В синем море, в белой пене (СИ) - Распопов Дмитрий Викторович - Страница 18

— Диего подготовьте верительные посольские грамоты для маркиза де Мендосы, он едет послом к королю Хуану.

Его слова тут же заткнули остальных дворян, которые возмутились тем, что какому-то карлику доверяют такие важные переговоры, но Энрике IV когда ему что-то взбрело в голову, мог отступить только под напором непреодолимых трудностей или же всеобщим неодобрением советников. В этом же случае, мой отец лишь кратко заметил, что идея в общем-то хорошая, главное только убедить в этом короля Арагона, я уже молчу про архиепископа Толедо, который громко и во всеуслышание стал говорить, что это лучшая идея из всех, что только может быть. Таким образом совет оказался разделён во мнениях: три голоса против, один за и один воздержался, что для короля стало подтверждением собственных мыслей и он попросил меня не задерживаться в Сарагосе, и возвращаться обратно, поскольку они остановятся в Барселоне и будут ждать там моего возвращения.

— Ну и чтобы оказать нашему маркизу поддержку в этом нелёгком деле, — внезапно добавил Каррильо де Акунья, — я поеду с ним.

Эти слова окончательно решили формирование посольства в мою пользу, так что раздав указания всё подготовить для нашего с архиепископом отъезда, счастливый и довольный король отправился к себе, сопровождаемый кидающими на меня гневными взглядами дворян, которым определённо не понравилось то, что я привлек к себе столько внимания Энрике IV, и более того, он ещё и согласился на то, что я предложил.

28 октября 1462 A . D ., Сарагоса, королевство Арагон

Поскольку всё было мной спланировано заранее, то отряд с Бернардом, Гвидо, обоими врачами и моей охраной всё время перемещался за мной по суше, так что увидев, что я сошёл на берег в Валенсии, мы довольно быстро воссоединились и направились в столицу, уговаривать короля Хуана порешать эту войну быстрее, чтобы я не тратил на это своё драгоценное время.

Нужно было хорошо подготовиться к представлению королю, в качестве посла от Энрике IV, так что я заезжал во все крупные города по пути, в том числе и мятежную Барселону, чтобы выбрать поистине достойные подарки королю и королеве. Архиепископ, сопровождающий меня везде, смотрел за этой суетой с улыбкой, и даже подсказывал мне, что взять получше и покрасивее, чтобы угодить подарками. Он всё прекрасно понимал без слов, зная почти весь мой план. Почему почти? Потому что даже ему я не стал рассказывать то, что собирался предложить Хуану, поскольку узнай он об этом, то точно не стал бы так радоваться моему предложению, как, впрочем, и защищать меня перед королём. Но, на моё счастье, Хуан II был хорошим королём, не хуже своего покойного брата, умеющим держать когда нужно язык за зубами. Так что очередная наша с ним маленькая тайна, я был уверен, останется тайной для всех остальных.

Где остановится в городе, у меня даже не возникло сомнений, так что уже скоро я принимал льстивые заверения Матео, хозяина гостиницы, что он бесконечно счастлив принимать меня у себя. Узнав, что среди гостей есть ещё и архиепископ Кастилии, он так вообще едва не порхал от радости, угождая всем и вся.

И, разумеется, такая новость не смогла долго продержаться в стенах таверны, поскольку уже всего через три часа после нашего приезда, к нам примчался послушник и сказал, что архиепископ Сарагосы просит о встрече с нами. Каррильо де Акунья посмотрел на меня, давая принять решение.

— Мы с Хуаном друзья, — заверил я его, обращаясь к молодому парню, который даже заикаться стал от волнения, — и конечно же, если его преосвященство почтит нас своим визитом, мы будем только рады с ним поговорить.

Низко поклонившись нам, парень умчался, мы пошли одеваться во что-то приличное для подобного уровня встречи, и уже через час я лицезрел самого Хуана де Аргона. Который за то время, что мы не виделись, даже внешне стал истинным архиепископом. Чуть тучным, со спокойным лицом, только глаза его остались прежним, живыми и смотрящими на мир с большим интересом.

Дружба дружбой, но его высокое положение, а также куча свидетелей нашей встречи, заставили меня наклонить голову, и с поклоном поцеловать перстень на протянутой руке.

