В синем море, в белой пене (СИ) - Распопов Дмитрий Викторович - Страница 25

Сергио кивнул.

— Всё так и есть. Мне бы пришлось уезжать, а так у меня была веская причина подождать в Риме подольше.

— Ладно, я тебя не осуждаю, но могу я наконец узнать, на что ты сторговался со Сфорца? — поинтересовался я, — а то уже наверно все знают об этом кроме меня.

Сергио пересказал мне всё, о чём были переговоры во Флоренции, а это значило, что ему с Медичи и правда удалось продавить Франческо Сфорца на почти всё, что мы хотели.

— Молодец, отлично провёл переговоры! — похвалил его я.

Граф лишь иронично мне поклонился.

— А теперь ответь мне, что ты сам забыл здесь? — поинтересовался он в свою очередь у меня.

— Тебе какую, официальную версию или сразу с той, ради чего я приехал? — улыбнулся я.

— Давай обе, мне уже интересно стало.

— Хочу попросить у папы благословение на паломничество к Гробу Господню, а под этим прикрытием пограбить африканское побережье.

— Сеньор Фелипе и сеньор Аймоне вернулись, — сразу понял он мою задумку.

— Угу, я оставил их в Аликанте готовиться к навигации следующего года, — кивнул я.

— Идея кончено хорошая, и безусловно богоугодная, — задумался он, и затем неожиданно выпалил, — я еду с тобой.

— А? Что? — удивился я, — у меня были на тебя другие планы!

— Я тоже хочу быть паломником, — покачал он головой, — всегда об этом мечтал, ещё с детства.

— Ну тогда у нас большие проблемы Сергио, — я внимательно посмотрел на него, — я думал оставить на хозяйстве тебя, ты ведь понимаешь, что я не могу просто так всё бросить и оставить на самотёк?

Он задумался и вздохнул.

— Бернард? Алонсо? — предположил он.

— У них нет должного опыта, а также уважения от других людей, с которыми мы с тобой общаемся, — я покачал головой, — к тому же, я хотел попросить у тебя совета об одной вещи, которая меня сильно беспокоит.

— Что это? — поинтересовался он.

— Марк предал меня и убил свою девушку, а затем Жюльетту, которую он видимо заставил помогать себе в попытке отравить меня, — сказал я, заставив его удивлённо на меня посмотреть.

— Я надеюсь он перед смертью достаточно помучался? — поинтересовался у меня граф.

— Он жив и даже вполне себе наверно доволен жизнью, — заметил я, — инквизиторы его отпустили, поскольку, по-видимому, у меня появился враг из Гранадского эмирата. Он настолько сильно хотел меня убить, что не поленился сам приплыть в Аликанте и раздобыть сильный яд, который не встретишь нигде в Европе. Так что ты думаю понимаешь, что я больше хочу узнать, что это у меня за новый враг такой, чем сварить заживо в масле неблагодарного французского мерзавца.

Мои слова повергли Сергио в глубокую задумчивость и только спустя минуты три раздумий, он поднял на меня взгляд.

— Я понял, о чём ты хочешь попросить меня, но я придумал решение лучше. Тебе только будет нужно уговорить его, служить тебе.

— Да? Можно больше подробностей? — моему удивлению не было предела, я даже ему не сказал, что хотел бы, чтобы он нашёл мне человека, который мог бы на постоянной основе заниматься поиском информации.

— У Его высочества Альфонсо, было несколько советников, как ты знаешь, — начал он, — но был один конкретный, который докладывал о своих результатах только ему.

Его слова меня крайне заинтересовали.

— Продолжай, мне становиться всё интересней, — поторопил я его.

— Антонио Беккаделли, более известный при его дворе, как Палермитанец, — с улыбкой продолжил Сергио, — учёный, поэт, дипломат и основатель академии Портикус Антониана, где всех желающих дворян обучают изящным искусствам.

— Дипломат… — вычленил я самое важное, из всего его длинного предложения.

— Да, Антонио Беккаделли подсказывал Его высочеству Альфонсо, кто из молодых людей годится для дипломатической работы, и он же руководил всеми послами во время их миссий в другие страны, — кивнул Сергио, — так что думаю ты понимаешь уровень доверия короля к этому человеку.

— Чем он занимается сейчас? — поинтересовался я.

— Воспитывает сына нынешнего короля, — кратко ответил граф.

