Его нежная волчица, Или аконит для босса (СИ) - Токарева Мария - Страница 45

— А если я хочу рисковать? — Полина повысила голос. — Если я хочу быть полезной? Если я хочу работать, жить нормальной жизнью, а не прятаться за стенами, как испуганная мышь?

— Это не обсуждается, — отрезал он. — Я же еще вчера сказал, что это временно.

Полина сжала кулаки. Значит, он и правда привез ее в особняк, чтобы запереть? Еще недавно он был нежен, ласков, говорил, что не отпустит. Да, он и правда не собирался отпускать. Но она не думала, что поездки в город тоже окажутся под запретом. А сам он намеревался каждый день рисковать собой.

— Ты не имеешь права, — тихо прорычала не Полина, а волчица, которая боялась потерять своего истинного.

— Имею. — Игорь поднялся и поправил рубашку. — Я твой муж. Пока Озимый жив, ты под моей защитой.

— Под замком, — поправила Полина.

— Как хочешь называй.

— Истинные всегда сражались вместе. Усиливая магию друг друга!

— Но ты не можешь усилить мою магию! У тебя нет дара! — вдруг резко бросил Игорь и выпалил: — И я не хочу потерять тебя, как отец потерял мать!

— Ч-что? — Полина невольно съежилась.

— Да, так и погибла моя мать! В Измерении Могущества в битве с Лигой Фантомов. Ее не спасла магия истинности. Хотя она была сильной волчицей. Так что, Полина… Пожалуйста, просто не лезь в пекло.

— А если бы у меня была сила?! — воскликнула Полина, все еще осмысляя услышанное. Кажется, Игорь выдал свой секрет. Теперь она понимала, почему он не верил в магию истинных.

— Правила не изменятся. Ты будешь в особняке до окончания войны с Озимым, — сказал Игорь и вышел, оставив Полину одну на диване.

Она смотрела ему вслед и чувствовала, как в глаза жгут слезы. Не от обиды — от бессилия. Она была его женщиной. Но пока — только на его условиях. Она все еще оставалась бессильной волчицей, и Игорь вот так жестоко напомнил ей об этом. Признал своей истинной, но назначил роль… домашнего питомца, ждущего своего хозяина на мягких подушках.

«Хватит! — Полина решительно встала и подошла к окну, и волчица в ее душе угрожающе рычала. — Бездарная… бездарная! Я не могу просто так сидеть и ждать, когда Озимый убьет их всех! Я буду сражаться, хочет этого Игорь или нет! Потому что без него нет и меня».

Особняк превратился в золотую клетку, как и опасалась Полина. Она скиталась по обширным комнатам — кабинетам, библиотекам, гостевым спальням и парадным залам — и в конце концов вышла к тому, что обещало стать ее утешением. К оранжерее.

Казалось, там стало немного спокойнее. Ноги сами принесли ее сюда — подальше от него, от его приказов, от его холодного «правила не изменятся». Обширное стеклянное сооружение со сводчатыми высокими потоками погружало в безмятежность сладковатых ароматов множества растений.

«Да она просто огромная!» — поразилась Полина, поднимая голову и прикладывая ладонь «козырьком» ко лбу. Стеклянная крыша пропускала солнечный свет, стеллажи с кадками для рассады тянулись вдоль стен, клумбы с цветами и тропическими деревьями пересекали изысканными узорами узкие дорожки, превращая оранжерею в узорчатое полотно, тонкую мозаику. В центре помещения, возле коксовой пальмы, стоял резной дубовый стол, заваленный горшками и инструментами. Он манил к себе, будто говоря: «Это твоя стихия, займись любимой работой, даже если ты временно безработная». Полина прикрыла глаза, глубоко вдохнула и почувствовала, как напряжение начинает отпускать.

Она бродила между стеллажами, касалась листьев, проверяла бутоны, переставляла горшки с рассадой поближе к свету. Руки делали привычную работу, а мысли крутились вокруг одного: Игорь был прав? Он действительно заботился о ней, о ее безопасности? Или просто он боялся потерять свою «истинную»? Так боялся, что решил посадить ее в тюрьму.

«Я должна быть рядом с ним! Но я… я бессильная. Не хочу быть бессильной!» — со злостью подумала Полина. Одновременно она провела рукой над кустом белых роз — просто так, машинально — и замерла.

Цветы потянулись к ее ладони.

