Худший парень в мире (ЛП) - Смит Холли Джун - Страница 3

— Это абсолютно отвратительно.

— Отвратительно – уважать женщин настолько, чтобы не заставлять их думать, что они вступят со мной в отношения, когда я на это не способен? — он склонил голову набок, и я почувствовала, как у меня что-то сжалось в груди.

— Отвратительно, что ты считаешь, будто как только женщинам исполняется двадцать девять, то все, чего они хотят, – это найти мужа и медленно умирать внутри. Без обид, Кара, — сказала я.

Ее рука похлопала мою по столу.

— Ничего страшного.

— Как долго это будет продолжаться? Ты что, возомнил себя Лео Ди Каприо или кем-то подобным? Будешь становиться старше, а твои завоевания так и останутся подростками?

— А теперь минутку, это обидно. Я никогда не сплю с женщинами в подростковом возрасте. Я не настолько ебанутый.

— Тогда какой у тебя установлен возраст?

Мне все равно. Глупо было спрашивать об этом.

— От двадцати двух до двадцати восьми.

— А тебе тридцать три? Как и Люку?

Он кивнул и сложил руки ладонь в ладонь.

— Хочешь сказать, что никогда не спала с кем-то, кто был старше или младше тебя?

— Никогда.

— Брехня, — закашлялась Кара.

— Эй, — я вскинула голову и посмотрела на нее. — Ты на чьей стороне?

— Очевидно, на твоей, но в его словах есть смысл. У тебя был опыт и с намного старше тебя, даже не на одиннадцать лет.

— На сколько? — он нахмурил брови, и, черт возьми, ему очень шло это выражение.

— Я не обязана перед тобой отчитываться.

— Попробуй-ка на двадцать, — вмешалась Меган, не отрываясь от бокала с вином.

— Воу. Так нравятся мужчины постарше.

— О нет, было и с намного младшим, — сказала Меган, и они с Карой разразились пьяным смехом.

— Меган!

— Ох, как здорово, — сказал Роб, потирая руки. — Насколько младше?

Они вот так просто толкнули меня под автобус. Как обсуждение отвратительного, женоненавистнического отношения Роба к девушкам привело к тому, что мы оказались на фестивале «Все поднимем Хэтти на смех»?

— Он солгал мне о своем возрасте.

— Вот дерьмо. Хоть не школьник?

— Нет, отвали. Ему было девятнадцать, — я сосредоточилась на виде сада, отчаянно пытаясь избежать осуждающих взглядов.

— То есть, по сути, школьник. Сколько тебе тогда было?

— Двадцать восемь.

Роб расхохотался.

— Хорошо, тогда, думаю, мы все можем согласиться, что в настройках моей возрастной группы нет ничего плохого.

— Все равно это сексизм.

— Злишься, потому что не вписываешься в рамки? Так вот в чем дело? Жалеешь, что не подходишь мне.

— Ни в коем случае. Я бы заблокировала тебя, как только увидела.

Я старалась избегать его, правда старалась. Когда трапеза перешла от пудинга за столом к подогретому сидру во внутреннем дворике Люка, я проверяла рабочую электронную почту в преддверии напряженной недели, когда он устроился рядом со мной на садовом диванчике.

— Знаешь, Хэтти, я почти уверен, что рано или поздно мы окажемся вместе, — сказал он тихим голосом, предназначенным только для моих ушей. Стопроцентная свинья. Какая отвратительная мысль.

— Ты не в моем вкусе.

— Не думаю, что у тебя есть типаж, — сказал он, наклоняясь еще ближе.

— Нет, есть. Не высокомерные. А ты не подходишь под это описание.

— Я считаю, что высокомерие – это суперспособность в постели.

Даже по теплу, исходящему от него, сидящего рядом со мной, по пряному кедровому аромату его кожи я могла сказать, что с ним в постели будет хорошо. Я бы не стала называть это высокомерием, но, по моему опыту, уверенность в себе – это то, что превращает трах из обычного в незабываемый. Этого у парня было в избытке, но и у меня тоже.

— Если кто здесь и высокомерный, так это я. Я вхожу, получаю, что хочу, и ухожу так быстро, как только могу.

— Как романтично.

— Во мне нет ни одной романтической косточки, — невозмутимо ответила я, пытаясь изобразить беззаботность и скуку, несмотря на жар, разливающийся в животе.

