Его нежная волчица, Или аконит для босса (СИ) - Токарева Мария - Страница 46

— Я мыло теперь по-новому варить могу, — ответила Полина, и голос ее зазвучал счастливо, почти по-детски. — Лепестки прямо в руках превращаются. Сама не знаю, как это работает, но...

Игорь подошел ближе, взял ее за руку, поднес к лицу. Вдохнул запах мыла, потом запах ее кожи.

— Пахнет розами, — сказал он. — И тобой.

— У тебя пунктик на тему «пахнет тобой», да? — усмехнулась Полина, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— Угу, — ответил он, и вдруг улыбнулся, устало, но искренне и тепло. — Иди сюда.

Он поцеловал ее, сладко. На этот раз их окутывал нежный запах роз и основы для мыла. И казалось, что вокруг в воздухе закружился настоящий вихрь из нежных лепестков. Хотя нет… не показалось! Полина сперва невольно представила его мысленно, а потом открыла глаза и поняла, что оранжерея встрепенулась, послушная ее воле. В воздухе и впрямь кружился смерч из разноцветных листьев и лепестков.

А потом раздался крик.

— Игорь! — Голос Бешеного разнесся по особняку, и Полина вздрогнула, отстраняясь от мужа. — Цепей дай, а? А то я сейчас стену проломлю!

Одновременно послышался звон бьющейся посуды. Полина ойкнула и выбежала из оранжереи, Игорь кинулся за ней.

— Проклятье! — выругался он, когда они достигли гостиной. В обширном помещении царил хаос. Дубовые панели покрывали следы когтей, кожаные диваны оказались выпотрошены, из порезов торчала выдранная обивка.

Бешеный метался по комнате, как зверь в клетке. Глаза его горели безумным светом, пальцы с заостренными ногтями скребли воздух, словно он видел перед собой врагов, которых никто больше не замечал. Он был босиком, в разорванной рубашке, и Полина видела, как под тканью перекатываются мышцы — не человеческие, гипертрофированные, волчьи, готовые вырваться наружу полным оборотом в зверя.

Игорь застыл в стороне, уже сжимая в руках толстую цепь. Ту самую, которую, наверное, использовал, когда Бешеный окончательно терял контроль.

— Яр, сядь, — приказал Игорь твердым голосом.

— Не могу! — рявкнул тот, и в этом рыке было столько боли, что у Полины сжалось сердце. — Там... там кровь, Игорь! Я чую! Они близко! Они идут!

— Никто не идет, — Игорь шагнул вперед. — Ты в поместье, дома, под защитой. Здесь безопасно.

— Нет безопасности! — Бешеный завыл, по-звериному, тоскливо. — Нигде нет безопасности! Они везде! Они в моей голове!

Полина шагнула вперед, сама не зная зачем. И вдруг почувствовала — не головой, а, похоже, своей новой силой, — как мечется внутри Бешеного что-то темное, рвущееся наружу. Что-то, что не подчиняется ему, что хочет вырваться и уничтожить все вокруг.

И еще Полина отчетливо услышала голос цветов. В вазах, в кашпо, даже в оранжерее за стеной — они все сжались, спрятались от его безумия, притихли в страхе. Она чувствовала их испуг, их желание спрятаться, стать маленькими и незаметными.

— Яр, — тихо сказала она, подходя ближе.

Он обернулся. Взгляд его был диким, почти нечеловеческим. Из горла вырывался низкий гортанный рык.

— Не подходи, — прошипел Бешеный, отступая на шаг. — Я могу... я не хочу... я не контролирую...

— Не можешь, — сказала Полина с неожиданной уверенностью, которой она сама от себя не ожидала. — Ты можешь это контролировать. Просто послушай меня.

Она протянула руку и коснулась его плеча, не обращая внимания на испуганный возглас Игоря за спиной. Похоже, он попытался метнуться наперерез, но замер, видя, что Бешеный не собирается атаковать.

Полина же только видела перед собой вихрь лепестков, который затоплял ее сознание, заставляя фокусироваться на Бешеном. И в этот момент из оранжереи хлынул аромат. Лаванда. Мята. Ромашка. Что-то успокаивающее, теплое, обволакивающее, как мамины объятия. Цветы откликнулись на ее желание унять, успокоить, защитить. Они посылали свой аромат, свое тепло, свою силу, и Полина чувствовала, как эта энергия течет через нее, переходит в руки, в пальцы, в плечо Бешеного, унимая его звериную сущность. Он вдруг замер. Моргнул. Еще раз… Глаза его из звериных начинали превращаться в человеческие.

