Роль злодейки для финального босса (СИ) - Чар Рина - Страница 38

Раймонд закрыл глаза.

— Мой племянник, — наконец хрипло, через силу вырвалось у него.

Он резко отвернулся, заложив руки за спину, и стал невидящим взглядом смотреть на нашу иллюзорную пару, что всё еще продолжала беззвучно препираться у стола.

— Он… он содержится где-то на территории этой проклятой Академии. Вероятнее всего, где-то глубоко под землей, в точно таком же подпространственном кармане, как этот, только куда более совершенном и охраняемом. Иначе я бы нашел и вытащил его еще много лет назад. Они держат его в заложниках, Агнесса. Поэтому я подчиняюсь.

— У тебя... есть племянник? — только и смогла потрясенно выдохнуть я, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги от масштаба разворачивающейся трагедии.

Я искренне удивилась. В оригинальной игре об этом не было сказано ни единого слова!

Но у него же должны были быть личные мотивы, верно?

Дом Духа и без того был катастрофически малочислен, вот это как раз в лоре упоминалось не раз. А Раймонд, ко всему прочему, являлся прямым выходцем из правящей драконьей династии. Каждый отпрыск такой древней крови был на вес любого драгоценного металла Империи.

У меня в груди защемило. Это была боль по родной душе, а не сожаление об утраченном политическом «активе». Дело было далеко не только в расстановке сил.

— Он почти твоего возраста. Учился на факультете Тьмы и Духа, — продолжал Раймонд. Его голос стал монотонным, будто он зачитывал доклад, а не говорил про родного племянника. — Подающий огромные надежды маг. Любопытный, горячий, упрямый… Слишком упрямый для собственного блага.

— Но я его совершенно не помню, — я глубоко нахмурилась, лихорадочно перебирая в памяти все сюжетные линии, лица фоновых NPC и слухи из игры. — Такое… я бы точно не пропустила.

— Примаю это за как комплимент.

Раймонд беззвучно усмехнулся и, получив желаемое — моё возмущённое лицо, поспешил объяснить:

— Конечно, ты не помнишь, Агнесса. О нём массово и очень тщательно стёрли воспоминания у всей Академии. И сейчас он находится в том пограничном состоянии, когда подобная ментальная магия ещё обратима. Если я его найду… Если успею до того, как его сотрут из реальности окончательно. Но с каждым днём мои шансы тают.

— Что это значит? — нахмурилась я сильнее. — И почему ты так уверен, что подобное вообще может сработать?

— Ты видишь вот такие бреши?

Он плавно указал рукой на небольшое, слабо пульсирующее багровым светом пятно рядом с нашей застывшей иллюзией, которое мерзко искажало пространство. Получается, этот подпространственный карман — не брешь? Они кардинально отличались по своей структуре и цвету.

— Да, — медленно кивнула. — После одного… неприятного события.

— Драконья раса по своей природе и так чувствительна к подобным пространственным аномалиям. Но у меня есть ещё Сила Духа. Она позволяет видеть, стирать и запечатывать саму грань между нашим миром и Бездной, откуда исходят чудовища.

— То есть ты их чувствуешь? — проговорила я скорее как утверждение, хотя понимала механику всего этого с огромным трудом. Чтобы видеть такое, нужно было родиться с этим редким, проклятым даром.

— Я вижу всё это точно так же, как и ты, — проницательно ответил он, внимательно глядя мне в глаза. — Только твоя новообретенная сила — это прямое следствие грубого вмешательства извне. Моя — неотъемлемая часть внутренней сути.

— То есть... То есть ты... — сипло произнесла я, но так и не смогла закончить пугающую фразу. Догадка леденящим комом подступила к горлу.

— Перед самым первым перерождением в момент схватки, когда моя сила окончательно вышла из-под контроля, я начал превращаться в жуткую тварь из Бездны. Однако в последний момент, перед смертью, я смог произнести древнее заклинание... — замолк он ненадолго, но ненадолго. — Сейчас мы находимся в чем-то сродни замкнутой временной петле. Скажем так, Агнесса... я помню всё. Все вероятности. Все прошлые жизни.

