Шайтан Иван 12 (СИ) - Тен Эдуард - Страница 21

Констанция покачала головой и снова улыбнулась.

«Князь, князь…? Даже служанку мне такую подобрал — на все руки от скуки. Интересно, что скрывает Арина, чего не знаю я?»

Но спрашивать не стала. Знала: скажет сама, когда придёт время.

Лондон. Особняк Эмерстонов.

Глава клана Эмерстонов, Оливер, был удивлён столь поздним визитом младшего сына. Встревоженный вид Майлока обеспокоил его не на шутку.

— Что-то случилось, Майлок? — спросил он, откладывая бумаги.

— Да, отец.

В кабинет неслышно вошёл Ричард.

— Вы не возражаете, если я буду присутствовать?

— Проходи, Ричард, — разрешил отец, не сводя глаз с озабоченного Майлока.

Майлок коротко изложил суть проблемы — как мог, сжато и по существу. Отец выслушал его, не перебивая, лишь иногда хмурил брови.

— Скажи, Майлок, — после долгой паузы спросил Оливер. — А почему бы тебе не жениться на княгине? Есть какие-то препятствия?

Майлок замялся. Замялся так явственно, что это не укрылось ни от отца, ни от брата.

— Да, отец, — ответил он наконец. — И весьма серьёзные. Я не хочу обсуждать это.

— Что-то связанное с имуществом княгини?

Майлок вздрогнул — от неожиданности или от того, что отец попал в самую точку.

— Не удивляйся, — снисходительно усмехнулся Оливер, заметив его растерянность. — Самая частая причина, когда речь заходит о замужних женщинах или вдовах.

Он откинулся в кресле, задумчиво глядя на Майлока.

— Хотя надо признать: княгиня умна, этого у неё не отнять. Чуть более месяца в Лондоне — и уже получила приглашение от самой королевы погостить во дворце. Не укладывается в голове: чем она смогла так заинтересовать Викторию, что так стремительно приблизилась к ней?

Оливер погрузился в размышления. В кабинете повисла тишина.

— Я просил Констанцию отказаться от приглашения, — тихо сказал Майлок. — Но она уверена, что это негативно отразится на мне и на вас.

— Умна, — повторил Оливер, теперь уже с уважением. — И совершенно права, Майлок. Зная нашу королеву, нетрудно догадаться, какие последствия грозили бы нам. Одно её неудовольствие — и всё, создаст столько проблем, что не распутаешь. Обида королей сравнима с засухой или неурожаем. Она губит неспешно, но неотвратимо.

Оливер встал, подошёл к сыну, положил руку ему на плечо.

— Остаётся только благодарить княгиню за то, что она подумала о нас. А ты, Майлок, отнесись к этому как зрелый муж, а не как глупый влюблённый юнец. Вырази ей нашу благодарность. Окажи всяческую поддержку. И запомни: иногда самое мудрое, что можно сделать — это уступить.

Майлок поднял голову. В глазах — благодарность и облегчение.

— Да, отец. Исполню, как ты велишь.

Ричард, всё это время молча стоявший у камина, чуть заметно кивнул.

— Позволь и мне, отец, выразить княгине своё почтение? — спросил он. — Думаю, ей не помешает знать, что у неё есть друзья среди Эмерстонов.

— Позволяю, — кивнул Оливер. — И даже настаиваю. Умные люди нынче в цене. А княгиня, похоже, из их числа.

Майлок поклонился и вышел. Ричард — за ним.

Оливер остался один. Подошёл к окну, посмотрел на ночной Лондон.

— Княгиня Оболенская, — подумал он. — Что же ты за птица такая? И откуда ветер занёс тебя к нам? Чую я, неспроста всё это. И чем дальше — тем интереснее будет.

В Константинополе сильно похолодало. С моря дул пронизывающий ветер, и даже привычные к такой погоде местные жители кутались в тёплые бурнусы и халаты.

Анвар прибыл с единственной целью — передать английскому агенту сумму, равную десяти тысячам рублей, в той валюте, которую тот попросит. Встреча состоялась в последний четверг месяца, в знакомой маленькой кофейне.

— Здравствуйте, уважаемый! — вежливо поздоровался Анвар, присаживаясь напротив. — Я вижу, вы чем-то огорчены? — заметил он нахмуренное лицо агента.

