Семейное положение: папа-дикарь (СИ) - Лесневская Вероника - Страница 41

— Какие твои действия дальше? Если нужна моя помощь…

— Уничтожь все, что нарыл, отец, — перебиваю его, напряженно выпрямившись. — Заставь медперсонал молчать. Мне нужно время.

— Для чего?

— Чтобы жениться на матери моего сына, — говорю и сам себе не верю. Миссия кажется невыполнимой.

Лиза меня на пушечный выстрел к себе не подпускает, а я привязался к ней, как влюбленный идиот. Спугнуть боюсь. Как вспомню ее решительный взгляд и набитые вещами сумки в слабых дрожащих руках, так вздрогну. До сих пор не понимаю, каким чудом убедил ее остаться. В панике охрану к Лизе приставил, чтобы она была под присмотром двадцать четыре часа в сутки, и сам ни на шаг не отходил. Я знаю, что у неё в шкафу до сих пор лежит «тревожный чемоданчик» с документам и деньгами, которым она может воспользоваться в любой момент. Каждое утро я подавляю в себе порыв выкрасть его и сжечь к чертям, ведь сделаю только хуже. Если Лиза заметит пропажу, то и без паспорта в тайгу убежит — с неё станется.

— Тихон, ты обещал нас с внуком познакомить, — напоминает отец, врываясь в мои размышления. — И с женой, раз уж все так серьёзно.

— Позже, — почесываю бороду. — Сначала помоги моей женщине избавиться от мудака — мужа и восстановить свое доброе имя. Ее сильно обидели, незаконно лишили призвания, выкинули из медицины — и продолжают давить. Ты тоже врач и должен понимать, каково это, когда у тебя забирают мечту. Паскудно признавать, но без тебя я не справлюсь.

— Я все сделаю, сын. Ради твоей семьи...»

— Ты почему молчал? — звенит под ухом родной писклявый голосок, и по голове прилетает подушкой. — Я тут извелась вся, а он, видите ли, «давно в курсе», — кривляется Лиза, отчаянно хлопая меня ладошками по плечу. Будто гладит, ей — богу!

— Стоп! — ловлю ее запястья, дергаю на себя, и мы вместе заваливаемся на диван. — То есть я ещё и виноват в том, что ты сына моего скрывала? Рыжая лгунья, — крепче сжимаю ее талию, пока она брыкается на мне, как бешеная лисица в капкане.

— Я перенервничала. Мне позволительно. А ты, — тычет пальцем мне в грудь. — Ты должен был все сам разрулить. И признаться. В конце концов, кто в доме хозяин?

Воинственно оседлав меня, как дикая амазонка, Лиза сдувает огненную прядь со лба. От одного ее испепеляющего взгляда у меня весь организм приходит в полную боевую готовность.

Что за женщина! Зажигалка. И гори все синим пламенем!

— Знаешь, у меня больше нет однозначного ответа на этот вопрос, — ухмыляюсь, хватая ее за пышные бедра и вдавливая в свой пах. — Похоже, ты теперь моя хозяйка.

Лиза застывает и теряется, смущенно покраснев. Пользуясь моментом, я обнимаю ее и переворачиваю, опрокидывая спиной на диван. Нависаю сверху, хаотично и жадно целую.

— Когда ты понял?

— В Москве…

— Мог бы нормально со мной поговорить, — шипит она в перерывах между поцелуями. — Я места себе не находила, — и открывает мне свою шею, в которую я тут же впиваюсь губами.

— Вот именно, хватит уже его искать! Твое место рядом со мной, а ты постоянно пытаешься сбежать. Я не хочу гоняться за тобой по тайге, — выпаливаю хмуро. — Поэтому и промолчал!

— Значит, в прошлом ты бросил генеральскую дочь в положении? — размышляет она вслух, упираясь руками мне в грудь. От ее претензии хочется взвыть.

— Нет! Она скрыла беременность, собралась замуж за более выгодного и богатого кандидата, а меня поперли из органов, чтобы не мешал, — злюсь и повышаю голос, пытаясь обелиться в ее глазах. Две теплые ладони накрывают мой рот, и я бубню прямо в них тише: — Ты собирала информацию обо мне?

— Кто бы говорил...

— Мы друг друга стоим. Я сразу понял, зачем ты ко мне в баню ворвалась, — прикусываю ее подбородок. — И видел, как свое досье сожгла. Думаешь, я не заметил, что ты побывала в моем кабинете и рылась в бумагах?

— Если ты все знаешь, почему до сих пор не заявил свои права на сына? Через суд, — она нервно кусает губы. — Ты ведь можешь забрать его в любой момент… как родной отец.

