Семейное положение: папа-дикарь (СИ) - Лесневская Вероника - Страница 40

— Я не приму, это слишком дорого, — сдавленно лепечу, нехотя закрывая коробку, чтобы не соблазняться. Сцепив зубы, собираюсь вернуть подарок, но… не получается.

Тяжелая мужская рука ложится поверх моих дрожащих, сжимает так, чтобы не пошевелила ими, а вторую — подносит к лицу. На его раскрытой ладони что — то поблескивает. Я встряхиваю головой, ошеломленно изучая мой новогодний подарок, и не могу сфокусироваться.

Он же не собирается?.. Точно нет!

Кто тогда на матери его сына жениться будет? На той, которая… я!

Все так логично складывается, что я теряюсь.

— Выходи за меня, Елизавета! — рявкает строго и сухо, как умеет только Дикарев. Ноль романтики, сто процентов нахрапа. Если откажу, силой окольцует.

— Кто? Я? — глуповато уточняю. Он мрачно кивает, мысленно продумывая план захвата невесты.

Я смотрю на изящное колечко с изумрудом и россыпью крохотных бриллиантиков вокруг, которое совершенно не вяжется с образом сурового лешего и смотрится чужеродно в его грубой лапе, и не верю, что все это происходит наяву. Смаргиваю слёзы, медленно поднимаю взгляд на Тихона, считывая неподдельный мужской страх в прищуренных голубых глазах, и с грустью лепечу:

— Я не могу.

Усталый медвежий рык тихо прокатывается по гостиной, смешивается с беззаботным детским смехом, собачьим скулежом и шорохом бумажных упаковок, которые продолжают увлеченно трепать Никитка со Снежком. В этот момент я чувствую себя злой ведьмой, которая портит всем сказку, и виновато смотрю на Дикарева, замершего с кольцом в руке. Совладав с собой, он не выдает ни одной эмоции — лишь спокойно уточняет:

— Почему нет?

— Я замужем ещё, — напоминаю чуть слышно, покосившись на сына. — Золотарев не дает развод и претендует на ребёнка.

— Разберемся, — чеканит Тихон невозмутимо и уверенно, будто мы ведем переговоры. — Это не проблема. Твоим делом сейчас занимается лучший бракоразводный юрист Москвы — Воскресенский, по крайней мере, мне так его рекомендовали. Что касается родительских прав, то жена Воронцова вызвалась помочь — она подключила своих московских коллег из опеки, которые сделают все, чтобы сын остался с тобой. Баба она хваткая, если самого Власа захомутала, и принципиальная, так что с твоим бывшим без труда справится. К тому же, Золотарев сейчас немного занят — его душат проверками по линии Минздрава. Сам министр его вдруг невзлюбил, бывает… — протягивает с сарказмом.

— Что? Как? — хватаю ртом воздух. — Так вот кому ты названивал. А… зачем? То есть ты все это время занимался моими проблемами? У тебя же своих хватает, я не понимаю… — мямлю невнятно и качаю головой.

— С Новым годом, — хмыкает он в ответ, пожимая огромными плечами.

— Мам, нельзя отказываться от подарков, — вклинивается в наш разговор Никитка, заметив, как я упрямо сопротивляюсь, пока мне «причиняют добро». Мой мальчик прав как никогда, но я пребываю в состоянии шока. — Дед Мороз обидится и в следующем году ничего не привезет.

— Дед Мороз у вас необидчивый, — вздыхает Тихон, настойчиво взяв меня за руку. — С него все как с гуся вода.

— Все равно нет, — шепчу ему в лицо, в то время как он, сгорбившись, насильно накручивает кольцо мне на палец, как гайку на болт. — Мне надо признаться тебе кое в чем, и ты сам передумаешь.

«Лиза, ты была не права», — противно зудит внутренний голос, и мне хочется разреветься от собственной глупости. Надо было сразу все ему сказать.

— Не в моих правилах метаться, — рассматривает мою окольцованную ладонь, целует тыльную сторону и удовлетворенно кивает. — Как решил, так и будет.

Встречаемся взглядами. Он строг и непоколебим, я же вся на измене. Недавно я боялась потерять младшего медвежонка, а теперь обоих отпускать не хочу.

— Обсудим это после отбоя, — аккуратно высвобождаю руку из его хватки.

— Женское племя, — шумно выдыхает Тихон мне в висок. И сокрушается: — За какие грехи?