— Да, — нехотя ответил тот. — Кое-какие неприятности по службе.

— Мне поручено передать вам сумму в тысячу фунтов, — тихо сказал Анвар, оглянувшись по сторонам. — В валюте, которая вас устроит.

Агент заметно оживился. Глаза его, ещё минуту назад потухшие, вновь загорелись деловым блеском.

— Я бы хотел получить в фунтах, — сказал он. — Золотом.

— Хорошо. Завтра в полдень я подъеду к кофейне и передам вам посылку.

Анвар кивнул и бесшумно исчез так же внезапно, как и появился.

Флетчер — а это был именно он — в приподнятом настроении вернулся к себе. Сумма вознаграждения оказалась приличной. Даже более чем.

Он сидел за столиком потягивая кофе. Независимо от его желания мысли сами собой перенеслись к подсчётам — сколько скопилось на разных счетах в разных банках.

«Так… четырнадцать тысяч фунтов стерлингов, если учесть те, что лежат в банке Англии, — прикинул он. — А с сегодняшними… того гляди, и все пятнадцать набежит.»

Такая сумма приятно грела душу. Значит, не напрасны годы лишений и опасностей, проведённых в колониях и заморских странах. Оставалось окончательно решить вопрос с отставкой. Но для этого нужно было пережить ещё один неприятный разговор.

Досада охватила Флетчера, когда его экипаж подъехал к английскому посольству. Предстоящая беседа с послом не сулила ничего хорошего.

Новый посол приехал в Константинополь с одной целью — сделать быструю карьеру. И тут, как назло, такая неудача: провал операции на границе. Флетчер прекрасно понимал, что его сделают крайним. Впрочем, он не боялся оргвыводов — человек опытный, он был готов к любому повороту событий.

Как и ожидалось, посол начал разговор с обвинений.

— Полковник, — заговорил он ледяным тоном, — вы не представляете, в какое неловкое положение поставили меня ваши… скажем так, просчёты. Операция провалена. Деньги потрачены. И немалые, замечу.

Посол не преминул указать на значительные суммы, выделенные на подкуп, вознаграждение наёмников и прочие «сторонние расходы». Флетчер слушал молча, глядя на него с лёгкой грустью и сожалением — так смотрят на ребёнка, который пытается учить взрослого жизни.

— Сэр, — наконец произнёс он, когда посол выдохся, — я больше десяти лет сижу в этой дыре. И вынужден общаться со всяким отребьем, которое не имеет ни малейшего понятия о дисциплине и организованности. И вы пытаетесь сделать меня ответственным за провал? Боже мой, сэр! — Флетчер выделил последнее слово с почти театральным пафосом. — Всё, что я знал, я изложил в рапортах и докладных записках. От моей персоны вы можете отстраниться — это ваше право. Но от финансирования операции — нет.

— На что вы намекаете, полковник? — посол заёрзал в кресле.

— Ни на что не намекаю, сэр. В последнем рапорте я чётко и ясно выразил своё непонимание по поводу финансирования. Три тысячи лир — пускай даже золотых — на пять тысяч наёмников? Вы считаете это достаточным?

Флетчер умудрился сэкономить и на этой сумме. Пятьсот золотых осели в его собственных карманах — «командировочные», как он про себя называл эти деньги. Сколько оставил себе посол, Флетчер даже не пытался прикидывать. Считать деньги в чужом кармане неприлично. А он был порядочным человеком. По крайней мере, он сам себя таковым позиционировал.

Посол побагровел, но промолчал. Оба понимали: посол прокололся со своей жадностью, и если начнут разбираться, он однозначно утонет.

— Хорошо, полковник, — выдавил посол наконец. — Я подумаю, что можно сделать. Но в следующий раз — не надейтесь на мою помощь. Вы меня поняли?

— Так точно, сэр, — Флетчер поклонился и вышел.

На улице он глубоко вздохнул. Холодный константинопольский воздух обжёг лёгкие, но почему-то показался сладким.

«Отставка, — подумал Флетчер, садясь в экипаж. — Возможно скорая отставка. Ещё немного — и прощай, эта проклятая дыра. Здравствуй, Англия. Здравствуй, спокойная жизнь.»

Экипаж тронулся. За окнами проплывали огни вечернего города — чужого, но ставшего привычным за эти десять лет.