Роль злодейки для финального босса (СИ) - Чар Рина - Страница 37

Неужели вот так жалко и нелепо я выглядела со стороны?! Что за ПМС средь бела дня? Какой ужас, ну просто истеричка! Я ведь всегда пыталась держать лицо и эмоции в руках, а тут такой позорный прорыв...

— Это… как? Что это? — прошептала я одними губами, не в силах оторвать дикий взгляд от своего двойника.

Раймонд, совершенно не обращая внимания на фантомную иллюзию, спокойно налил воды из графина и протянул хрустальный стакан призрачной Агнессе. Та машинально, покорно взяла его дрожащими пальцами.

— Это изолированный подпространственный карман, — тихо пояснил он. Его настоящий голос звучал здесь приглушённо, будто доносился издалека. — Моё личное, авторское творение. Здесь нас не услышат, не увидят и не просчитают. Даже То, что могущественнее нас всех, полагаю, будет слепнуть на границах.

Он сделал медленный шаг ко мне. Я инстинктивно отпрянула. Пятки скользнули по гладкому паркету, и я едва успела осознать, что стремительно теряю равновесие: нога нелепо зацепилась за тяжелую ножку кресла. Серый мир вокруг на мгновение расплылся, и я уже сжалась, приготовившись к болезненному падению на спину…

Но Раймонд уже был рядом.

Двигаясь с нечеловеческой скоростью, он обхватил мою талию сильной рукой, не дав рухнуть на пол. Прикосновение оказалось неожиданно обжигающе ощутимым даже в этой прохладной сероватой дымке, окутавшей комнату.

Боясь пошевелиться, я чувствовала, как его широкая ладонь крепко, но удивительно бережно удерживала меня на весу. В этом собственническом жесте было что-то необъяснимо успокаивающее и в то же время до одури тревожное.

Я не знала, чего от него можно ожидать. И главное — откуда этот персонаж вообще прознал про Систему?!

Несколько долгих мгновений мы стояли так, замерев в неестественной тишине. Его лицо оказалось совсем близко. Черные глаза в этом странном свете казались бездонными колодцами. Я и так в них тонула, а тут и вовсе с концами погрязла! Наконец я судорожно сглотнула и чуть отстранилась, но Раймонд не сразу убрал руку с моей талии.

Не успела я додумать паническую мысль о дистанции, как мужчина ровным, почти будничным тоном проговорил:

— Времени у нас в этом кармане мало, потому начну с самого важного вопроса. Сколько у тебя осталось попыток, Агнесса? Как я понимаю... сегодня минус одна?

Меня будто с головой окатили ледяной водой из проруби. Я обмерла, задохнувшись, не в силах пошевелить онемевшим языком.

Он знал. Он всё ПОНЯЛ!

— Я… Я не… — начала я жалко запинаться, умоляюще и затравленно глядя на него снизу вверх.

— Агнесса, у нас нет времени! — резко произнес он.

Его длинные пальцы слегка сжали мой локоть, заставив повернуться к нему лицом. И я окончательно утонула в его взгляде. В нём не было привычной насмешки, не было игры. Была только жгучая, неотложная серьёзность и… понимание. Глубокое, пугающее, выстраданное понимание того ада, в котором мы оба находились.

— Д-две, — сиплым шёпотом сорвалось с моих непослушных губ. Скрывать правду больше не было смысла. — Всего две жизни осталось.

Уже не наигранный всхлип, который я пыталась сдержать минуту назад, вырвался наружу по-настоящему.

Всё нахлынуло разом, прорвав плотину выдержки. Животный страх перед психопатом Аллиамом, фантомная, обжигающая боль от яда в горле, отчаяние от этой дурацкой навязанной помолвки, чудовищная усталость и многодневное, сводящее с ума одиночество попаданки. Я задрожала, точно от лихорадки.

— Тише. Тихо теперь, — его голос парадоксально стал на удивление мягким, почти бархатным.

Он не стал меня раздраженно трясти или требовать немедленно успокоиться. Его сильные руки осторожно, с какой-то почти трогательной нерешительностью, легли мне на спину, притягивая к своей груди в надежное, успокаивающее объятие.

— Прости, что я опоздал сегодня на аллею, — глухо произнес он. — Меня… непредвиденно задержали.

— Поэтому ты был такой взъерошенный? — прошипела я, уткнувшись носом в жесткие складки его рубашки. И в моем сдавленном голосе вдруг прозвучала нелепая, абсолютно иррациональная ревность к неизвестным обстоятельствам.

