Роль злодейки для финального босса (СИ) - Чар Рина - Страница 20

— Тебе ли говорить о грязных слухах? — зло, с издевкой рассмеялся Люциан, напрочь проигнорировав угрозу. — Тебе, которая прошлой ночью выбегала из…

Я сделала резкий выпад вперед. Расстояние между нами сократилось настолько, что наши лица оказались почти вплотную. Этот неожиданный жест заставил принца поперхнуться на полуслове. Не ожидая от меня подобной дерзости, парень замер. В его ледяных, синих глазах мелькнуло искреннее ошеломление, смешанное с растерянностью.

Губы Люциана дрогнули — вероятно, он хотел что-то сказать, осадить меня, но попросту не находил слов. Его лицо, обычно скрытое за маской спокойного, благородного превосходства, сейчас выдавало целый коктейль противоречивых чувств. Я видела, как его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но он не отступил ни на сантиметр, не попытался разорвать дистанцию.

В его позе чувствовалась напряженная готовность, словно он, затаив дыхание, ждал, что я сделаю следующий шаг.

Я едва удержалась от нервного, истерического смешка. У него там в голове явно шла борьба не на жизнь, а на смерть. Классический синдром собаки на сене: бросить жалко, а признавать свое собственничество — корона спадет. Вроде и не нужна ему эта сломанная игрушка, но и другому в руки он её отдавать не намерен.

— Ты что, ревнуешь? — тихо, с издевательским любопытством спросила я. И этот факт поразил меня даже больше, чем сам вопрос.

Его идеальное лицо мгновенно исказила гримаса яростного отрицания и… густого, смущения.

— Ты совсем из ума выжила?! — он резко отшатнулся, словно его окатило кипятком. Он ожидал от меня истерики, слез, оправданий, но явно не такого прямого удара по эго. — Да я бы никогда! Что ты о себе возомнила, де Раймира?!

— А из-за чего ты тогда так разволновался, Ваше Принцесство? Я просто озвучиваю факты, — констатировала я, глядя на него без упрека, холодно и отстраненно. — Сколько лет я была рядом? Сколько ждала? Сколько радовалась каждой твоей снисходительной подачке? Мы выросли вместе, но для тебя это ровным счетом ничего не значило. До недавнего времени. А как только появилась конкуренция, тебя вдруг задело?

— Ничего меня не задело! То есть... Агнесса! — вспыхнул он, разом растеряв весь свой великосветский лоск и став похожим на мальчишку, пойманного на краже конфет. — Да как ты вообще могла связаться с ним… с этим монстром!

— А тебе какая разница? — жестко перебила я его, наслаждаясь этим смятением. Нет уж, милый, теперь мы играем по моим правилам. — Ну нашла я ночью открытую дверь в спальню декана, и что? Интересно, чем мы с Раймондом там занимались? Могу рассказать во всех пикантных подробностях!

— Сумасшедшая! — прошипел Люциан, покраснев до самых кончиков ушей. И не скажешь, что это чудо передо мной — первый парень на всю Империю! А ведет себя, аки невинная дева на выданье. — Не смей связываться с дар Рашерром! Он опасен!

Я раздраженно покосилась без малейшего пиетета.

В последней сюжетной арке игры, когда оригинальную злодейку вели на плаху, в сознании Люциана вспыхивали обрывки прошлого. Он с глухой досадой вспоминал годы, проведенные рядом с Агнессой, и никак не мог примириться с тем, к чему всё пришло. В тот момент откровения игроки невольно проникались к нему сочувствием. Ведь с его колокольни всё выглядело как предательство старого друга. Мол, она не смогла принять его выбор в пользу святой Аниссы, не сумела смириться, слетела с катушек от ревности.

Но теперь, оказавшись в шкуре самой Агнессы, я видела картину целиком. И понимала: мотивы этого святоши Люциана были далеки от благородства.

Да, до официальной помолвки дело не дошло, однако Агнессе с самого раннего детства вдалбливали в голову одну-единственную мысль: она станет его женой. Ей это преподносили как великую, священную миссию — примирить два враждующих Великих Дома. Или окончательно поработить один из них — это уж с какой стороны посмотреть.

