Я всегда буду с тобой - Мерфи Моника - Страница 7

Я слишком спортивная, слишком костлявая, слишком угловатая. Слишком злая, слишком холодная и слишком тихая.

Он долго молчит, и лишь мое сердце грохочет в тишине да слышится глубокое дыхание Уэста. Он дышит все тяжелее, а я, дрожа, жду, что будет дальше. Слова будто застряли поперек горла, не идут с губ. Я вся – комок нервов, я сбита с толку, меня захлестывают эмоции, и, когда Уэст наконец заговаривает, я с облегчением слышу в его словах команду.

– Запрокинь голову назад.

Я делаю, как велено, и, когда моя голова касается его плеча, меня затапливает облегчение. Это мне по силам. Я могу следовать указаниям. Могу меняться, лепить себя и превращать в то, чего ждут от меня другие.

Руки Уэста ложатся мне на талию, пальцы скользят по плоскому животу, и я не могу дышать. Когда его ладони медленно – так медленно! – скользят вверх, вдоль ребер, у меня по коже бегут мурашки. Когда его большая ладонь ныряет под мой топ, полностью накрывает голую грудь, с моих губ срывается стон, и это до того странный, непривычный для меня звук, что я тут же краснею от смущения.

Он одобрительно хмыкает. Губы его по-прежнему совсем рядом с моим ухом, и он принимается мять мою кожу, проводит большими пальцами по распухшим соскам – снова и снова. Так легко, что кажется, будто он вовсе меня не касается. Я вся выгибаюсь, жаждая большего, топ задирается, обнажая меня еще сильнее, и лишь его руки скрывают мою грудь.

Он приподнимает ладони, так, что кожи касаются только пальцы, а потом хватает меня за соски и щиплет их. С силой.

А потом еще сильнее.

Я со свистом выдыхаю, ощутив острую боль, и он замирает.

– Мне перестать?

Я яростно мотаю головой, и слова срываются с губ так, будто я не властна над собой.

– Я люблю боль.

От моего признания он подается бедрами ко мне, и я чувствую его член – толстый и твердый, прямо между моими ягодицами. Меня будто электричеством окатывает, и я подаюсь назад, потираюсь задницей о его эрекцию.

Он особенно жестко сжимает мои соски, и я кричу. Черт, как же больно.

Вот только между ног у меня все пульсирует. Я мокрая. Если он коснется меня там, то поймет, что я готова для него. Что я хочу его. Все так быстро случилось, что даже неловко, и меня подмывает отстраниться.

Вот только я знаю, что мне будет не хватать этого ощущения. Будет не хватать его. Я хочу, чтобы Уэст и дальше прикасался ко мне.

Хочу узнать, насколько далеко он зайдет.

Он ласкает мою шею, прижимается щекой к щеке. Жаркое дыхание овевает мою кожу, и, когда я поворачиваюсь к нему, наше дыхание смешивается. Его губы слегка касаются моих, он высовывает кончик языка, намереваясь лизнуть меня, и я поворачиваюсь к нему всем телом. Руки его соскальзывают с моей груди, ложатся мне на бедра, а мы все целуемся и целуемся. Жадно. Поглощая друг друга. Я запускаю руки ему в волосы, а его руки оглаживают мою задницу. Он резко дергает меня на себя, и наши тела практически сливаются воедино.

Вдруг он безо всякого предупреждения поднимает меня, усаживает на перила, и я, взвизгнув, разрываю поцелуй, смотрю на площадь под нами. Я так крепко держу его за шею, что ему, наверное, больно, и он полностью замирает, осознав, что сделал.

– Не урони меня.

– Не уроню. – Он с трудом сглатывает. – Черт, Каролина, прости меня. Я не хотел тебя напугать.

Он пытается опустить меня, но я обвиваю ногами перила, не поддаюсь. Он вопросительно хмурится, а я в ответ только качаю головой и снова льну к нему в поцелуе.

– Держи меня крепко, – бормочу я прямо ему в губы и, склонив голову, целую глубже.

Он прижимает меня к себе, руки его обхватывают мою талию, а я обвиваю ногами его бедра. Настойчивый язык снова и снова толкается мне в рот, а я потираюсь о член Уэста, чувствую, как его эрекция впечатывается сквозь шорты точно между ног, и у меня искры из глаз сыплются. До чего же хорошо!

