Леонид: Испания (СИ) - Коллингвуд Виктор - Страница 17

По рядам прошел гул. Кошкин задумчиво потер подбородок, Морозов быстро застрочил в блокноте. — Сейчас за рубежом идут работы по созданию танков сопровождения пехоты, имеющих сильное бронирование, — продолжил я. — Но они даже не пытаются сделать их скоростными. Такие танки, товарищи, нам тоже не нужны! Они будут слишком медленно двигаться по полю боя, а значит, будут расстреливаться всеми огневыми средствами, вплоть до крупнокалиберных зениток. Мы будем делать совершенно уникальный, невиданный в истории проект — бронированный скоростной танк. Эта машина будет достаточно защищена, чтобы выдерживать попадания малокалиберных снарядов, достаточно подвижна, чтобы быстро уходить из-под обстрела тяжелых орудий, и сама будет обладать огневой мощью, достаточной для подавления ПТО противника.

— Разрешите вопрос, товарищ инспектор! — Морозов поднял руку. Я кивнул. — У нас на ХПЗ раньше велись работы по танкам БТ. Они были высокоподвижны, ходовая и трансмиссия позволяли осуществить их дополнительное бронирование. Почему этот проект прекращен? Зачем ломать базу?

— Хороший вопрос, товарищ Морозов. Танки семейства БТ обладали врожденным недостатком в виде колесно-гусеничного движителя — избыточно сложного и дорогого. Кроме того, они были слишком тесными, у них было неправильное и крайне опасное размещение баков с топливом, а запаса прочности ходовой было объективно недостаточно для действительно достойного бронирования. Так вот, новый танк должен выглядеть совершенно по-другому.

Я подошел к доске и взял мел. — Прежде всего — это торсионная подвеска. Она обеспечит нормальную плавность хода и в то же время не займет много места в корпусе танка. Товарищ Гинзбург с этой системой уже знаком по теме модернизации Т-28.

Семён Александрович важно кивнул, но моя следующая фраза заставила его замереть: — Однако тележки, примененные в Т-28, надо менять. Будем ставить катки большого диаметра, примерно такие, как были на БТ. И ставить индивидуальную торсионную подвеску. На первый и последний каток обязательно поставить мощные гидроамортизаторы, которые будут гасить продольные колебания.

Конструкторы переглянулись. Я ломал привычную школу на их глазах. Студент Шашмурин строчил в тетради с такой скоростью, что, казалось, бумага сейчас задымится.

— Двигатель, — я вернулся к столу, — будем ставить харьковский В-2. Он пока до конца не доведен, восемьдесят часов на стенде — это маловато, но есть все надежды на успех. Однако на случай неудачи давайте планировать возможность установки карбюраторного двигателя, вероятнее всего М-5 или М-17. Но главное не в марке мотора. Прошу обратить особое внимание: двигатель должен быть установлен поперек корпуса и сблокирован с КПП.

В зале повисла звенящая тишина, которую прервал сухой треск — это Семён Гинзбург от неожиданности сломал в пальцах карандаш. Степень изумления присутствующих трудно было передать. О таком они даже не слышали!

Среди конструкторов пробежал шум взволнованных голосов. Для меня объединение мотора и коробки передач в единый силовой блок было азбучной истиной, нормой для техники будущего, обеспечивающей невероятную компактность моторно-трансмиссионного отделения. Но для тридцатых годов это звучало как полет на Луну.

— Как будет осуществляться ремонт и замена этого блока⁈ — изумленно воскликнул Жозеф Котин, подавшись вперед. — Ведь этот единый агрегат будет очень тяжелым! В полевых условиях его не достать!

Я согласно кивнул, признавая проблему. — Да, масса приличная. Но дизель В-2 и сам по себе очень тяжелый, руками этого в любом случае не сделать. Давайте сделаем так: блок ставим внутри корпуса на специальные салазки. А кормовой бронелист делаем откидным. При необходимости нужно будет просто вытянуть блок двигатель-КПП на корму.

— Как вытянуть? — нахмурился Кошкин, моментально примеряя идею к заводским реалиям.

— Например, зацепив тросом за другой танк. А в случае, если другого танка нет — поставить систему с полиспастом или винтовую передачу.

