Шайтан Иван 12 (СИ) - Тен Эдуард - Страница 17

— Бери, не тушуйся, уж больно дело срочное.

Вечером вернулся дворник и передал ответную записку, в которой был указан адрес и время встречи.

Поинтересовавшись адресом у дворника, Пушнов прибыл на встречу. В квартире его встретил жандарм в форме штаб-ротмистра.

— Здравствуйте, господин… — спросил жандарм.

— Пушнов Александр Сергеевич.

— Вы просили о встрече, я слушаю вас.

Пушнов достал свой документ и протянул его жандарму. Как и подпоручик на границе, штаб-ротмистр тоже впервые видел подобное. После тщательного прочтения он с изменившимся лицом посмотрел на Пушнова уже совсем по-другому.

— Я прибыл в Москву из Парижа с поручением от руководителей революционной организации «Земля и воля», прошу заметить, штаб-ротмистр, — от руководителей боевого крыла. Вот образцы воззваний и прокламаций, а также пособий по организации беспорядков. Вот записи текстов, которые я должен был передать устно, и векселя в кредитный банк на тридцать тысяч рублей серебром. Со мной должны связаться — их представитель в Москве. Когда точно — не знаю. Примите к сведению: готовится нечто очень серьёзное. Будьте максимально аккуратны при разработке этой группы. Вы не представляете, чего нам стоило внедриться к ним и добыть эти сведения.

Я ещё побуду некоторое время в Москве. Как только вы разработаете группу, если я буду в городе, меня следует арестовать вместе со всеми, а после отправить в Петербург. Слежку за мной установите тонко, но так, чтобы её заметили со стороны. Наверняка меня будут отслеживать товарищи. Как только они заметят слежку, возможно, переведут меня в нелегалы и определят на постой к себе. Помните, штаб-ротмистр: работайте аккуратно, постарайтесь не подставить меня. Иначе годы работы пойдут насмарку, а меня просто зачистят.

Пушнов нагнал тумана и жути — всё как учил командир.

Штаб-ротмистр проникся его словами и пообещал доложить начальству, а также проявить максимум оперативности и осторожности.

Московский жандармский дивизион

Начальник 1-го отделения полковник Жарков Илья Петрович с интересом слушал доклад штаб-ротмистра.

— Он предоставил документ, подтверждающий его полномочия?

— Так точно. Я впервые видел сей документ. Но он соответствует описанию.

— ГРУ, — задумчиво произнёс полковник, изучая документы, предоставленные неизвестным агентом неизвестного ГРУ. — Даже расшифровка иносказательного текста. Надо признаться, сделана большая работа. А это номера банковских векселей. Что же, нам практически на блюдце преподнесли товарищей из «Земли и воли», как я понимаю, боевиков. Осталось не оплошать нам. Борис Архипович? — обратился Жарков к подполковнику, присутствующему при докладе ротмистра. — Возьмите под свой личный контроль и проследите за выполнением просьб агента.

Московские жандармы сработали очень грамотно и оперативно. Ровно через неделю Пушнова арестовали и поместили в камеру тюрьмы жандармского дивизиона. В камере на четыре человека уже находилось двое; одним из них был Проскурин. Пушнов сделал вид, что не знаком с ним.

Поздно ночью Проскурин присел рядом и тихим шёпотом стал делиться с Пушновым:

— Нас накрыли вчера одновременно, почти всё руководство группы. Это Свайников, нас обоих взяли на конспиративной квартире. Сколько из нас арестовали — мы не знаем. Среди нас оказался провокатор. На допросе всё отрицай. О тебе знал только я. Даже если докажут, что ты общался со мной, в крайнем случае скажешь, что передал письма. Кто я, ты не знаешь. Дальше сам. На тебя у них, скорее всего, ничего нет. Или старые грешки имеются?

— Не без этого. Ладно, сам разберусь, не впервой, — вздохнул Александр.

Рано утром Пушнова вызвали на допрос.

В допросной его ожидал штаб-ротмистр Котов. По его виду было заметно, что последние сутки дались ему непросто.

— Доброе утро, Александр Сергеевич. Прошу вас, присаживайтесь. Угощайтесь без стеснения. — Котов указал на чай, бутерброды, бублики и пряники. — Простите за неудобство, вас переведут в одиночную камеру. Пару дней — и отправитесь в Петербург. Всё, как вы просили. Максимально правдоподобно.

