Верни меня во вчерашний день (ЛП) - Литтл Жасмин - Страница 15

Я уже пыталась. Он не хочет иметь со мной ничего общего. Разговаривать с ним — всё равно что со стеной, бесполезно. К тому же меня тошнит каждый раз, когда я оказываюсь рядом с ним.

— Я пойду поем, — заявляет Мэллори.

— Но…

Я поворачиваюсь, чтобы снова посмотреть на неё, но она уже уходит. Я топчусь на месте и сжимаю губы, чтобы не закричать ей вслед. Это не принесёт никакой пользы. Если я хочу, чтобы она меня выслушала, мне нужно расположить её к себе. Я натягиваю свой свитер и с каждой секундой всё сильнее сжимаю его в руках, чувствуя, как кровь приливает к ушам.

Майлз сидит на краю скамейки, а Сэм — рядом с ним. Они над чем-то смеются, вонзая нож мне в сердце. Как он может сидеть там, улыбаясь и смеясь, когда собирается навредить моей сестре?

Решительно направляюсь к нему, сосредоточенная на своей цели, словно ракета, готовая взорваться при столкновении.

Он мельком замечает меня и прикрывает лицо рукой, будто это его спасёт, и остальные за столом затихают в моём присутствии.

— И вот она вернулась, — рекламирует Сэм.

— Заткнись, — фыркаю я. Я здесь не для того, чтобы с кем-то подружиться. Не говоря уже о том, что я до сих пор злюсь на него за испорченный шкафчик и его непоколебимое отрицание вины Майлза.

Я ударяю по столу обеими ладонями и поддаюсь вперёд:

— Майлз, мне нужно поговорить с тобой.

Он стонет, а его друзья ревут, как стадо диких животных.

— Ей нужно поговорить с тобой, — передразнивает Сэм.

Я закатываю глаза на их нелепое поведение. Могу поспорить, они понятия не имеют, о чём я собираюсь говорить с их другом.

— Давай, чувак. Она ждёт, — подначивает парень, который сидит напротив.

Майлз опускает руку, обнажая своё покрасневшее лицо и блестящие глаза.

— Уходи, — произносит он сквозь стиснутые зубы.

— Я уйду, если ты пообещаешь держаться подальше от Мэллори.

Мне нравится смотреть на него сверху вниз, видеть его там, где ему и место. Майлз привык ходить по этой школе с таким видом, будто все смотрят на него снизу вверх, но он этого не достоин. Он заслуживает стать жвачкой на подошве ботинка, никому ненужной и обречённой на выброс.

— Я уже сказал тебе, что никогда с ней не разговаривал, — отрезает он.

— Хватит врать!

— О, Майлз, что ты натворил? — интересуется один из его друзей. Они улыбаются и хихикают, но мне от этого не легче. Скорее, его друзья ещё больше разжигают мою кровь. Это те самые люди, которые превратили мою жизнь в сущий кошмар после ареста Майлза.

— Я знаю, что ты с ней встречаешься. Она призналась…

— Прекрати уже, — прерывает он, разозлившись. — Между нами ничего нет. Перестань истерить и успокойся.

У него хватает наглости сказать мне успокоиться? У меня отвисает челюсть.

— Успокойся? — переспрашиваю я.

Майлз ударяет кулаком по столу, и наши взгляды встречаются, отчего по моей спине бегут мурашки.

— Да, Эмма! Успокойся! Ты на это способна? Я три года не слышал твой раздражающий голос, и этого оказалось недостаточно!

Прежде чем обдумать свой поступок, я хватаю его ароматизированную воду и выливаю ему на голову.

— Эмма! — кричит он, разинув рот. Его плечи напрягаются, а на лице застывает выражение шока. Вода стекает по его лицу и ресницам. Затылок остаётся сухой, а с передних прядей стекают капли.

Я распахиваю глаза, сердце бьётся как сумасшедшее, пока все вокруг молча наблюдают за нами. Я всё ещё держу в руках бутылку, и мы с Майлзом смотрим друг на друга. Его губы дрожат, а ноздри раздуваются.

Прошли годы, но я по-прежнему могу читать его действия как открытую книгу. Воспоминания о том, как мы играли вместе, накатывают разом, я вижу, как «вращаются шестерёнки у него в голове», и догадываюсь, что он не позволит мне просто уйти, облив его водой.

— Нет, не надо, — шепчу я, отступая.