Когда эта дерзкая мысль улеглась в головах конструкторов, и гул немного стих, я продолжил добивать их шаблоны.

— Коробку передач надо делать на основе планетарных шестерен с преселектором. Широко использовать пневматические системы управления, как в чехословацком танке LT vz. 35, документацию по которому вам передаст Дмитрий Фёдорович.

Устинов молча кивнул, похлопав ладонью по одной из папок.

— И еще одно. В обязательном порядке поставить циклонную систему очистки входящего воздуха. Вообще, обратите на фильтры и вентиляционную установку самое серьезное внимание — от качества выполнения этого узла напрямую зависит моторесурс дизеля.

Я вспомнил пыльные бури и систему воздухоснабжения газотурбинного Т-80. — Прежде всего, воздухозаборник ставим там, где меньше всего пыли от ходовой части — на крыше МТО, прямо за башней. Система «циклон» будет осуществлять грубую очистку воздуха, а фильтры тонкой очистки должны иметь систему рекультивации. В нужный момент подается механический или пневматический ударный щелчок, который стряхивает пыль с фильтра в специальный отстойник.

Я выложил перед ошарашенными конструкторами грубую схему этого устройства. Пока они изучали её, тихо, но эмоционально переговариваясь между собой и тыкая пальцами в ватман, я достал из папки следующие эскизы. Настало время трансмиссии.

Я поднял со стола новые эскизы и жестом привлек внимание зала. Повисла тишина — конструкторы, еще не до конца переварившие идею поперечного двигателя на салазках, приготовились к новому удару.

— Итак, продолжим, товарищи. Теперь самое важное — сердце управления машиной. Обратите внимание на схему трансмиссии.

Я развернул ватман, и Семён Гинзбург первым подался вперед, почти вплотную приблизив лицо к чертежу. Его длинный нос едва не касался бумаги, а глаза за стеклами очков лихорадочно бегали по линиям.

— Прежде всего, — я обвел карандашом центральный узел, — эта трансмиссия не имеет главного фрикциона. Вообще. В его классическом понимании.

По залу пронесся вздох. Отказаться от сцепления, которое было на каждом танке, от «Виккерса» до Т-28, казалось святотатством.

— Как это — не имеет? — глухо спросил Морозов, не отрывая взгляда от схемы. — А как вы собираетесь разрывать поток мощности?

— Его функции будут выполнять фрикционные элементы самой планетарной коробки передач, — спокойно ответил я. — Но это только начало. Что касается бортовых фрикционов, то от них мы тоже отказываемся. В классическом виде их здесь нет. Вместо них работают специальные фрикционные устройства планетарной коробки передач, которые управляют переключением различных режимов работы.

Конструкторы переглянулись. Степень их изумления достигла апогея. Для инженеров тридцатых годов эта конструкция выглядела так же необычно, как для меня в моё время выглядел бы исправно работающий Луноход или летающая тарелка в гараже. Они привыкли к тяжелым рычагам, к физической силе, к лязгу огромных дисков. А я предлагал им изящество планетарных рядов.

Я начал четко перечислять, видя, как Шашмурин едва успевает записывать: — В нашей планетарной трансмиссии вместо традиционных фрикционов используются: блокировочные фрикционы, тормозные фрикционы и фрикционные элементы самой коробки. Они, и только они, выполняют все задачи движения танка: изменение скорости, управление тяговыми усилиями, поворот машины, торможение и полное отключение двигателя от ведущих колёс.

— Леонид Ильич, — Гинзбург выпрямился и посмотрел на меня с нескрываемым скепсисом. — Это же сложнейшие агрегаты, часы с кукушкой! Вы понимаете, какая здесь нужна точность изготовления? Это не тракторная коробка, которую можно в любом депо кувалдой поправить. Здесь качество сталей должно быть высочайшим, точность — запредельной!

— Семён Александрович прав, — поддержал коллегу Михаил Кошкин. — У нас на заводах сейчас просто нет такого оборудования. Мы не выточим эти шестерни с нужной чистотой поверхности. Проект слишком инновационный, слишком сложный для нашей промышленности.