— И ты думаешь, он сможет организовать у меня работу службы, которая будет присматривать не только за слугами и ближайшим окружением, но и вообще за всеми, с кем мы контактируем? — уточнил я у Сергио.

— А чем это отличается от работы посла? — вопросом на вопрос ответил он мне.

Крыть мне было нечем, так что я поинтересовался.

— А чем я могу заинтересовать такого человека, как он? Он явно не бедствует.

— Ну, ты же у нас мастер уговоров, — Сергио хитро улыбнулся, — вот и договорись с ним.

— Да, ты мне прям помог, — вздохнул я, — тогда я из Рима поеду в Неаполь, поскольку если ты твёрдо намерен плыть со мной в паломничество, то нужно найти человека, и показать ему нашу кухню, чтобы он мог ещё во всём разобраться, пока мы оба здесь.

— Затягивать с этим точно не стоит, — кивнул Сергио и затем широко зевнул, — ну на этом всё Иньиго, если ты не против, я бы хотел ещё поспать в объятьях любимой девушки.

— Всё, уже ухожу! — поднялся я и простившись с ним, пошёл на выход.

— Я поеду с тобой в Неаполь, — догнал его голос, когда я подошёл на выход, — может чем помогу тебе заинтересовать Антонио.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарил его я и вышел на улицу.

Остаток дня был наполнен суетой и встречами с учителями, Петером Шёффером, которого я познакомил с армянином и договорился на печать книг по его трудам, также потом встретился с Веспазиано да Бистиччи, который пообещал эти книги продавать, как в своих магазинах, так и в лавках своих друзей, и с чувством выполненного долга вернулся во дворец Борджиа, где меня поджидал сам Латино Орсини.

— Иньиго, — улыбнулся он мне, протягивая руку и я, поцеловав перстень, поздоровался с ним, — ваше преосвященство, какой приятный сюрприз! А я только сегодня послал солдат чтобы узнать, когда могу с вами встретиться.

— Мне передали, — кивнул он, — поэтому Родриго и предложил мне поужинать с вами, а я не стал отказываться.

— Благодарю вас, ваше преосвященство, — я поклонился Родриго Борджиа, обращаясь к нему официально, поскольку Латино Орсини не был нашим близким другом, в отличие от Алена де Коэтиви, — за приглашение, его преосвященства.

— Прошу к столу, я прикажу слугам накрывать, — улыбнулся Борджиа, приглашая нас в обеденный зал.

— Как у вас дела, ваше преосвященство? — я сел поближе к кардиналу, — прошу простить моё любопытство, но я давно не был в Риме.

— Родриго мне сказал, цель твоего прибытия, — кивнул он, — очень достойно Иньиго!

— Благодарю вас, ваше преосвященство, — поклонился я ему.

— Дела? — он посмотрел на Родриго Борджиа, который сделал вид, что он нем, как рыба, — в общем, как ни странно, но в целом всё хорошо. Воюем потихоньку с Колонной и их союзниками, но без громких эксцессов.

— Мир вас не берёт? — печально улыбнулся я.

— Столетия ненависти и вражды никуда не делись Иньиго, — Латино Орсини пожал плечами, — но сейчас хотя бы договариваемся, по большинству вопросов.

— Как дела у Джованни? — поинтересовался я.

— Анна родила, двойню, — улыбнулся он, — так что он сейчас на седьмом небе от счастья.

— Нужно будет заглянуть к нему и подарить что-то, — решил я, — что его бы порадовало, ваше преосвященство?

— Деньги, Иньиго, — хмыкнул тот, — дети и молодая жена поглощают их со страшной скоростью, так что пятьсот флоринов будет вполне достаточно.

— Благодарю вас, за подсказку, так и сделаю, — снова склонил я голову перед кардиналом.

— Так ты просто хотел поговорить со Святым отцом о паломничестве и всё? — сменил он тему.

— Хотел ещё спросить его про Орден Святой Марии Вифлеемской, который он организовал несколько лет назад, — ответил я, — насколько я знаю, его создавали для освобождения острова Лемнос от турок и защиту Эгейского побережья?

— Всё так Иньиго, — подтвердил Латино Орсини, — но кроме самого магистра, в него входит не больше десятка рыцарей, поскольку в отсутствии финансирования, сам знаешь, интерес в данному начинанию папы быстро угас у остальных желающих в этом поучаствовать.