Ты ко мне вернешься, жена (СИ) - Кац Мария - Страница 7

Сердце работает на максимуме. Каждый звук на лестничной клетке заставляет меня вздрагивать.

Он не дал мне ни объяснений, ни шанса на диалог. Он просто явился, как хозяин, обозначил свое присутствие и ушел. Теперь я должна сидеть и ждать, когда он снова вернется и предъявит свои права. Права собственности.

От этих мыслей становится невыносимо душно. Комната, когда-то бывшая моим убежищем, теперь кажется клеткой. Я мерею ее шагами, чувствуя себя загнанным зверьком, не в силах усидеть на месте, когда наконец слышу за дверью знакомые шаги и характерный звук замка.

Мама моментально устремляет на меня свой пронзительный взгляд, заставляя как в детстве чувствовать себя виноватой.

— Что случилось? — ее голос звучит слишком резко, без предисловий. — Опять ревешь? Или уже пожалела, что от такого мужа сбежала?

— Мам, он был здесь, — вырывается у меня, и голос предательски начинает дрожать. — Стоял внизу, в машине. Просто смотрел на окно. А потом уехал.

На лице матери появляется то самое выражение «я же говорила», которая она демонстрировала всегда, когда мы с Димой не подчинялись ее приказу.

— Вот видишь! — она почти шипит, скидывая пальто на пуф и делая шаг ближе ко мне. — Я тебе три года назад твердила! Это не мужчина, это стихия! Он тебя тогда, дуру, выбрал как мишень на полигоне, и сейчас то же самое делает! Только теперь он не какой-то салдофон, он бизнесмен, Олеся! У него связи, деньги! Ты думаешь, он просто так уехал? Он тебя прощупывает! Давит! Чтобы ты сама, с перепугу, к нему на шею кинулась!

— Хватит! — закрываю уши ладонями, но ее слова, как иглы, впиваются в сознание. — Я не могу это слушать!

— А слушать надо было, когда я тебя умоляла не связываться! — она снова повышает голос. — Я здоровье на тебя положила! Одна тянула! А ты... ты его послушала! Какую-то сказку про любовь с первого взгляда, а не свою мать! И к чему пришла? Опять здесь, в этой комнате, вся в соплях и в страхе, как школьница! И теперь еще...

Ее взгляд падает на мой живот, и в ней вспыхивает такая яростная ненависть, что мне становится физически больно.

—...и теперь еще с его подарком в животе! Ты вообще понимаешь, что теперь он тебя ни за что не отпустит? Никогда!

— Ты… знаешь? — голос срывается на шепот, внутри все еще больше холодеет.

— А чего тут знать?! И так видно. Тем более ты в нашей консультации была. Тетя Лена из тридцатой квартиры тебя там видела. Меня поздравлять кинулась. А с чем тут поздравлять? Что этот ублюдок тебе ребенка заделал, сейчас пугать стал? А моя дура сопли распускает, не знает что ей делать, когда все очевидно…

— Молчи! — меня моментально на части начинает рвать. Она не была никогда жестокой. Строгой — да, но никогда бы не стала… — Не смей даже думать об этом!

Не даю ей права договорить. Ломча разворачиваюсь и бегу в комнату, беру свой все еще не распакованную небольшую темно-коричневую дорожную сумку.

— Куда ты? К нему?! — мама стоит в дверном проеме, руки скрещены на груди, на лице появились нотки разочарования. Это не просто меня огорчает, это полностью что-то надламывает внутри меня.

— К Диме! К брату! Куда угодно, но здесь я не останусь!

Я пролетаю мимо нее. Она вновь мне говорит опомнится. Вновь говорит, знает как лучше. В ушах звенит от собственного бешеного сердцебиения, а перед глазами — только призрак черной машины под окном.

Я выскакиваю на улицу, слепо, не разбирая дороги. Просто надо бежать. Сердце колотится, в глазах стоят слезы. Я почти не вижу, куда иду, и натыкаюсь на чье-то плечо.

— Осторожнее, Олеся.

Игорь стоит, засунув руки в карманы кожаной куртки, смотрит на меня с легкой усмешкой.

— Ты куда это так несешься? Опять от кого-то бежишь?

В этот момент у него в кармане звонит телефон. Он смотрит на экран, и его лицо меняется. Быстрый, оценивающий взгляд скользит по мне.

— Да, — говорит он в трубку, не сводя с меня глаз. — Все под контролем. Она здесь. Нет, пока не знает... Думает, что сама все решила. Разберемся.

Мои ноги прирастают к асфальту. Кровь словно останавливается. Он говорит с Маратом. Обо мне. Чего я не знаю? Что я решила сама?

Игорь вешает трубку, и на его лице снова появляется что-то вроде дружелюбной улыбки, но сейчас она кажется мне страшнее любой угрозы.

