Семь ключей от Болдпейта - Биггерс Эрл - Страница 5

Да, вот он здесь. И вот оно, то самое уединение, за которым он приехал. Мистер Мэги нервно огляделся, и улыбка в его серых глазах угасла. Впервые его кольнуло дурное предчувствие. Не может ли быть слишком много… хорошего? Воцарилась тишина, подобная могильной. Он вспомнил рассказы о людях, сошедших с ума от безлюдья. Какое место может быть еще более одиноким? Ветер дребезжал оконными рамами и завывал на балконе. За его дверью раскинулась огромная черная пещера – летом шумная от голосов мужчин и девушек, а теперь похожая на остров Робинзона до того, как старик на него высадился.

– «Один, один, совсем один», – процитировал мистер Мэги. – Если я не смогу здесь думать, значит, у меня просто не тот мыслительный аппарат. Но я смогу. Я докажу этим старым угрюмым критикам! Интересно, что сейчас делается в Нью-Йорке?

Нью-Йорк! Мистер Мэги взглянул на часы. Восемь вечера. Великая улица в огнях. Толпы шествуют из ресторанов в театры. Электрические вывески лепили на многострадальное небо свои кричащие легенды; такси выплескивали в глотки прохожих бензиновую гарь; а регулировщик на углу Бродвея и Сорок второй улицы неистово отрабатывал свое жалованье. Мистер Мэги встал и принялся мерить комнату шагами.

Наверное, телефон в его нью-йоркских апартаментах сейчас разрывался от звонков, тщетно призывая Билли Мэги пофлиртовать с Амариллис в тени каучуковых деревьев – того самого Билли Мэги, что сидел в полном одиночестве и тишине на горе Болдпейт. Немногие знали о его отъезде. В этот вечер в «Плазе» намечалась глупая затея с домашним спектаклем – глупая сама по себе, но веселая, почти головокружительная, ведь там должна была быть Элен Фолкнер. В этот вечер в клубе давали ужин в честь Кэри. В этот вечер происходило много чего занимательного.

Мистер Мэги взял журнал. Он гадал, как в старые добрые времена люди читали при свечах. Интересно, сочли бы они его собственные рассказы достойными того, чтобы портить зрение? И еще он гадал, так ли уж необходимо абсолютное одиночество для написания романа, который навсегда заставит умолкнуть тех, кто насмехался над его талантом.

Абсолютное одиночество! Компанию ему составляли лишь треск поленьев, рев ветра да тиканье часов. Он подошел к окну и посмотрел на редкие тусклые огни, свидетельствовавшие о существовании Аппер-Аскьюан-Фолс. Где-то там был «Коммерческий дом». Где-то там – девушка, так горько плакавшая в унылом зале ожидания. До нее было всего три мили, и эта мысль подбодрила мистера Мэги. В конце концов, он не на необитаемом острове.

И все же он был один – пронзительно, почти мучительно одинок. Один в огромном стонущем доме, который должен стать его единственным пристанищем, пока он не вернется в шумный город со своим шедевром. Что это будет за шедевр! Словно скальпелем хирурга, он обнажит людские сердца. Никаких сюжетных трюков, никаких…

Мистер Мэги осекся. Ибо в тишине резко и отчетливо зазвонил телефон в его номере.

Мгновение он стоял, в изумлении глядя на висевший на стене аппарат, а сердце его бешено колотилось. Это был внутренний телефон; он знал, что позвонить по нему можно только с коммутатора внизу, в холле. «Я уже схожу с ума», – заметил он и снял трубку.

Гул голосов, электрическое бормотание, щелчок – и все стихло.

Мистер Мэги открыл дверь и шагнул в тени коридора. Снизу донесся голос. Бесшумно прокравшись к лестничной площадке, он заглянул в вестибюль. У телефонного коммутатора сидел молодой человек; в тусклом свете одинокой свечи мистер Мэги разглядел, что незнакомец облачен в довольно кричащие одежды. Свеча стояла на крышке сейфа, дверца которого была распахнута. Опустившись на ступени в темноте, мистер Мэги замер.

– Алло, – говорил молодой человек, – как вообще работает эта штуковина? Я перепробовал все штекеры, кроме нужного. Алло, алло! Мне нужен межгород – Рейтон. 2876 Вест, мистера Энди Раттера. Соедините меня, сестренка?

