Королева Шипов. Госпожа Роз (СИ) - Кенли Мэри - Страница 4

Сейра родилась в трущобах, лишь чудом сохранив душевную чистоту. Мать была выходцем из Срединного города, потому им дозволялось хотя бы торговать там, а вот на жильё денег не хватало.

Остальным Посвящённым повезло больше: пятеро были из среднего слоя, а красавица Ирма и вовсе происходила из Верхнего. Она была незаконнорождённым ребёнком какой-то богатой семьи и с самого начала вела себя подчёркнуто горделиво…

«Когда они узнали, что я происхожу из Низин – добродушие сменилось презрительным холодком. В один миг я стала «грязной», «чужой», «неблагополучной»… И за всем этим никто не заметил лжеца. Ведь Фабьен также родился в трущобах»

Она узнала правду слишком поздно, когда он уже получил желанный статус наследника. С самого начала Фабьен лгал о своём происхождении, скрывая жалкую судьбу за широкой улыбкой. Сейра никогда не винила его, но чуть позже начала понимать…

Он всегда наблюдал со стороны. Следил за её унижениями, наслаждался и (порой) подначивал остальных. Сам Фабьен будто и не издевался над Сейрой, но очень грамотно управлял другими. Среди восьми Посвящённых она стала главным шутом и первым изгоем. Но даже так… Сейра верила, что Фабьен хорошо к ней относится.

Иногда он тайком утешал девушку. С улыбкой говорил о том, какая она особенная. Фабьен любил гладить её по волосам, с потаённым торжеством восхваляя их редкий цвет.

Сейра мрачно усмехнулась, бросив мимолётный взгляд в зеркало. Её волнистые кудри были тёмно-каштановыми, густыми и мягкими. Не так уж плохо для девушки из Низин, просто… Есть поверье, что наследники семьи Роузвуд всегда рыжие. А из всех Посвящённых только Сейра не отличалась таким цветом волос.

«Они не скрывали своего презрения. Глумились, смеялись над каждым моим неловким словом… И только Фабьен казался другим. Жаль, но в итоге… Он был хуже всех»

Пальцы, наконец, перестали дрожать. Дыхание пришло в норму, и Сейра выпила экстракт из флакона, поморщившись от вкуса. Горечь разлилась по горлу, пропитала внутренности и прогнала остатки дурных воспоминаний. Сейра забылась крепким сном без сновидений… И впервые за долгое время смогла отдохнуть.

— Прошу, подходите сюда! – мистер Райт был дворецким особняка, одним из немногих «разговорчивых» людей в нём.

Полнеющий и лысеющий мужичок, чей возраст отмерил четвёртый десяток. Пухлощёкий, улыбчивый и заядлый театрал: он привносил в этот дом оттенок милой суеты и с удовольствием общался с Посвящёнными. Фабьен и вовсе был его любимчиком…

Сейра едва заметно нахмурилась, поправляя рукава тёмно-синего платья. Оно достигало колен и сильнее всего напоминало форму благородных учениц: тот же белый воротничок, те же пуговички, что застёгиваются у самого горла. Сейра предварительно расчесала свои недлинные волосы и аккуратно подвязала их лентой.

В прошлой жизни она не знала, как ухаживать за такой одеждой, а потому надела всё неправильно, а под конец завтрака и вовсе испортила платье – пролила на него липкий сок. Тогда Ирма громко засмеялась, поминая «нищенку-неумеху», а Сейра густо покраснела, сбежав из-за стола. Позднее её нашёл Фабьен… И с тех пор они всегда встречались в том тихом месте под лестницей.

Сейра сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как сильно ноготки царапают кожу. Она присела на одно из предложенных мест, слушая быстрые слова мистера Райта.

—… ни о чём не переживайте и ешьте досыта! Наши повара приготовили особое меню для Посвящённых. Вам нужно быть сильными и крепкими, чтобы добиться наилучших результатов. Возможно, у вас есть какие-нибудь вопросы?

— Да. – Ирма вскинула брови, без интереса разглядывая ароматные булочки. – Вы знаете, какие именно испытания нас ждут?