— Извини, дела, — бросает он. — Бежишь, куда? Может, подбросить?

Язык словно к небу прилип. Просто смотрю на него, пытаясь понять, что только что услышала. Это часть их плана? Он ведь всегда оказывается рядом. Прикрывал его на заданиях. Был больше чем другом — тенью, братом по оружию. Когда Марат ушел, Игорь практически ушел следом.

— Игорь, — тихо произношу. — Скажи честно... Ты… за мной следишь? Марат тебя ко мне приставил?

Марат

Больничный коридор бесконечен и безлик. Я стою у стены, упираясь затылком в холодный бетон, и пялюсь в потолок, когда рядом раздаются тяжелые и размеренные шаги. Узнаю эту походку — выверенную, неспешную, полную скрытого упрека. Даже не поворачиваюсь. Знаю, что увижу.

Отец останавливается в паре шагов, руки в карманах, спина прямая, закалка офицера. Но во взгляде, который я чувствую на своей щеке, — не столько тревога за мать, сколько уже привычное, въевшееся в самую суть разочарование в старшем сыне.

— Ну что, герой? — его голос тихий, но каждый звук отточен годами службы и невысказанных претензий. Он будто не говорит, а наносит точечные удары. — Примчался? Бросил все свои «срочные дела»?

— Ты сказал, что у матери инфаркт.

— А что, по-твоему, стенокардия — это уже не повод беспокоиться? — он подходит ближе, и его тень накрывает меня, как когда-то в детстве, когда я провинился. — Ты теперь будешь разделять, какое здоровье родителей для тебя достаточно плохое, чтобы приехать? Эта твоя… девчонка такому научила?

Всё внутри мгновенно сжимается в тугой, раскалённый комок. Мои пальцы сами собой сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони.

— Говори о ней с уважением, — даже я не узнаю опасные вибрации в моем голосе. — Или не говори вообще.

— С уважением? — отец язвительно хмыкает. — К комУ? К той, что тебя кинула? Я слышал, твоя Олеся уже сбежала. Причем, по слухам, даже вещи успела собрать. Красивая история вышла. Мечтал о семье. Бросил всё ради неё. Службу оставил. А она тебя — как дембельский аккорд. Отслужила своё — и на гражданку. Нашла кого-то получше, пока ты свои сделки заключал?

Его слова бьют точно в цель, в ту самую рану, которая ноет с того момента, как я увидел пустую гардеробную и её сообщение. Они разрывают все те оправдания, что я себе придумывал.

— Это не твоё дело, — рычу в ответ, отталкиваясь от стены. Мы стоим почти нос к носу. Он ненамного ниже меня, но, несмотря на возраст, он всё так же силён и упрям.

— А чьё ещё? — он не отступает. Его глаза, такие же серые и холодные, как у меня, выискивают слабость внутри. — Боишься правды, сынок? А ты не задумывался, почему она так легко, так быстро собрала вещи и ушла? Без скандала, без объяснений? Просто испарилась? Может, пока ты свои сделки заключал, кто-то другой её… утешал? Подставлял плечо? Тот же Игорь, например? Он ведь всегда в вашем доме крутился. Свой парень. Удобно, не правда ли?

— Игорь — мой друг, — отрезаю я, но в голове, как ядовитый червь, уже шевелится мерзкая, отравляющая мысль. Игорь. Мой напарник. Брат. Единственный, кто видел мою нездоровую, всепоглощающую одержимость этой девушкой с первого дня. Я сам просил его присматривать за ней, когда задерживался в командировках в горячих точках. А он с самого начала скептически относился к моему браку, говорил: наиграешься, Леся — не твой тип. А что, если…

— Друг? — отец усмехается. — В наше время друзья в окопах были. Вместе костьми ложились. А ваши друзья… — отец делает паузу. — Был у меня на службе случай, когда лучший друг увёл жену напарника. Из-за этого он на задании отступил, а я тогда в госпитале три месяца провалялся. И знаешь, что самое подлое? Эта жена тоже была сильно его моложе. Ей же так нужна была поддержка, внимание, когда её муж служил. Вот друг и подворачивался. История, как под копирку, — зло выдыхает отец. — Вспомни, кто первым прибежал её “утешать”, когда ты в госпиталь попал после горячей точки? Кто был с ней рядом в те моменты, когда тебя не было? — я шумно втягиваю воздух, пытаясь сдерживаться. — Ты ради неё ВСЁ потерял: карьеру, призвание, уважение семьи. Ты думал, что, купив ей эту квартиру у моря и шубу, ты купишь её любовь? Любовь так не покупается, сынок. Её или дают, или нет. А она, выходит, над тобой же и смеётся. Или того хуже — потешается с твоим же другом.