Показалось? Просто потянуло сквозняком. Полина нервно обернулась, но поняла, что нигде нет открытых окон. Нет-нет, цветы действительно наклонились и потянулись в сторону вослед за ее рукой, будто хотели прикоснуться. Бутоны дрогнули, раскрываясь чуть шире, хотя, судя по виду, им оставалось еще дней пять на дозревание.

— Что за... — прошептала Полина.

Она отдернула руку. Розы замерли.

Осторожно, боясь спугнуть, она протянула ладонь снова, сначала к кусту белых роз, затем — к алых. И снова повторилось нечто загадочное. Цветы тянулись к ней, как к солнцу. Один бутон — самый крупный, насыщенно красный, бархатистый — раскрылся прямо на глазах, и Полина могла поклясться, что слышит его... дыхание? Пульс? Голос? Мерцание таинственных линий вокруг него. Линий мира?! Об этой магии говорили как о чем-то недостижимом для обычных магов. Уж тем более оборотней, которые славились все больше физической силой, но точно не доступом к «тонкой настройке» мироздания.

— Этого не может быть, — сказала вслух Полина. — Показалось, наверное.

Но внутри что-то щелкнуло. То самое, о чем шептала Кони, о чем говорил старший Волков-Борейский: дар истинной проснулся, когда Игорь по-настоящему признал ее, сделал своей женой, оставил метку на шее. Неужели она не была бессильной? Но… если даже она могла говорить с цветами, о чем всегда подозревала, этот навык едва ли пригодился бы в противостоянии с Озимым.

«Но я не бессильная! Не бессильная!» — с ликованием подумала Полина.

Она сидела в оранжерее возле дубового стола и смотрела на свои руки. После того, что случилось с Игорем, после их страсти, после его поцелуев и прикосновений, она чувствовала себя иначе. Сильнее. Живее. Будто что-то проснулось в ней после долгих лет анабиоза, что-то, о чем она даже не подозревала.

Она снова протянула руку к кусту роз — и цветы снова послушно потянулись к ней.

— Безумие, — прошептала Полина. Она вспомнила про мыло. Все эти годы она добавляла в него травы, масла, отдушки, и оно получалось вкусно пахнущим, но обычным. Самым обычным мылом, которое можно купить в любом магазине. Может, более креативным, чем массовый продукт, но не более того. А теперь...

Полина сорвала несколько лепестков, зажала в ладони. Потом закрыла глаза и представила, как розы отдают свой аромат, свою силу, свою жизнь. Представила, как лепестки тают, превращаясь в маслянистую пахучую массу, такую же, как та, что она варила на кухне в своей маленькой квартирке.

Когда она открыла глаза, лепестки в руке превратились в… основу. Идеальную основу для мыла. Пахло розами, медом и чем-то «нездешним», тонким, волшебным.

— Ого, — сказала Полина вслух, разглядывая свое творение.

— «Ого» это о чем? — раздался голос за спиной.

Полина вздрогнула и обернулась. Игорь стоял в дверях оранжереи, прислонившись плечом к косяку. Он выглядел уставшим: под глазами залегли тени, на сером пиджаке темнели черные пятна. Следы крови! Полина похолодела, но Игорь, заметив ее взгляд, покачал головой.

— Не моя, — сказал он вкрадчиво. — Опять стычка с людьми Озимого. Возвращался с работы, пришлось повоевать. — Яр помог.

— Как он сейчас? — спросила Полина, чувствуя, как внутри закипает тревога. Значит, они действительно опять сражались, пока она общалась с цветочками. Пока сама была красивым бесполезным цветочком в поместье.

— Яр прикрывал, — Игорь поморщился. — Но теперь он... сам не свой. Полнолуние скоро. Ничего, может, отпустит… Может.

Он перевел взгляд на руки Полины, на розовую массу, которую она растерянно сжимала в ладонях.

— Что это? — устало спросил он.

— Я… я создала с помощью своего дара.

— Дара?

— У меня открылся! Я цветами говорить могу, они меня слушаются, — сбивчиво поведала Полина.

— Я подозревал об этом, — кивнул Игорь с одобрением, но при этом с легким снисхождением. Да-да, конечно, она открыла дар, но все еще оставалась бесполезной. Точно не под стать его покойной матери. Просто флористка, которая оставалась таковой что в салоне, что в поместье.