— Расскажите, как всё прошло, — спросил Пушнов с набитым ртом. Бублики были чудесными, ещё тёплыми.

— Всё прошло по плану. Четыре дня плотной слежки — и разом накрыли пять адресов. В первой волне арестовали семь человек, во второй нашли товарища послабее, разработали, и в результате — ещё пять человек. Нашли тайник с оружием. В основном охотничьи ружья, пистолеты. Приличное количество — больше двухсот единиц. Ещё планировали закупить ружья и боеприпасы. Они имели выход на типографию Родмана и оплатили часть заказа на листовки с воззваниями и прокламациями. Готовились серьёзно и основательно. Небольшая часть по объективным причинам смогла избежать ареста, но уверяю вас: мы их найдём. Начальник дивизиона просил передать вам огромную благодарность за сведения, добытые вами. Ваш вклад неоценим. Он просил узнать у вас: можем ли мы передать вашему руководству благодарность на ваше нынешнее имя, или у вас есть псевдоним?

— Не стоит затруднять себя. Всё равно я буду докладывать своему начальству, и, поверьте, не обделю себя хвалебными эпитетами.

Ротмистр от души рассмеялся.

— Вы ешьте, Александр Сергеевич. В камере вам дадут тёплое одеяло и вещи. Знаете ли, обогрев у нас очень слабый.

— Спасибо, но в начале поместите меня в камеру с моими товарищами на час. Возьму пару бубликов и пряников.

— Да пожалуйста. Дежурный, увести арестованного!

Пушнов вернулся в камеру.

— Ну как ты? — с тревогой спросил Проскурин.

— Да никак. С вами мой арест не связан. Вычислили меня по моим старым грехам. Думал, позабыли про меня. Нет, помнят. Ничего особого предъявить мне не могут, днями этапируют в Петербург, там видно будет. Вот держи, угощайся.

— Ого, бублики, свежие. С чего такая милость?

— Следователь задабривал. Я же дворянин, хоть и худородный.

— Вот всё мозгуем, кто нас предал, — задумчиво сказал Проскурин. — А мы ведь практически были готовы к выступлению.

— Даже не знаю, что сказать. Я не в курсе ваших дел, представления не имею, кого с чем связать, — вздохнул Пушнов. — Надеюсь, смогу отвертеться. По прошлым делам ничего серьёзного.

Дверь со скрипом открылась:

— Пушнов, с вещами на выход!

Утром следующего дня Пушнова посадили в арестантскую карету и вывезли за город, где на одной из станций он пересел в обычную почтовую карету со всем своим небольшим багажом. По прибытии в Гурово он доложил генералу Леднёву, который замещал князя Иванова-Васильева.

— Здравия желаю, ваше превосходительство.

— Здравствуйте, Александр Сергеевич. Рад вашему благополучному прибытию!

— Благодарю, Алексей Дмитриевич. Всё прошло по плану. Незапланированная поездка в Москву позволила московской жандармерии выявить и арестовать руководство боевой группы «Земли и воли».

— Прекрасно. Благодарю вас, Александр Сергеевич, за хорошо проделанную работу. Князь по достоинству оценит ваши труды. А сейчас вам предстоит самое важное. Жду от вас подробный доклад о всей вашей работе, а также встреча с начальником аналитического центра графом Васильевым.

Пушнов с усилием подавил в себе желание облачиться в мундир с погонами штаб-капитана и наградами. Понимая опрометчивость подобного поступка, он надел скромное платье небогатого безземельного дворянина.

Аналитический центр располагался в неприметном особняке на Второй линии. Неподалёку находился полицейский пост. Внутри здания дежурил жандармский чин. Внимательно осмотрев посетителя и проверив разовый пропуск, он кивнул:

— Второй этаж, направо.

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — негромко поздоровался Пушнов.

— Здравствуйте, Александр Сергеевич. С нетерпением ждал вас, — приветливо улыбнулся старый граф. — Хочется узнать новости из первых рук. Прошу вас, присаживайтесь.

Пушнов удобно расположился в кресле. Разговор с графом продлился до позднего вечера с перерывом на ужин. Граф был дотошен и основателен, постоянно переспрашивал и уточнял. После ужина к ним присоединился заместитель графа — Валерий Ильич Седов. В новом составе Пушнову пришлось отвечать на вопросы уже двоих. Только к десяти часам вечера его отпустили — изрядно утомлённого и выжатого как лимон.