Семейное положение: папа-дикарь (СИ) - Лесневская Вероника - Страница 18

Но мы же не животные в брачный сезон!

Какая досада…

— Ведьма языкатая, — злобно выплевывает он, ослабляя хватку.

Взбесившись, отскакивает от меня, как молнией ударенный.

У пресловутого сильного пола всегда слабый виноват. Как ни крути. Не соглашусь — стерва, соглашусь — шалава. А я, между прочим, такая же пострадавшая сторона.

— Бирюк озабоченный, — не остаюсь в долгу, провожая тоскливым взглядом стремительно отдаляющуюся атлетическую фигуру.

Дверь с грохотом захлопывается за Тихоном, едва не слетев с петель.

Он на мороз вернулся? Медом ему там намазано…

Моя миссия на этой земле — доводить мужиков до белого каления. Один изменял мне, второй — сразу же после знакомства сбежал голый в тайгу.

— Надеюсь, я хотя бы соболю понравилась, — издаю нервный смешок.

Надев защитные ветеринарные перчатки из папиного чемоданчика, я открываю кладовку и ловлю за шкирку зверька. Он с урчанием обнюхивает меня, тычется мордочкой в распущенные волосы, но я на всякий случай отстраняю его и держу на вытянутых руках.

Пока я занимаюсь подопечным, приходится несколько раз позвонить на «горячую линию», то есть сонному отцу: то фото лапы отправить, то рацион согласовать, то дозировку лекарств определить. Учитывая, что связь сбоит, а пациент сопротивляется и от страха норовит меня цапнуть, все это занимает много времени.

Тихон не возвращается....

В гостиной царит напряженная тишина, нарушаемая лишь ритмичным стуком с улицы. Я прислушиваюсь, пытаясь понять, что там происходит.

Отправляю подлеченного и сытого соболя в кладовку, где он уютно устраивается на импровизированной лежанке из пледа, а сама крадусь к окну. Облокотившись о косяк, выглядываю во двор.

На фоне раскочегаренной бани Тихон с грацией медведя сосредоточенно рубит дрова. Из печной трубы валит дым, снег кружит в воздухе, а он берет очередное полено, ставит на колоду и с силой опускает топор. Щепки разлетаются в стороны, и этот обезумевший дровосек тут же хватает следующее.

Его движения уверенные, отточенные и… завораживающие, стоит признать. Правда, бессмысленные, потому что поленница позади него плотно забита дровами.

Тихон не останавливается. Продолжает колоть, словно в этом есть какая — то особая необходимость.

Странный мужик. Неприрученный.

Но это не моя забота. Утром нас здесь не будет.

На следующий день

Тихон

Рыжая всадница апокалипсиса. За что мне это наказание?

Весь мозг высосала до капли.

Летавица. Чеснока на нее не хватает — запихать головку в рот, чтобы не болтала.

Черт! Опять ассоциации неправильные. Действие настойки давно прошло, а фантомные ирритации до сих пор догоняют. Зря только вспомнил главный возбудитель…

Перед глазами всплывают ее пухлые губы, шевелятся соблазнительно, правда, звуки издают раздражающие. Посылают то ли на хрен, то ли в баню, что, в принципе, для меня в той ситуации казалось равноценным.

Прогоняю ее образ из памяти, пока организм не откликнулся.

Чур меня!

Полночи я бродил по морозу чумной. Пот в три ручья, тахикардия, как у старика, нервный тремор. Чуть копыта не отбросил, ей — богу! Поутру нашел бы Снежок мою бездыханную тушу, заваленную дровами. На хрена мне столько? Перестарался малость… и опять из — за Лизы. В ярости хотел позвать ее поленницу складывать, чтобы не слонялась без дела по моему дому и не искала приключений на свой пышный неугомонный зад, но вовремя вспомнил статью 131 Уголовного кодекса — и решил, что сам справлюсь.

Из — за неё глаз не сомкнул, а на рассвете встал с чугунной головой, заложенным носом и кашлем, как у пациента туберкулезного диспансера.

Все беды от баб — в очередной раз убеждаюсь в этом. Ни одна мне ещё удачи не принесла. Исключительно проблемы.

— Тихон, вы не заболели? Фигово выглядите, — встречает меня в своем кабинете Салтыков, молодой босс курорта.

— Не переживай, Ярослав Владимирович, — пожимаю ему руку и сажусь напротив. — Просто ночка тяжелая выдалась.