— Ваше преосвященство, рад вас видеть, — скромно сказал я, обращаясь к нему.

Два равных по сану иерарха церкви с любопытством смотря друг на друга поздоровались, и Хуан предложил провести приватный разговор. Мы переместились в выделенные мне комнаты, где в отсутствии посторонних, он запросто обнял меня, и жамкал минут пять, говоря, как они с Виленой соскучились по мне и Пауле.

— Нам кстати Паула недавно прислала письмо, — сев за стол, он рассказывал мне новости, — в нём рассказала о смерти мужа и желании увидеть нас, но дела не дают ей этого сделать.

Я краем глаза видел, что Каррильо де Акунья внимательно за всем наблюдает и явно сделал свои выводы, видя, как мы близки с Хуаном.

— Простите ваше преосвященство, — Хуан повернулся к Каррильо де Акунья, — но я так давно не виделся с Иньиго, что не смог больше терпеть.

— Ваше преосвященство, не стоит извиняться, — легко отмахнулся тот, — Иньиго мне неоднократно рассказывал, что вы весьма дружны, впрочем, как и мы с ним, так что считайте эту встречу, просто посиделками близких друзей.

Хуан посмотрел на меня, и я кивнул, подтверждая его слова.

— Отец беспокоится, — он перешёл к делу, поскольку явно не только затем, чтобы поздороваться со мной примчался в таверну на ночь глядя, — узнав, что вместе с тобой прибыл сам примас Кастилии. Вы послы от Энрике?

— Да, Хуан, — ответил я, — и хотели бы встретиться как обычно, сначала негласно, а потом уже, как посольство.

— Я передам ему, — Хуан благодарно посмотрел на меня, — и надеюсь, что ты посетишь мой дом?

— Если ты не будешь против, то завтра я заеду, я тоже соскучился по Вилене, — соврал я, не моргнув и глазом.

— Тогда договорились, я пришлю послушника, — обрадовался он и повернулся к Каррильо де Акунья.

— Могу я рассчитывать на совместные молебны с вами, ваше преосвященство?

— Разумеется, ваше преосвященство, — тут же согласился он и они договорились тоже встретиться, чтобы обсудить конкретные даты.

— Пойду провожу его до двери, — я поднялся, и архиепископ понятливо прикрыл веки, показывая, что конечно.

Спускаясь с Хуаном со второго этажа по лестнице, я тихо ему сказал.

— На всякий случай скажу, что первый разговор с Его высочеством, нам нужно провести только двоим, без архиепископа Толедо.

— Я так и понял Иньиго, — с улыбкой заверил меня Хуан, — не волнуйся, я всё передам отцу, как нужно.

30 октября 1462 A . D ., Сарагоса, королевство Арагон

Личную встречу со мной король смог осуществить только спустя два дня, но зная то, что он крутился словно белка в колесе из-за разгоревшейся Гражданской войны в королевстве, а теперь ещё и кастильцев, прибывший урвать свой кусок пирога у ослабевшего соседа. Я терпеливо ждал его решения, тем более мне было чем заняться, поскольку я сопровождал на мессах архиепископа Толедо, показывал всем, какой я хороший христианин, и дружу с церковью в обоих королевствах.

Прибывший ко мне утром второго дня приезда в Сарагосу дворянин, был мне не знаком, но судя по возрасту, поведению и тому, как гнул перед ним спину хозяин таверны было понятно, что передо мной человек явно непростой, а главное известный. Я спустился вниз, когда мне доложили, что ко мне прибыл посланник от короля и с интересом на него посмотрел. Тот, нисколько не смутившись моего изучающего взгляда, склонил голову:

— Позвольте представиться ваше сиятельство — барон Марсилья, Педро де Перальта-и-Эспелета.

— Маркиз де Мендоса, — кратко отрекомендовался ему я и добавил, — Его высочество готов меня принять?

— Да ваше сиятельство, дружеская беседа наедине, — склонил он голову и мы, дождавшись, когда Бернард и мой большой отряд охраны будет готов, вышли на улицу. Я с улыбкой увидел, как он на мгновение оторопел, увидев Телекуша, который просто бросался в глаза тем, как сильно отличался от абсолютно всех лошадей, что были и у нас, и на улице, и у самого барона.