Мы отворачиваемся друг от друга и обращаем все внимание на Никитку. Помогаем ему разбирать подарки до глубокой ночи, словно оба тянем время до серьёзного разговора. Оставив несколько коробок под елкой, сынок широко зевает, бубнит: «Это на завтра» — и берет Дикарева за руку.

— Пап Леший, уложи меня спать, — просит сонно и плетется в комнату, а следом за ним послушно шагает громила — отец, как бык на привязи. — Потом маму уложишь, — бросает по — детски непринужденно, а у меня сердце уходит в пятки.

Я провожаю их взглядом, залезаю на диван с ногами, поджав колени к груди, будто провинившийся ребёнок. Жду возвращения Дикарева, как казни. Когда, наконец, за спиной слышатся тяжелые шаги, я застываю и боюсь обернуться. Отупело смотрю на колье, которое лежит рядом, и грызу себя изнутри.

— Мне казалось, тебе понравится, — проносится над макушкой, но я не рискую поднять голову, наоборот, вжимаю ее в плечи.

— Ты не ошибся, — признаюсь, зарывшись носом в свои колени.

— Примерь, — летит властно.

— Потом…

Большая жаркая лапа ложится на мой затылок, сгребает пышную копну волос в кулак и осторожно тянет, заставляя меня запрокинуть голову. Тихон наклоняется к моему лицу, накрывает губы собственническим поцелуем, которому невозможно противиться.

— Лиза — а — а — а, наказание мое, — приговаривает, глубже впиваясь в мой рот.

Свободной рукой он ныряет в мое декольте, оттягивает кофту и бесцеремонно сжимает грудь, но я перехватываю его широкую ладонь. Останавливаю таежного интервента, пока мое тело в очередной раз меня не предало. Не сексом единым…

— Присядь, пожалуйста, — прошу его ласково, указывая на диван.

Дикарев выпрямляется, покорно обходит меня и устраивается рядом. Вальяжно развалившись и откинувшись на спинку, смотрит в потолок, будто медитирует.

— Спускай уже своих цепных тараканов, я готов, — ровным тоном произносит он после паузы.

— Речь о Никитке, — делаю вдох, рвано выдыхаю и, зажмурившись, резко выпаливаю, пока не передумала: — Он и есть твой сын, которого ты ищешь. Я знала об этом, но молчала…

С опаской приоткрыв один глаз, я искоса поглядываю на Тихона, но на его каменном лице ни грамма удивления. Злости тоже нет. В полной тишине, как разряд грома, раздаются его монотонные слова:

— Я давно в курсе.

Дикарев

«— Отбой, отец. Я его нашел, — командую негромко, прислушиваясь к звукам за дверью. Я заперся в кабинете, как чертов шпион, ведь если моя рыжая заноза заподозрит неладное и испугается, я ее потом хрен найду. Я слишком стар для погони, а она хуже браконьеров.

— Уверен? — летит из трубки.

— Абсолютно.

Ключом открываю шкафчик стола, среди документов нахожу самый важный и кладу его перед собой. С улыбкой рассматриваю результат теста ДНК: «Вероятность отцовства 99,9 %»

Счастье в простых цифрах. Я откидываюсь назад, прижимая телефон к уху, часто моргаю.

Я и без бумажки догадался. Ещё по дороге из Москвы, когда мы добирались на перекладных, заметая следы. Подключил интуицию, ФСБ — шное прошлое и сопоставил факты. Пазл сложился. Именно Лиза была на дежурстве в ту ночь, потому что не рожала сама, а… принимала моего сына, которому впоследствии стала матерью. Позже дома я нашел подтверждение своей теории, когда укладывал Никитку спать и накрывал его босые ножки одеялом. Не лучшее наследство, какое я мог передать пацану, однако очень показательное.

ДНК — чистая формальность, чтобы запустить процедуру восстановления отцовства. Вот только решиться на это я никак не могу. Поставил все на паузу и замер. Из — за неё…

Вздохнув, я убираю судьбоносный результат обратно. Под замок. На неопределенный срок.

Лиза, Лиза… Что ты делаешь со мной?

Меня в последний раз так на бабе клинило лет восемь назад. Но если там играли гормоны и похоть, то сейчас все серьёзно и по — взрослому. Чувства выбивают меня из колеи.

— И где же наш мальчик? — по — доброму интересуется отец.

— Со мной, — снова смотрю на закрытую дверь. — Он все это время был рядом.