Последовало еще одно ожидание – долгое. Свеча затрещала. Молодой человек ерзал на стуле. Наконец он заговорил снова:

– Алло! Энди? Это ты, Энди? Что слышно хорошего? Тут тихо, как в гробнице Наполеона. Закрывать лавочку? Конечно. Что дальше? Ой, слушай, Энди, я тут загнусь. Ты когда-нибудь бывал в таких местах зимой? Я не могу… я… ну ладно, раз он так говорит. Да. Я мог бы это сделать. Но недолго. Долго я не выдержу. Так ему и скажи. Передай, что все о’кей. Да. Идет. Ну, спокойной ночи, Энди.

Он отвернулся от коммутатора, и в этот момент мистер Мэги спокойно спустился к нему по лестнице. С криком молодой человек метнулся к сейфу, бросил внутрь какой-то сверток и захлопнул дверцу. Он несколько раз крутанул ручку замка, после чего повернулся к мистеру Мэги. Тот увидел, как в его руке что-то блеснуло.

– Добрый вечер, – любезно заметил мистер Мэги.

– Что вы здесь делаете? – дико вскрикнул юноша.

– Я здесь живу, – заверил его мистер Мэги. – Не подниметесь ли ко мне в номер? Он прямо на вершине лестницы. Знаете ли, у меня там горит камин.

На худое, ястребиное лицо молодого человека вернулась уверенность, подобающая его кричащему наряду. Он уронил револьвер в карман и насмешливо улыбнулся.

– Ну и напугали вы меня, – сказал он. – Конечно, вы здесь живете. А другие гости уже в сборе? И кто сегодня выиграл теннисный матч?

– Вы остроумны. – Мэги тоже улыбнулся. – Тем лучше. Оживленный собеседник – как раз то, что я бы заказал себе на этот вечер. Поднимайтесь.

Молодой человек подозрительно огляделся, его тонкий нос, казалось, вынюхивал заговоры. Он кивнул и взял свечу.

– Ладно, – согласился он. – Но я попрошу вас идти первым. Вы знаете дорогу. – Его правая рука нащупала карман, в который опустился револьвер.

– Вы оказываете честь моему бедному дому, в котором гуляют сквозняки, – сказал мистер Мэги. – Сюда, пожалуйста.

Он поднялся по лестнице. За ним следовал юноша в аляпистом одеянии, испуганно озираясь по сторонам. Он, казалось, был удивлен, что они добрались до комнаты Мэги без происшествий. Внутри мистер Мэги пододвинул кресло к камину и предложил гостю сигару.

– Вы, должно быть, замерзли, – сказал он. – Садитесь здесь. «Скверная выдалась ночка, незнакомец», как говорят в романах.

– И не говорите, – ответил молодой человек, принимая сигару. – Спасибо. – Он подошел к двери, ведущей в коридор, и оставил ее приоткрытой примерно на фут. – Боюсь, – шутливо пояснил он, – мы заболтаемся и пропустим звонок к завтраку. – Он опустился в кресло и прикурил сигару от огарка свечи. – Слушайте, никогда ведь не угадаешь, верно? Когда я карабкался на этот Болдпейт, я думал: «Да этот отель на фоне пустыни Сахара выглядит как уютный уголок». А тут вы – устроились так славно и по-домашнему, будто в гарлемской квартире. Никогда не угадаешь. Ну и что теперь? Рассказать историю моей жизни?

– Вы могли бы поведать, – произнес мистер Мэги, – ту ее часть, что привела вас сюда, нарушив покой джентльмена, ищущего уединения в отеле «Болдпейт».

Незнакомец посмотрел на мистера Мэги. У него был такой взгляд, который не просто смотрит, а взвешивает, оценивает и классифицирует. Мистер Мэги встретил его с улыбкой.

– Нарушил покой, значит? – сказал молодой человек. – Далек я от того, чтобы ссориться с человеком, который курит такие отличные сигары, как вы… но тут есть одна штука, которую я не до конца просек. А именно – кто из нас нарушитель: я или вы?

– Мое право находиться здесь, – заявил мистер Мэги, – неоспоримо.

– Слово громкое, – ответил другой, – но его можно приклеить и к моему праву, и это не будет ложью. Спорить мы не можем, так что оставим это. Раз с этим покончено, я воодушевлен излить вам душу и рассказать, почему вы видите меня здесь сегодня, вдали от безумной толпы. У вас найдется лишняя слеза? Она вам понадобится. Это печальная, трогательная история, замешанная на галантерее, доверчивом сердце и прекрасной женщине – прекрасной, но ох какой вероломной!

– Продолжайте, – рассмеялся мистер Мэги. – Я поклонник живого воображения. Прошу вас, не сдерживайте свое.