Оргазм – подсказывает мне затуманенный разум, пока я потираюсь всем телом о Уэста. Вот о чем все они говорят – все те девчонки в танцевальной школе, которые уже обнаружили, на что еще способны их тела, кроме танцев. Которые узнали, что тело умеет испытывать удовольствие, иногда даже от боли.

– Если ты и дальше продолжишь в том же духе, я кончу прямо в шорты, – бормочет он мне в губы.

Я смеюсь, запрокинув голову, и звук разлетается по ветру, плывет над городом. Уэст покрывает поцелуями мою шею, одной рукой крепко удерживает меня за поясницу, бедра его без устали двигаются. Я постанываю с каждым толчком, и он точно знает, что делает со мной. Я это чувствую по тому, как он на меня смотрит, как держится.

Он хочет увидеть, как я кончаю.

– И что же в этом плохого? – спрашиваю я как наивная дурочка. Хотя я и есть наивная дурочка. Я знаю, как мужчина испытывает оргазм, но никогда не видела этого своими глазами. Даже в порно или на фото в сети. Я просто никогда такое специально не выискивала.

Меня такое и не интересовало раньше. Секс не имел никакого значения. Я никогда никого не хотела.

– Будет грязновато, – смеется он, а потом застывает всем телом. – И я не хочу рисковать уронить тебя.

Обернувшись через плечо, я смотрю вниз. Земля далеко. Я в лепешку расшибусь на этой лестнице, зрелище будет неприятное. Уже вижу, какие будут заголовки газет.

«Преемница знаменитой балерины насмерть разбилась в Париже!»

«Молодая Каролина Ланкастер умерла после чересчур бурного оргазма на втором этаже дворца Гарнье!»

До чего унизительная будет смерть, честное слово.

– Опасно, – киваю я. Выражение лица у меня, как и голос, вполне серьезное. – Но… мне нравится.

Он хмурится.

– Правда?

Я снова киваю, тянусь к нему, прикасаюсь к обнаженному участку груди, отчаянно жалея, что не могу расстегнуть на нем рубашку и прижаться носом к тому месту, где бьется сердце. Я хочу почувствовать его запах. Лизнуть его. Съесть целиком.

– Я была… близко.

Он молчит, и его молчание пугает, а когда я наконец осмеливаюсь взглянуть на него, в глазах его пылает пламя.

– Хочешь кончить?

Ощутив прилив смелости, совершенно для меня не характерный, я киваю.

– Пожалуйста.

Уэст улыбается и склоняется ближе, губы его застывают в миллиметре от моих.

– Ну, раз ты так вежливо попросила…

Он приникает ко мне в поцелуе. Губы у него теплые и уверенные, неторопливые и жадные.

Такие жадные!

И я точно так же жажду его, цепляюсь за него, трусь о него бедрами, наше дыхание смешивается. Поцелуй становится лихорадочным. Уэст скользит рукой между нашими телами, поигрывает с тканью моих шортов, а потом запускает руку внутрь, проводит прямо по моему телу, потирает влажные трусики.

Со стоном он надавливает пальцами, и я приподнимаю бедра, желая большего. Он потирает чувствительную плоть, пальцы его двигаются жестко, уверенно, надавливают так, что у меня по коже бегут мурашки.

Мы так и не разомкнули губ, но на поцелуй это уже не похоже. Мы, скорее, просто дышим друг другу в рот. Он отводит мои трусики в сторону, касается обнаженного горячего тела. Я такая мокрая, что слышу, с каким звуком скользят его пальцы. Вверх и вниз, по кругу, нажимая, потирая.

– О боже! – вскрикиваю я, и голос мой звучит неожиданно громко.

Он накрывает мой рот своим, целует глубоко и одновременно вводит в мое тело палец, а большим давит мне на клитор. И этого оказывается достаточно. Я тут же кончаю, дрожу всем телом, сердце мое заполошно бьется, все внутри пульсирует от невероятного оргазма, поглотившего меня целиком и полностью. Когда дрожь проходит, я остаюсь изможденной, пресыщенной эмоциями.

Я вжимаюсь лицом ему в шею, выдыхаю, все еще слегка дрожа. Крепко сжимаю его плечи, скольжу руками выше, к шее. Он вынимает руку из моего белья, ласково целует меня в голову, и на мгновение – на долгое, тихое мгновение – я прислоняюсь к нему. Тишину нарушает лишь звук машин внизу. Голоса случайных прохожих. Где-то далеко гудит сирена – как вечная песня Парижа, где сирены воют постоянно. Подняв наконец голову, я осознаю, что Уэст пристально наблюдает за мной.