Он наклонился ближе, и голодный взгляд его глаз заставил меня подумать, что меня вот-вот сожрут прямо здесь, в саду Люка.

— Хочешь, чтобы моя романтическая косточка оказалась в твоем теле?

Я вскрикнула, и он откинулся на спинку дивана, отфыркиваясь от смеха и раскидывая руки по диванным подушкам. Прежде чем я тоже начала смеяться над его глупыми детскими выходками, я поблагодарила Люка и Кару, принесла свои извинения и попросила Меган вызвать «Убер» до дома.

Само собой разумеется, Роб Морган не произвел хорошего первого впечатления. И можете ли вы поверить? С тех пор он становился только хуже.

Глава 1

Хэтти

— Что ж, разве это не моя любимая снежная королева.

— Вот черт, — хмурюсь я, поворачиваясь к Меган, которая стоит рядом со мной на пороге Люка. — Мы явно ошиблись домом, нам нужно немедленно уходить.

— Они в десяти минутах езды, — говорит Роб. — Заходите и позвольте мне поухаживать за вами.

Есть три вещи, которые я ненавижу в мужчине, стоящем передо мной. Во-первых, он высокомерный ублюдок. Во-вторых, он точно знает, на какие мои кнопки нажимать, и часто делает это с большим удовольствием. И в-третьих, от него всегда потрясающе пахнет.

Я возненавидела его со дня нашей первой встречи, и не нужно быть каким-то ебаным психологом, чтобы понять почему. По сути, он – моя мужская версия: дерзкий, высокомерный и закоренелый холостяк. Конечно, люди никогда бы не описали меня таким образом, потому что я женщина. Меня бы назвали дерзкой, истеричной королевой драмы и шлюхой. И если противоположности притягиваются, то наше сходство объясняет, почему я нахожу его таким отталкивающим.

С тех пор как нас познакомили друзья, я, к несчастью, провожу в его компании гораздо больше времени, чем мне бы хотелось: ужины, барбекю и бранчи, которые провожу с хмурым видом. Я стараюсь избегать этого, когда могу, но сегодня день рождения бабушки Люка – Энни – и они с Карой устраивают у себя дома обед-сюрприз, чтобы отпраздновать. От такого приглашения не отказываются.

Кара официально переехала к Люку в начале этого месяца, продав, с приличной прибылью, дом, который отремонтировала, и, наконец, порвав любые связи со своим ужасным бывшим. И вижу, что она уже привносит в интерьер свое волшебство, установив новый дверной молоток в форме выдры.

— Меган, ты, как всегда, выглядишь сногсшибательно, — говорит Роб, когда она переступает порог вражеской территории.

— Ну, а ты выглядишь дерьмово, — говорю я. — Из чьей постели ты выполз?

— Ауч, обидненько, — он помогает мне снять пальто, поглаживая большими пальцами мои руки – ненужное движение, от которого у меня до сих пор мурашки бегут по спине. — Я проспал целых восемь часов и спал один.

— Позор.

— А ты нет?

— В субботний вечер? — рассмеялась я. — Не-а, я абсолютно точно спала не одна, большое тебе спасибо за интерес.

Меган засмеялась, прекрасно зная, что мы провели ночь, объедаясь мороженым и смотря последнюю остросюжетную романтическую комедию в одинаковых пижамах, которые случайно купили друг другу на Рождество. Я свирепо смотрю на нее, и она понимает намек, чтобы мы держали это при себе.

— И кто же этот счастливчик?

— А это уже не твое дело.

— Ах, так ты не знаешь его имени?

— Ой, как будто ты можешь вспомнить имя каждой женщины, которая прошла через конвейер, который называешь своей постелью.

Я проталкиваюсь мимо него и направляюсь через весь дом в кухню-столовую-гостиную Люка с открытой планировкой. На одной из стен висит плакат с поздравлениями с днем рождения, стол накрыт, похоже, для чаепития.

— Что я могу предложить вам, дамы, выпить? — Роб появляется у меня за спиной и наклоняется, положив обе руки на кухонную стойку, как будто он здесь работает. Рукава его белой рубашки закатаны, воротник расстегнут, и в этой позе он с таким же успехом мог бы сказать: «Вот вам порнушка с моими предплечьями».