Я в шоке прижала ладонь ко рту, подавляя крик, и отшатнулась, едва не упав. Благо, его крепкая рука всё еще надежно удерживала меня за талию.

Голова пошла кругом.

Раймонд всё помнил?! Он знал обо всем с самого начала! Помнил свои мучительные трансформации в монстра, свою агонию, свою смерть от рук главных героев раз за разом?! Он жил в этом бесконечном, круговороте?! Сколько же лет, сколько циклов это уже длилось...

— И как… Как ты ещё вообще держишься в рассудке? — вырвалось у меня шёпотом.

— Потому что теперь я могу сказать с абсолютной уверенностью: с твоим неожиданным появлением начался совершенно новый виток. В системе произошел сбой. И появилась… реальная возможность всё изменить.

Внутри меня всё перевернулось.

Горячие, непрошеные слёзы глубокого сочувствия навернулись на глаза. Я и раньше интуитивно чувствовала, что с ним творилось нечто чудовищное, но истинный масштаб этой трагедии был далеко за гранью моего воображения.

Каково это — просыпаться в первый день учебного года каждый раз, точно зная, что в финале тебя ждёт безумие, мучительное превращение и гибель? Каково — очнуться вновь, помня о своём очередном поражении? Каково знать, что ты так и не смог спасти единственное родное существо из лап тех, кто держит Академию в заложниках?

— Раймонд...

Плевать на Систему и проклятую игру!

Ноги сами понесли меня к нему. Я сократила остатки дистанции, отчаянно обхватила его за талию обеими руками и крепко прижалась мокрым лицом к его широкой груди, прямо в жесткую ткань рубашки, жадно впитывая его успокаивающий запах. И крепко зажмурилась.

— Прости, что я так долго, — прошептала я куда-то в район его ключиц. Голос позорно дрожал, и я больше не пыталась сдержать эти слезы очищения. — Я поверю тебе. И последую за тобой. Я помогу тебе… Слышишь? Мы обязательно ему поможем.

Его тело на мгновение напряглось, чуть дрогнув от неожиданности. А затем его руки медленно, почти робко, словно он боялся меня спугнуть, легли мне на плечи. Я отчётливо почувствовала обжигающее тепло его широких ладоней сквозь плотную ткань мантии. Оно проникало в самую глубину моей истерзанной души, оседая там и запечатлеваясь навсегда.

Спустя несколько секунд одна его рука мягко скользнула выше, на мой затылок. Нежные, почти бережные прикосновения начали успокаивающе скользить по моим волосам. От этих размеренных движений по спине пробежали целые легионы мурашек, а внутри разлилось странное, противоречивое, но такое прекрасное чувство.

Я была в безопасности.

— Благодарю за твои слёзы, — хрипло, очень тихо сказал он, зарываясь лицом в мою макушку.

И в этих простых словах было больше подлинного, глубокого чувства, чем в тысячах вызубренных ванильных признаний в любви из отомэ-игр.

Время в кармане неумолимо поджимало, но мужчина не торопил меня. А я плакала. Рыдала взахлеб. Выливала наружу весь свой накопленный страх, всю панику от смертей, всю растерянность, всю непроглядную тоску по своему прошлому дому, который теперь был физически недостижим. В этот самый момент, в его объятиях, я отчетливо осознала, что никогда не смогу вернуться назад. Честно говоря, мне было и некуда возвращаться. А здесь... здесь я была нужна.

Мне было невыносимо трудно выживать в этом мире, но ему — в сотни, в тысячи раз сложнее. Я всего лишь пыталась отыграть чужую роль, а он — столетиями жил в этом персональном аду.

Отстранившись ровно настолько, чтобы смотреть ему в глаза, я заговорила. Я поделилась абсолютно всем, что знала. Выложила всё как на духу: про игру на моем экране, про жестокую Систему, про механику выборов и системных окон, про вероятности и таймеры, которые, возможно, частично были ему уже известны по прошлым циклам. Рассказала про каноничную «героиню», про её любовные ветки, скрытые сюжетные арки и фаворитов.

Когда поток слов и слёз наконец иссяк, я неловко отстранилась, смущённо и виновато глядя на большое мокрое, потемневшее от моих слез и потекшей туши пятно на его рубашке.