Майлз реагирует на мой голос, резко вскакивая со стола. Я срываюсь на бег, но он слишком быстр. Успеваю отбежать всего на метр, когда его руки обхватывают мою талию.

Я вскрикиваю:

— Не смей!

С мрачным выражением лица и горящими глазами Майлз разворачивает меня, поднимает в воздух и перекидывает через плечо, несмотря на то, что я брыкаюсь.

— Отпусти! — Волосы падают мне на лицо, пока я продолжаю колотить кулаками по его спине.

Он не останавливается. Продолжает идти решительно и непоколебимо, обхватив руками мои ноги и удерживая меня, как тряпичную куклу. Когда Майлз стал таким сильным? Мне никак не вырваться.

— Я серьёзно! Поставь меня на землю! — кричу я, а он молча выходит из столовой. — Куда ты меня тащишь?

— Траву потрогать!

Я хлопаю его по плечу и ахаю:

— Придурок!

Майлз сворачивает за угол коридора и грубо ставит меня на ноги.

— Я придурок? — возмущается он, указывая на себя. — Это ты не в себе, несёшь какую-то чушь, как будто под кайфом.

Я неуклюже откидываю волосы с лица, чтобы лучше видеть.

— Я не под кайфом. Ты собираешься убить Мэллори, а я пытаюсь тебя остановить.

Майлз поднимает руки и сжимает их в кулаки у лица.

— Ты себя слышишь? Ты говоришь так, будто совсем слетела с катушек.

— Я просто пытаюсь выяснить правду.

— Я уже сказал тебе, — шипит он, придвигаясь ближе. — Между нами ничего нет.

Я должна оттолкнуть его, но не делаю этого.

— Я тебя знаю. Ты лжёшь.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — горько усмехается Майлз, качая головой. — Даже когда мы были детьми, ты волновалась только о себе.

— Это неправда!

Он проводит рукой по волосам и морщится, когда касается мокрых прядей, а после встряхивает рукой, брызгая водой мне в лицо.

— Почему ты так стремишься разрушить мою жизнь?

— Я? Ты понятия не имеешь, о чём говоришь…

— Ты сбила мою собаку грёбаной машиной!

Кровь стынет в жилах от леденящего душу образа Дюка в моей голове: пёс безжизненно лежит в объятиях Майлза, а сам Майлз смотрит на меня, ошеломлённо и обиженно. Моя нынешняя ненависть к нему не уменьшает чувства вины за то, что я сделала тогда.

Майлз отступает и качает головой:

— Я не собираюсь это обсуждать. Не знаю, что с тобой происходит, но я не могу…

У меня щиплет в носу и глаза слезятся, но я никогда не плакала перед Майлзом и не собираюсь начинать сейчас.

***

Три года назад, стоя под проливным дождём перед моим гаражом, я протянула своему другу ключи от папиной машины. Только что мною были обнаружены документы на развод. Я отказывалась принимать это и не могла заставить себя рассказать обо всём Майлзу, потому что боялась, что расплачусь.

— Мы не станем этого делать, — покачал головой он, и его кудри прилипли ко лбу.

— Давай! Ты должен!

Мои губы задрожали, одежда стала казаться слишком тесной, будто собиралась задушить меня, но я выдавила улыбку, чтобы придать себе уверенности и убедить Майлза.

— Мы не можем угнать машину твоего отца! Как ты вообще можешь предлагать такое? — возмутился он. — У меня нет прав, и у тебя тоже.

Ему было четырнадцать, а мне — всего тринадцать. У нас даже ученического разрешения ещё не было.

— Нас накажут, — нахмурился Майлз, стоя в тусклом ночном свете. Его новая школьная форма прилипла к груди.

— Мы справимся. Обещаю.

Он отступил на шаг. Не поверил мне.

Майлз уже не выглядел так, как в день нашей первой встречи. Он больше не был тем испуганным мальчишкой в шортах-бермудах. Его волосы отросли и завивались. Он поступил в старшую школу, а я ещё училась в средней, и виделись мы не так часто, как раньше, потому что он всегда был чем-то занят.

Майлз изменился. Он больше не боялся говорить мне «нет», но не понимал, почему я так отчаянно нуждалась в этой поездке.

Я просто хотела вновь увидеть маму, и это был единственный способ. Мне нужно было совершить что-то настолько безумное, чтобы она вернулась.

Возможно, если бы меня арестовали, мама приехала бы за мной в полицейский участок, а если бы я пострадала в аварии — пришла бы ко мне в больницу. В любом случае, она вернулась бы. Я была уверена в этом.