Девочка росла с этим неподъемным грузом. Каждый день, каждый урок этикета, каждая изнурительная тренировка — всё вело к этой единственной цели. И когда в Академии внезапно появилась Главная Героиня, отодвинув её в сторону, естественная реакция Агнессы была вовсе не «капризом ревнивой истерички».

А чего они, Бездна их побери, хотели?!

Чтобы она с улыбкой сказала: «Хорошо, дорогие, совет да любовь! А свои годы каторжной подготовки, сломанное детство и, самое главное, свои растоптанные чувства я просто выброшу на помойку»?

Именно поэтому сейчас во мне зрело стойкое неприятие Люциана. Если бы они действительно были друзьями, он бы не допустил и половины того, что произошло.

Будущий Глава Дома Света был отнюдь не глуп. Он прекрасно осознавал свою значимость и отлично видел слепую преданность Агнессы. Но вместо того, чтобы расставить все точки над «i», он сознательно, годами держал её в подвешенном состоянии. Позволял надеждам расти, но не давал им опоры.

И это было самым горьким. Даже не предательство, а трусливое, молчаливое попустительство, превратившее чужую жизнь в разменную монету для поднятия собственного эго.

— Благодарю за искреннее беспокойство, — снисходительно произнесла я, стараясь вытравить из голоса любые эмоции. Только абсолютное хладнокровие могло пробить эту стену самолюбия. — Но я как-нибудь сама решу, с кем мне опасно, а с кем — просто скучно.

Таймер в моем сознании начал пульсировать.

{Время: 28:14... 28:13...}

Пока мы препирались и играли в догонялки, половина отведенного срока испарилась. Катастрофа была неминуема.

— Мне тебе приказать, Агнесса? — внезапно посуровел Люциан.

В его голосе впервые зазвучали нотки не уязвленной мальчишеской гордости, а властности. Привычка определять чужую судьбу. Право командовать теми, кто ниже по положению.

Если бы Дом Тьмы не был искусственно ослаблен и порабощен, мы бы стояли здесь на равных. Только истинная Тьма могла с легкостью, играючи противостоять этому слепящему Свету.

— Приказать? И что тебе это даст? — притворно задумалась я, изящно поднеся палец к подбородку. — Ах да… Лишь моё окончательное разочарование. В тебе. Но это столь незначительно для будущего Главы, что можешь даже не брать в голову.

— Агнесса! — рявкнул парень, делая еще один угрожающий шаг.

— Что «Агнесса»?! О! А знаешь что? У меня возникла гениальная встречная идея, — сладко, хищно улыбнулась я, хотя внутри всё скреблось от паники. Как он смел повышать на меня голос? Чего доброго, еще свяжет магией, как давеча Элион с ножом! — Давай заключим сделку, Ваше Высочество. Ты прямо сейчас навсегда отказываешься от общения с Аниссой. А я, так и быть, тотчас прекращаю любые взаимодействия с магистром Раймондом. Идет?

Парень невольно отшатнулся, словно его ударили. Его аристократическое лицо мгновенно побелело. Мой выпад пришелся явно ниже пояса.

«Да простит меня магистр дар Рашерр за такую дерзость, — мысленно взмолилась я. — А еще лучше — пусть никогда не узнает об этой сцене!»

И в этот самый момент фиолетовое окошко Системы на периферии зрения едва ли не вспыхнуло неоном. Клюнуло!

В оригинальном сюжете игры существовала одна незначительная, но крайне полезная фигура — этакий пассивный, вездесущий источник сплетен. Местная «свободная пресса», которая иногда подкидывала Главной Героине ценную информацию о любовных интересах. По канону её маршрут должен был лежать строго за Аниссой. Но сейчас что-то пошло не так.

Хотя нет. Всё верно!

Глядя на бледное, искаженное обидой лицо Люциана, я вдруг осознала кое-что критически важное. Главный персонаж сейчас находился прямо передо мной. Шпионка кралась не за мной. Она шла за ним!

Её совершенно не интересовало, чем в темном крыле Библиотеки занималась изгнанная злодейка. Зато реакция Светлого принца Люциана, его неприкрытая ревность, его отчаянная попытка меня контролировать — это же чистый, высокооктановый двигатель для сюжетного механизма!

Я могла не просто отшить этого святошу на некоторое время, но и использовать его. Повернуть саму суть квеста себе на пользу.