Высшее общество (СИ) - Хай Алекс - Страница 24

Я оживился.

— Кто проверял?

— Осипов и Ковалёв лично. Подтвердили подлинность, контур цел, повреждений нет.

— Хорошо.

Вот теперь и правда можно было выдохнуть. Быстро, однако, работает Особая канцелярия…

— Так что теперь брошь примет участие в выставке. Александр Васильевич, — Крылов посмотрел мне прямо в глаза, — я благодарю вас лично. По существу, скандала удалось избежать лишь потому, что вы заметили подмену вовремя и сразу позвонили мне, а не оставили эту беду на Министерство двора.

— Каждый делает свою работу, Дмитрий Сергеевич, — отозвался я. — И делает её хорошо. Я вовремя заметил, а вы вовремя поймали похитителя.

Крылов аккуратно достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги и протянул мне.

— Это благодарственная нота от руководства Особой канцелярии на имя Дома Фаберже. Не государственная награда — она бы привлекла внимание, чего сейчас, перед визитом, нам не нужно. Но факт благодарности зафиксирован, и в архивах Особой канцелярии он останется навсегда.

Я взял лист. Стандартный гербовый бланк, две подписи, печать, всего несколько предложений сдержанного текста. Всё сухо, даже излишне, но и ведомство само по себе не располагало к расшаркиваниям.

— Благодарю, — сказал я, складывая лист обратно и убирая во внутренний карман пиджака.

— Полагаю также, — добавил Крылов, — что вам стоит знать: и министр Императорского двора граф Баранов в курсе вашей роли. Он намерен в скором времени выразить признательность лично. В каком виде, не знаю. Но, если что, не удивляйтесь.

Хорошая новость.

Машина остановилась у крыльца на Большой Морской. Шофёр заглушил мотор, но дверь не открыл — ждал команды.

Крылов протянул мне руку:

— Александр Васильевич, был рад сотрудничать. Берегите себя. В нынешнее время это не пустая формулировка.

— Спасибо, Дмитрий Сергеевич. Если что — я на связи.

— На связи.

Я выбрался из машины, Штиль молча вышел следом за мной. Крылов кивнул нам через приоткрытое окно, и автомобиль бесшумно тронулся.

Штиль постоял пару секунд, провожая машину взглядом.

— Александр Васильевич, скажите честно, — негромко сказал телохранитель. — У вас хоть где-нибудь в этом городе нет связей?

Я тихо рассмеялся.

— На рыбном рынке вроде нет. И это, кстати, большое упущение. Марье Ивановне бы очень пригодилось.

Штиль едва заметно усмехнулся и открыл передо мной дверь.

Я поднялся к себе, не задерживаясь внизу. Сел в кресло у стола, достал благодарственное письмо из кармана, ещё раз пробежал глазами и убрал в нижний ящик — в металлическую папку для важных бумаг, где у меня лежали ордена, лицензии и пара других вещей, которые однажды могут пригодиться при сложных разговорах.

В кабинете было прохладно — Марья Ивановна перед моим возвращением проветрила, и в окно тянуло влажным петербургским летом. На столе был относительный порядок — стопка нераспечатанных писем, недопитый кофе и фотография семьи на даче в Левашово.

Я откинулся в кресле и закрыл глаза.

Можно сказать, дело «Большого букета» закрыто. Дюваль, идиот, умудрился же так подставиться… Придворный ювелир, человек, у которого был свободный доступ к самой капризной из коронованных особ империи, теперь будет мастерить какую-нибудь чепуху в тюрьме.

Бертельс отправился в Якутск, чему я во многом был рад. Формально это не наказание, но фактически — почётная ссылка для Грандмастера, которого нельзя выкинуть из Гильдии, но и держать в столице больше нельзя. И в Якутске от него будет побольше толку, чем в Петербурге, где он по большей части плёл интриги, а не работал.

Голова министра двора Баранова уцелела, что важно. Подмена и возврат прошли тихо, и Баранов выходит из этой истории не пострадавшим, а благодарным.

И самое важное — место Дюваля дворе оказалось вакантно. Придворный ювелир её императорского величества. Чин, статус, эксклюзивные заказы и бюджеты… Но придворный ювелир — это высший уровень. Это не один из многих поставщиков, а персональный мастер, лучший из лучших. Это человек, перед которым открываются двери, которые для остальных закрыты в принципе.