— Что... что это? — выдохнул он, и безумие в его ошалелом взгляде начало медленно рассеиваться дурным предутренним туманом. — Это кто сделал?.. Как?

— Это все она, — сказал Игорь, опуская цепь. — Моя истинная.

Бешеный смотрел на Полину так, будто видел впервые. Его руки перестали дрожать, дыхание выровнялось.

— Ну надо же, — сказал он, и вдруг улыбнулся, криво, но уже по-человечески, не оскалом зверя. — Альфа нашел себе не просто бабу, а… успокоительное.

— Следи за языком, негодник! Она — жена моего сына. Ага, вот сила-то ее и раскрылась, — вкрадчиво бросил вошедший в гостиную Борис Всеволодович. Он оглядел масштабы разрушений и только устало вздохнул, а потом подошел к Бешеному и с отеческой заботой подвел того к подранному дивану, укладывая и накрывая пледом. Бешеный рухнул ничком и проваливаясь в глубокий, здоровый сон.

Цветы вокруг тут же выдохнули. Полина чувствовала, как они расслабляются, как расправляют лепестки, как они возвращаются к жизни, своей спокойной цветочной жизни, кратковременной и беззаботной. Она смотрела на свои руки — обычные руки, маленькие, бледные — и не верила. Она только что сделала то, что не могли сделать цепи. То, что не могли сделать даже Игорь и Борис Всеволодович со всей их силой.

— Ты... — начал Игорь с какой-то новым неуловимым уважением. — Ты уняла Бешеного.

— Не знаю, как это получилось, — честно ответила Полина. — Просто... я почувствовала его. И цветы подсказали.

— Цветы, — повторил Игорь с усмешкой, но не издевательской, а восхищенной; он подошел к ней, взял за руки. — Полина. Ты не просто моя истинная. Ты — маг. И, кажется, очень сильный.

Она молчала, глядя на свои руки. От них все еще пахло розовым маслом от остатков мыльной основы, но еще примешивался аромат лаванды и мяты, которые она, очевидно, притянула из оранжереи вместе… с чем? С силой цветов? С силой природы.

— Я ничего не знаю об этой магии, — прошептала Полина. — Я не умею ее контролировать.

— Научишься, — ответил Игорь. — Я помогу.

Он притянул ее к себе, обнял. И Полина закрыла глаза, вдыхая его запах — лес, дым. Да, его запах. Что-то древнее и надежное.

Цветы в оранжерее тихо зашелестели, будто смеясь и аплодируя.

Но Игорь не спешил ничему учить. Его занимали более насущные дела стаи: новые атаки Озимого по всему городу, направленные на клан Волковых-Борейских и дружественные кланы. Но посвящать в план обороны или нападения никто не спешил. Полине осталось только вернуться в оранжерею, чтобы успокоиться.

Игорь удалился в кабинет вместе с отцом. Бешеный спал на диване в гостиной. Его приказали не будить до следующего утра. Где-то в особняке хлопали двери, звучали голоса, но здесь, среди стеллажей с цветами, было неизменно тихо и спокойно. Только мягко светили лампы, а в воздухе все еще витал аромат лаванды и мяты — тот самый, что успокоил сумасшедшего волка.

«Что же это было?» — Полина села на старую скамью, стоящую в углу, и долго смотрела на свои руки.

Обычные руки. Маленькие, бледные, с короткими ногтями. Вечно в земле, вечно в царапинах от шипов. Руки флориста. Руки девушки, у которой не было ничего — ни стаи, ни дара, ни даже нормальной работы. А теперь эти руки сделали то, что не могли сделать цепи. Неужели Игорь считал, что этого мало?

Полина невольно сжала кулаки, потом разжала. К пальцам все еще липли наполовину превращенные в мыльную основу лепестки роз. Полина стряхнула их, и они вновь обрели первоначальную форму, опускаясь на пол в медленном кружащемся танце.

— Что же это за сила? — прошептала Полина, все еще в замешательстве глядя на свои ладони. Но, конечно, никто не ответил.

Она встала, прошла к стеллажу с орхидеями в кашпо, провела пальцем по бархатистому лепестку — и цветок сразу же вздрогнул, потянувшись к ней, раскрываясь чуть шире. Он будто улыбался или махал лепестками в приветственном жесте.