— Потому что вы мне вдвоем нужны. Полный боевой комплект, ясно? Думаешь, это все шутки? — раздраженно рявкаю на нее, попутно раздевая. Терпения не хватает. Ткани растягиваются и трещат по швам. Черт, какой придурок ее так укутал! Не добраться.

— Я уже не знаю, кому верить, — обессиленно прикрывает глаза. По виску стекает слезинка, я убираю ее губами.

— Мне верь, я не предам.

Лиза молчит, послушно принимая мои ласки и поцелуи. Робко отвечает, постепенно набирая обороты, пока между нами не вспыхивает пожар. В воцарившейся тишине вдруг раздается хлопок — гирлянды искрят и гаснут по очереди. Елка тухнет последней, и гостиная погружается в полную тьму.

— Предохранители сгорели. Я же говорил, это небезопасно, — ворчу, блуждая руками под ее одеждой. Лиза выгибается мне навстречу.

— Да откуда у тебя предохранители, Дикарев? Таежным заводом — производителем не предусмотрены, — дерзит она, царапаясь, а потом широко распахивает глаза в темноте. — О — ой! Как мы теперь без света?

— Тш — ш-ш, так даже лучше, — возбужденно хриплю, наконец — то получив доступ к телу.

— Никитку разбудим.

Лиза соблазнительно ерзает подо мной, а я кайфую от ее тепла и нежности, и с моего лица не сходит довольная улыбка. Благо, она не видит меня — я рядом с ней становлюсь похожим на маньяка.

— Наш сын дрыхнет без задних ног — устал за день. Снежок охраняет его покой. Ночь — наше время, Лиза. До утра ты моя…

Сибирский бог, как же хорошо! Знал бы, что такие ещё существуют в нашем гнилом мирке, давно бы ее из Москвы украл. На плечо — и в тайгу.

— Наш сын… — повторяет рыжая, раскрываясь передо мной и сдаваясь моему напору. Принимает меня без сопротивления. Моя женщина, идеально мне подходит.

— Лиза, так ты согласна? — дотошно уточняю, в то время как ее сочная аппетитная фигурка дрожит в моих объятиях. — Станешь моей женой?

— Да — а — а-а, — стонет она мне в губы.

В эйфории сама до конца не осознает, на что подписывается… На грани оргазма Лиза на все согласна, и я этим коварно пользуюсь. В темноте нащупываю ее ладонь, сплетаю наши пальцы, чувствуя кольцо с камнем на безымянном. Впечатываю Лизу в скрипучий диван, до предела, срываю тихий всхлип — и тут же его съедаю, затыкая пухлые губы поцелуем.

Все равно никуда от меня не денется. На краю света достану, если потребуется. По следам сожженных деревень.

Очень хочется надеяться, что она больше не станет дурить, но… это же Лиза. Никогда не предугадаешь, какой финт выкинет завтра. Пожароопасная натура.

Моя огненная шальная пуля. Не ранила — убила.

Канун Рождества

Елизавета

Каждое утро я привыкла просыпаться в горячих лапах огромного Дикаря, но сегодня впервые оказываюсь совершенно одна посередине пустой постели в обнимку с подушкой. Вместо хрипловатого мужского дыхания, которое обычно будоражит все рецепторы и гоняет мурашек по телу, я слышу надоедливый собачий скулеж, а в ухо тычется холодный мокрый нос.

— Снежок, фу! Место! Или что там у тебя… Уйди, а?.. Лучше приведи мне хозяина.

Зажмуриваясь от яркого света из окна, я лениво размахиваю руками, отбиваясь от настырного хаски. Случайно хлопаю ладонью по морде, и из его пасти вываливается мой телефон, шлепается дисплеем мне на лицо, после чего раздается щелчок соединения. Из динамика льется тихий мамин голос:

— Лиза? Ты ещё спишь, что ли? — по — доброму смеется она, перешептываясь с отцом. — Обленилась наша девочка на зимнем курорте.

— Значит, хорошо устроилась, — вторит ей папа.

— Доброе утро, — подскакиваю на кровати, судорожно протирая глаза. Ищу взглядом часы, но натыкаюсь на пустой стул, где вчера были приготовлены и сложены вещи Тихона. — Вы уже прилетели? Мы ждали вас вечером, к Сочельнику.

— Мы добрались раньше. Как раз помогу тебе ужин приготовить и на стол накрыть, — воодушевленно тараторит мама, даже на расстоянии пытаясь хозяйничать. — Мы уже в Магадане. Так соскучились по тебе и Никитке, сил нет! Берем такси и едем к Анечке…