremos. (Все хорошо. Скажи ему, что мы будем)

Парень взглянул на меня — быстро, оценивающе — и, не сказав больше ни слова, вышел из кафе.

Я отложил вилку.

— Что случилось?

Паулина помолчала несколько секунд, потом подняла на меня глаза.

— Сегодня вечером у нас будут гости, guerito. Нам нужно быть дома и никуда не выходить.

Голос ее звучал ровно, но я чувствовал — за этим спокойствием скрывается сильное напряжение, которое она не хотела показывать.

— Кто? — спросил я.

— Люди картеля. — Она помолчала. — Те, кто контролирует эти горы. Пришло время поговорить.

Я кивнул. Спорить было бесполезно. Да и не о чем спорить. Мы оба знали, что этот день настанет.

— Доедай, — сказала Паулина, беря в руки лепешку. — Еще успеем. А вечером… вечером будем разбираться.

Мы доели в тишине. За окнами кафе площадь жила своей жизнью — играла музыка, смеялись люди, где-то плакал ребенок. Но для нас этот праздник уже закончился.

Ранний вечер окрашивал небо над Вирджинией в бледно-розовые тона. Жилой комплекс «Кедровая роща» казался воплощением провинциального покоя. Милые трехэтажные домики, аккуратно подстриженные лужайки, чистые дорожки, посыпанные белым гравием. Ричард Уотсон не спеша шел от парковки к своему подъезду, сжимая в руке бумажный пакет с продуктами из супермаркета. Обычный вечер обычного человека, вышедшего на пенсию и никому ничем не обязанного.

Он заметил их сразу. Темно-синий «Линкольн» с тонированными стеклами, приткнувшийся у тротуара в неположенном месте. Двое у машины — крепкие, в одинаковых темных куртках, руки заняты, но позы расслабленные, профессиональные. Третий — чуть поодаль, на скамейке у детской площадки. Этот был одет в дорогой костюм в тонкую полоску. В глаза сразу бросались черные, начищенные до блеска, туфли ручной работы. Лицо с точеными чертами, темные волосы зализаны назад. Он поднялся со скамейки и двинулся навстречу, и двое у машины синхронно шагнули следом.

Уотсон остановился. Поставил пакет на землю, распрямился. Лицо его не выражало ни страха, ни удивления — только легкое, почти скучающее любопытство.

— Мистер Уотсон? — Мужчина в костюме говорил с легким итальянским акцентом, голос вежливый, но настойчивый. — Меня зовут Томазо Мессина. Позвольте задать вам несколько вопросов.

— А если я спешу? — Уотсон чуть склонил голову, разглядывая собеседника. — У меня курица в пакете, не ровен час, испортится.

Томазо понимающе улыбнулся одними уголками губ.

— Курица подождет. Я не задержу вас надолго.

Он сделал знак, и двое в куртках остались на месте, метрах в пяти. Жест, означающий: мы не агрессоры, но уйти не дадим. Уотсон оценил.

— Слушаю, — коротко бросил он.

— Примерно три-четыре недели назад, в Лос-Анджелесе, вы посещали подпольный турнир по боям без правил, — Томазо говорил спокойно, но взгляд его был цепким. — Я знаю это доподлинно. Меня интересует, видели ли вы там одного человека. — Он достал из внутреннего кармана фотографию, протянул Уотсону. — Этого.

Уотсон взглянул на снимок. На него смотрел мужчина лет сорока, крепкого телосложения, седой, с жесткими чертами лица. Явно не Юрий. Просто один из громил, каких много в мафиозных структурах.

— Не припомню, — Уотсон вернул фото. — На турнире было много народу. И я там был не для того, чтобы глазеть по сторонам.

— Его зовут Фредо Кастеланно, — Томазо спрятал снимок. — Он мой… был моим коллегой. Он и еще трое наших людей, отправились на тот турнир следом за вами. И после этого, все они исчезли…

— Следом за мной? — брови Уотсона чуть приподнялись. — Любопытно. А с чего бы им ходить за мной следом?

Томазо выдержал паузу.

— Не будем играть в кошки-мышки, мистер Уотсон. Я многое знаю о вас. Вы бывший сотрудник одной весьма могущественной организации, и вы были на этом турнире в поисках молодого парня, ограбившего инкассаторов моего… скажем так… работодателя. Мы вели свое расследование. Наши люди вышли на вас и были в курсе ваших поисков, которые вы вели совместно с детективом Козловски. Наши люди пошли на турнир вслед за вами, и с тех пор об их судьбе нет никаких известий.

— Вы совершенно правы, — спокойно ответил Уотсон. — Я был сотрудником весьма могущественной организации. Замечу, хоть я и в отставке, но до сих пор обладаю довольно неплохими возможностями, чтобы осложнить жизнь всякому, кто будет совать нос в мои дела, и в дела моих бывших работодателей.

Томазо смотрел на него долгим, тяжелым взглядом.

— Вы знаете, кто я такой, мистер Уотсон? — Спросил он тихо.

— Догадываюсь, — Уотсон не отвел глаз. — Имя Томазо Мессина мне ни о чем не говорит, а вот акцент и манеры — да. Вы работаете на семью Марчелло, я прав?

— Совершенно, верно. — Томазо чуть наклонил голову. — И человек, который является моим боссом, очень обеспокоен судьбой своих людей. Он готов на многое, чтобы узнать правду.

— Даже такому человеку как Дино Марчелло, может не поздоровиться. — Равнодушно пожал плечами Уотсон. — Он ведь должен помнить визит агента ФБР после нашей с ним первой встречи? Я могу устроить новое, гораздо более неприятное посещение.

— Мистер Уотсон, вы, наверное, неправильно поняли цель моего визита, — итальянец обезоруживающе улыбнулся. — Я пришел сюда отнюдь не ссориться с вами и, тем более, не угрожать. Я открыл вам свои карты и был совершенно откровенен. Моя цель выяснить, что произошло с нашими людьми и ничего более.

— Ну что же, мистер Томазо, — Уотсон обезоруживающе улыбнулся в ответ — Откровенность за откровенность. Сейчас я просто гражданин в отставке, который любит смотреть мордобой. И да, я был на турнире, который вас интересует. Поставил немного на одного ирландца и проиграл. После поставил на другого парня и выиграл. Потом посидел, выпил пива и уехал к себе в гостиницу. Никого похожего на человека с фото я не видел. Ваши люди, если они там и были, вполне могли попасть в какую-нибудь переделку сами по себе. Лос-Анджелес — опасный город. А турниры по подпольным боям, тем более, не самое спокойное место.