— Да, — он коротко, мрачно усмехнулся. И в этой усмешке, провибрировавшей в его груди, снова промелькнуло что-то тёмное и смертельно опасное.

— Кто задержал? — с детской обидой проронила я, упрямо не желая отворачивать голову от его теплого плеча.

— Тот, кто больше тебя никогда не побеспокоит и чаем не угостит, — произнёс он мне прямо в макушку, и я почувствовала лёгкое, невесомое прикосновение к волосам, похожее на смазанный поцелуй. — Этот вопрос уже решён. Окончательно и бесповоротно.

— Понятно, — жалобно икнула я. Наверное, некоторые ответы мне действительно лучше не знать во избежание соучастия в убийстве наследника Великого Дома.

Я попыталась отодвинуться, чтобы собрать жалкие остатки своего достоинства. А то ещё немного такой опеки — и я окончательно расклеюсь. Странное дело: его запах — этот горький шалфей и Тьма — действовал на меня как мощнейшее успокоительное. Всегда. Даже в нашу самую первую встречу. Но только сейчас я это четко, кристально осознала. Хотя еще пять минут назад казалось, что меня уже ничто в этом проклятом мире не сможет утихомирить.

— Агнесса, послушай меня внимательно: помолвку принять придётся, — мягко, но неумолимо произнёс он прямо над моим ухом, не давая отстраниться. — Это единственный социально приемлемый, легальный способ, чтобы ты могла приходить ко мне, не вызывая лишних вопросов у «Системы» и окружающих. Часто и абсолютно без свидетелей.

— Приходить куда? — тут же настороженно уточнила я, всё-таки вынырнув из его объятий и подозрительно прищурившись.

— В мой кабинет. Куда же ещё? — иронично приподнял он бровь, и на его губы вернулась легкая ухмылка. — А ты, маленькая злодейка, о чём успела подумать?

— Да ни о чём таком я не подумала! — густо зарделась я, мгновенно вспомнив наше первое «наказание» от Системы в его личной спальне.

Мужчина сложил руки на широкой груди и тихо, раскатисто рассмеялся, явно наслаждаясь моим смущением.

— Раз уж так всё круто повернулось и мы с тобой в одной лодке, — быстро заговорила я, пока не передумала и пока карман не рассеялся. Я смело посмотрела ему прямо в бездонные черные глаза. — Скажи мне правду. Кто стоит за всем этим?

Он тяжело покачал головой, упрямо поджав губы.

— Этого я не могу тебе сказать. Исключительно ради твоей же безопасности, Агнесса. Поверь, даже если бы ты прямо сейчас узнала имя, это ничего глобально не изменит в расстановке сил. Ты лишь преждевременно раскроешь свою осознанность перед ними. Нужно ли нам сейчас так рисковать твоими оставшимися двумя жизнями?

— Наверное, нет... — неохотно признала я логику.

— Поверь: лучше тебе этого не знать. По крайней мере, сейчас. И… — сделал он паузу, желваки на его скулах дрогнули, — даже если бы я очень захотел сказать, на мне стоит магическая печать.

— Вот как… — поникла я. Ладно, имя зачинщика всех бед под строгим запретом. Впрочем, наличие печати многое объясняло в его поведении. — А что… что вообще тебя сдерживает? Почему ты покорно играешь по их извращенным правилам и открываешь эти проклятые порталы? Ты же Высший маг Духа! Ты сильнее их!

Мужчина не торопился отвечать. Его лицо вновь превратилось в непроницаемую, ледяную маску декана. Я видела, как внутри него прямо сейчас шла жестокая, кровопролитная борьба. И, похоже, весы склонялись не в сторону ответа.

— Ну хоть это-то я могу узнать?! — настаивала я, в моем голосе зазвучали пронзительные нотки отчаяния. — Я тебе и так уже доверила самое страшное — тайну своих перезагрузок! У меня здесь больше никого нет!

Это сорвалось с губ куда болезненнее, чем я планировала. Хотя это была чистая правда: я была совершенно одна с самого первого дня попадания, без малейшей возможности кому-либо рассказать о своем кошмаре.

— Дело не в том, что я не доверяю тебе или не хочу рассказать, — глухо отозвался он.

— Я всё прекрасно понимаю о рисках! Но мы же теперь союзники!