Дюваль занимал это место двадцать с лишним лет. Конкурировать с ним было невозможно — статус наследственный, монополия плотная. Но теперь место опустело, и за него начнётся битва.

Но прямо сейчас не время влезать. На носу визит китайского императора, послезавтра прибывает делегация. Бороться за место Дюваля надо будет позже, после того, как осядет пыль от визита.

Я отпил остывшего кофе и поморщился. Нужно вылить.

В дверь постучали.

— Войдите.

В кабинет вошёл Николай Холмский — мой стажёр, теперь уже выросший в полноценного подмастерье.

— Александр Васильевич, извините, что отвлекаю. Пока вы отсутствовали, звонили из Гильдии Артефакторов. Сам Ковалёв вас искал…

— Ясно, спасибо, — кивнул я. — Что ещё?

— И ваш отец просил подойти к нему, когда освободитесь.

— Хорошо, сейчас подойду.

Холмский кивнул, положил пачку писем на угол стола и тихо вышел.

Я всё же допил кофе одним глотком, поднялся и направился к отцу. Звонок Ковалёву подождёт пять минут. Раз отец просил — значит, тоже что-то по делу.

Отец сидел за столом и заканчивал работу с бумагами — кажется, контракты с Военным министерством по партии модульных браслетов для офицерского состава. Увидев меня, он отложил перо, аккуратно сложил бумаги в папку и кивнул на кресло напротив.

— Садись.

Я сел.

— Со мной сегодня связывался Иван Петрович, — начал Василий без предисловий.

— Знаю. Холмский передал, что Ковалёв просил перезвонить. Я ещё не успел.

— Перезвонишь — узнаешь подробности от него. А я расскажу то, что он сказал мне.

Отец откинулся на спинку стула.

— Брошь «Большой букет» нашлась. Возвращена в Зимний дворец сегодня утром. Подменили её, как мы и подозревали, профессионально, но служивые раскрутили дело за рекордно короткий срок. Кто стоял за подделкой — Ковалёв не сказал, говорит, это в ведении Особой канцелярии. Главное — оригинал проверили и вернули, и его собственноручно проверили Осипов и Ковалёв. Брошь примет участие в выставке.

Я молча кивнул.

— Хорошо.

Отец чуть прищурился.

— Ты говоришь «хорошо» так, как будто эта новость не первой свежести.

— А она и не первой свежести, — улыбнулся я. — Меня сегодня подбросил до дома. подполковник Крылов из Особой канцелярии. Я ему был полезен в этом деле — заметил подмену первым, ему и сообщил. Сегодня он рассказал мне результаты. И, между прочим, передал благодарность Канцелярии Дому Фаберже.

Василий недоверчиво на меня уставился.

— Саша, — произнёс он, и в голосе у него мелькнуло то самое выражение, которое появлялось у него крайне редко. — Я порой думаю, что и правда совсем не успеваю за тобой. То ты с Великим князем разговариваешь, то с Особой канцелярией. То тебе из Военного министерства звонят, то Дядя Костя ужин зовёт. Все эти связи в твоём возрасте — не норма.

Я улыбнулся.

— Просто я деятелен не по годам.

— Это я уже давно понял.

Отец помолчал, но решил вернуться к делу.

— Завтра в одиннадцать сбор членов комиссии в Зимнем. Финальный осмотр отобранных экспонатов перед открытием выставки. Все шестьдесят три позиции должны быть на месте. С учётом того, что «Букет» вернулся, ничего из нашего списка не выпало. Климов с утра прислал расписание.

— Хорошо. Буду.

— Послезавтра — прибытие китайской делегации. Зимний будет оцеплен с десяти утра, по городу повышенный режим безопасности.

— Нам туда официально не надо, — ответил я. — Наша роль закончена с открытием выставки.

— А вот тут есть один нюанс, — отец достал из ящика плотный конверт с гербовой печатью и положил передо мной. — Это принёс сегодня в обед курьер из Министерства двора.

Я взял конверт из плотной бумаги. На лицевой стороне — золочёное тиснение, герб Министерства Императорского двора.