— О, юная мисс, об этом не знает даже сам лорд Ирсалис…

Сейра прикрыла глаза, мысленно соглашаясь. Испытания дара – сложная, подчас совсем запутанная система из выборов и последствий. Всех Посвящённых находил сияющий компас эффита, впитавший древнюю кровь Роузвуд. Но даже после Избрания артефакт не угасал. Его стрелки бесконечно двигались, отмечая древние символы, и, одновременно с этим, в особняке появлялись новые комнаты. Проходы, лестницы, таинственные места, неизведанные ранее… Всё здесь работало по странным, неясным законам, и правила этой игры писались на ходу тонкими стрелками эффита. Потому и невозможно предугадать заранее – какие испытания их ждут.

— Сейра. – Фабьен склонился к ней, понизив голос. – Как ты себя чувствуешь? Вчера вечером ты, должно быть, перенервничала… К счастью, немые слуги были поблизости и ничего страшного не случилось.

— К счастью. – хрипло отозвалась Сейра, запивая жгучие чувства горячим чаем.

— Ты… Немногословная, верно? – неловко произнёс Фабьен, удивлённый такой отстранённостью.

— У меня есть правило: не разговаривать во время еды. – сдержанно ответила Сейра, переводя взгляд в окно.

«Дыши глубже. Ещё ничего не случилось, тот день пока не настал, но кожа горит изнутри. Во мне что-то ломается, плюётся ядом и это так… неправильно. Но иного выхода нет».

—  Восславьте Спящего Вседержателя. Восславьте величие Того, кто спит под ногами нашими, ожидая Звёздного часа. Настанет день, и он проснётся, пролитая кровь вернётся, отданная плоть истлеет. И в расколотом небе не будет звёзд – каждое светило падёт на чело его, станет его частью. Пробудившийся канет в первозданном, и солнце погаснет над головой. То будет последний день человечества и его погибель. Славьте Спящего, ибо сон его спасёт души наши.

Ладони сжаты в замок. Мизинцы спрятаны внутрь, дабы переплелись лишь восемь пальцев. Сейра безмолвно молилась с Посвящёнными, опустив голову. Эта традиция повторялась в Октаэдре каждый день, когда солнце находилось в зените.

Тягучий, монотонный, пугающий речитатив вбивался в сознание ржавыми гвоздями, оставляя крупицы смысла: каждый житель Октуса должен помнить о свершённой жертве и непомерной цене за неё. Эта память заставляла их припадать к земле, в слепой надежде услышать пульсирующее сердце Вседержателя.

Молитва завершилась, и лишь тогда учитель приступил к занятию. Он начал с наиболее важной темы: истории Октаэдра. Той, что напрямую связана с Посвящёнными… И Сейра невольно затаила дыхание.

— Вседержатель защитил наш мир от Острозубой Мглы, но раны Его были бесчисленными. Он пал – и тело Его стало землёй нашей. Октус – первая страна, заложенная на месте сердца Спящего. – веско протянул учитель. – Тогда и были избраны первые носители крови. Они услышали безмолвный крик и спустились глубоко под кору земную. Они вкусили плоть Вседержателя и познали саму суть мира, вынесли ценнейший его дар – магию.

Сейра прикрыла глаза. Разумеется, она знала эту историю… Восемь избранных основали Октаэдр, величайшую сердцевину на континенте. Дабы не сражаться за власть, они заключили вечное перемирие в Восьмигранной цитадели. Там же выбрали первого короля Октуса.

С тех пор так и повелось: ни один монарх не может занять трон без одобрения Кровных. Их магия сильна, их власть – бесконечна… Но однажды кое-что изменилось.

— Скажите, учитель… Это правда, что после смуты магия начала иссякать?

Сейра не знала, кто из Посвящённых задал вопрос, но невольно покачала головой. Представители высшего сословия Октаэдра не любили вспоминать об этом… А для Кровных семей подобные слова и вовсе табу.

— Смутное время… Затуманило всем рассудок. – процедил учитель сквозь зубы. – И навлекло великую беду на наши земли.

Посвящённые как по команде смолкли. Никто больше не осмеливался задавать вопросы. Сейра помнила: в прошлой жизни она попыталась спросить, и это закончилось прилюдным высмеиванием. Тогда девушка не понимала, отчего учитель среагировал так резко… Но осознание пришло с опытом.

Никто не любил вспоминать о смутном времени, ибо тогда благородство Кровных пошатнулось. Кое-кто воспротивился монаршей власти и пожелал забрать корону себе, стать первым среди равных. Это привело к страшной резне.