Держать себя в руках! Не сметь вспоминать о рыжей бестии в порванной по шву футболке на голое тело! Не думать о том, какая она упругая, теплая и мягкая в стратегических местах...

Ай, проклятье!

Хватаю бутылку минералки со стола, осушаю ее залпом прямо из горла. Надрывно кашляю.

— Слушайте, Тихон, шли бы вы в отпуск, — проследив за мной, вдруг выдает Ярослав. — Куда — нибудь в теплые края.

— Я тебе чайка перелетная, что ли? Нас и здесь неплохо кормят.

Субординация между нами нестандартная. Он младше меня по возрасту и относится ко мне с уважением, хотя я всего лишь начбез с замашками лесничего. Я ниже его по статусу и благодарен за то, что нашел здесь убежище восемь лет назад. Вряд ли с моими «рекомендациями» меня кто — нибудь принял, как он, причем без лишних вопросов.

Мне повезло, и теперь я перед ним в неоплатном долгу.

Салтыков — простой парень из небогатой семьи, но его сестра отхватила джек — пот, выйдя замуж за московского бизнесмена, который и вложил деньги в его проект. Сам Ярослав тоже времени зря не терял — влюбился в дочку заезжего инвестора, напоил ее моей настойкой, а потом украл со свадьбы и женил на себе. Живут душа в душу, девчонка счастлива, ребёнка от него носит, скоро рожать собирается.

— Тогда на больничный, — скептически осмотрев мой помятый вид, с сочувствием вздыхает Салтыков. — Не спорьте, Тихон, за все эти годы вы ни разу нормально не отдыхали. Переживем как — нибудь пару недель без вас. Ребят из службы безопасности вы обучили на совесть, они свое дело знают. Да и кому я сдался, в самом деле!

— Ну, не скажи, хозяин. За тебя я головой отвечаю, — для убедительности сжимаю кулак и опускаю его на стол. Вроде бы, легко, но канцелярские принадлежности подскакивают, а ручка босса скатывается на пол. — Сам себе не прощу, если с тобой или твоей юной леди что — то случится. В общем, никакого отпуска. Дел по горло.

— Мы с Таюшей здесь в безопасности, — продолжает он давить на меня даже из — под стола, пока наклоняется за ручкой. Стул подо мной скрипит, выдавая мое нервное состояние. — Тайга без вас простоит, браконьеры никуда не денутся — смиренно подождут вашего возвращения. За питомником хаски Елизавета присмотрит. Кстати, где она? — выглядывает. Многозначительно кивает на дверь, а потом переводит внимание на меня, будто я фокусник и сейчас достану ветеринара из штанов. — Разве не должна быть с вами?

— У твоей тетушки застряла, Ярослав Владимирович, в приемной, — устало взмахиваю рукой и кашляю в кулак. — Должна была сына с ней оставить и присоединиться. Но у этой занозы все не слава богу. Не удивлюсь, если что — нибудь сломала в офисе или разворотила по дороге. С неё станется, — ворчу, забывшись, и растираю горящее лицо ладонями.

Лихорадит. Плохо.

— Я смотрю, вы подружились, — с иронией усмехается босс, хитро поглядывая на меня. — И это очень кстати, Тихон, потому что она будет жить у вас.

— Что — о? — реву от неожиданности и… первобытного страха. — Какого?..

— Понимаю, — он выставляет ладони в защитном жесте и отъезжает в кресле назад. — Я знаю, как вы цените свое затворничество, но придется потесниться до Нового года. Не оставите же вы женщину с ребёнком на улице?

Юный манипулятор — знает, на какие болевые точки давить. Если на баб мне плевать, то дети — моя Ахиллесова пята. Они беззащитны, не успели напортачить в жизни и не могут постоять за себя. Как мой кровный сын, которого долбаная кукушка выбросила на улицу.

Кулаки сжимаются и разжимаются. Давление зашкаливает.

Решение не приходит. Только протест.

Никитку я согласен поселить у себя, но опасное приложение в виде Лизы вызывает нервный тик.

— Ей обещали один из домиков для туристов, — напоминаю с надеждой.

— Тц, Тихон, в этом и проблема! У нас сезон в разгаре, нет свободных номеров. После открытия отеля стеклянных иглу на курорте аншлаг. Не успеваем размещать всех желающих.