Приват для Ректора, или Возраст имеет значение (СИ) - Лав Рика - Страница 48

— Пятый вопрос: какой собор в Константинополе стал символом Византийской империи?

— Собор Святой Софии, — ответила она без запинки.

— Правильно. Желание?

Она набралась смелости.

— Расстегните рубашку до конца.

Я усмехнулся, расстёгивая остальные пуговицы и стягивая рубашку с плеч, оставаясь в брюках. Лера смотрела на мой торс, не отрываясь, дыхание её становилось ещё чаще, а бедра она свела вместе, слегка сжимая.

— Шестой вопрос: кто был последним византийским императором?

Лера задумалась, пытаясь вспомнить, но явно не могла сосредоточиться, рассматривая меня.

— Кон... Константин... Десятый?

— Неправильно. Константин Одиннадцатый Палеолог. — Я подошёл к ней и остановился перед креслом, так близко, что она смогла бы дотянуться до меня, просто протянув руку. — Моё желание, расстегни мне брюки и ширинку.

Лера вскинула на меня взгляд, оторопелое осознание, но она все же потянулась к моему поясу. Сначала ремень, бляшка звякнула, потом пальцы нащупали пуговицу, расстегнули её, а следом потянули молнию вниз. Брюки разошлись, обнажая меня, а также то, что я не одел сегодня белье, и мой член вырвался наружу, касаясь живота.

Лера шокировано ахнула, отдёргивая руки и вовсю уставившись на плоть.

— Вы... вы без...

— Без, — я провёл рукой по её щеке, заставляя поднять взгляд. — Легкий доступ.

Она сглотнула, не в силах оторвать взгляд от члена, и я усмехнулся, возвращаясь к столу, ничуть не смущаясь наготы.

— Седьмой вопрос: как называлась система управления в Османской империи, при которой христианских мальчиков забирали из семей и обращали в ислам?

— Девширме, — прошептала Лерочка, всё ещё смотря на расстегнутые брюки, из которых дыбилась вверх плоть.

— Правильно. Твоё желание, җаным?

Лера помолчала, потом шепотом попросила:

— Поцелуйте меня... как тогда... как вы целовали меня на кухне...

Подошел и подхватил её на руки, усаживаясь на край столешницы. Бумаги с шелестом разлетелись в стороны, некоторые упали на пол, мне было всё равно. Я встал между её ног, разводя их шире, а после притянул Леру к себе за талию и поцеловал так, как она просила.

Но не остановился на губах, а спустился к шее, к ключицам, груди, обводя языком вокруг соска, но не касаясь его вершинки, заставляя Леру начать извиваться на столе и всхлипывать от нетерпения. Потом переключился на второй сосок, повторяя те же движения, обводя, облизывая, но не прикасаясь к самой чувствительной точке.

— Вадим... — простонала она.

— Что такое, девочка? — прошептал я, поднимаясь к её губам и целуя их, втягивая нижнюю в рот и выпуская, уже влажную. — Скажи мне, чего ты хочешь.

— Прикоснитесь... прикоснитесь к...

— К чему? — я провёл рукой по её бедру, поднимаясь к груди, но обходя соски стороной. — Скажи же это вслух, Лера.

Она зажмурилась от стыда.

— К... к соскам... пожалуйста...

Я улыбнулся и взял оба соска между пальцами, сжал, не сильно, но чувствительно, заставляя её вскрикнуть и выгнуться навстречу моим рукам. Потер бусинки пальцами, слегка оттягивая, пока Лера не начала дрожать подо мной. Склонился и поцеловал сосок, втягивая вершинку в рот.

— Восьмой вопрос, — прошептал я между поцелуями. — Как назывался дворец османских султанов в Константинополе?

— Топ... Топкапы, — со стоном выдохнула она.

— Правильно. Желание?

Лера замолчала, тяжело дыша, прошептала:

— Разденьтесь... полностью...

Я отстранился, спуская брюки и оставаясь полностью обнажённым перед ней. Лера смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых смешивались желание и робость. Она скользила взглядом по моей груди, по торсу. Лера протянула руку, но замерла в сантиметре от моего тела, боясь прикоснуться. Я молчал, давая ей время, наслаждаясь её смущением и тем, как она облизывала пересохшие губы.

— Можно... я... — её голос сорвался на шёпот, и она опустила ресницы, не в силах смотреть мне в глаза. — Можно прикоснуться к вам... к тебе?

— Ты хочешь этого, Лера? — она кивнула, закусывая нижнюю губу. — Тогда прикоснись.

Она выдохнула и кончиками пальцев провела по моему прессу, таким робким движением, будто касалась раскалённого металла. Её ладошка скользнула выше, к груди, потом ниже, обводя рельеф мышц.

Лера замерла у дорожки волос, не решаясь опуститься ещё ниже, её грудь вздымается, соски стояли пиками, привлекая всё мое внимание. Она собралась с духом и обхватила пальцами стоящий член.

Я не позволил ей продолжить. Рукой накрыл поверх её ладошку, останавливая, и я поднёс пальцы к губам, целуя каждую подушечку по очереди. Лера заворожённо следила за тем, когда я втянул её указательный пальчик в рот, проводя языком вдоль него, посасывая, и глаза её затуманились, а губы приоткрылись от этого зрелища.

Она выдохнула что-то неразборчивое, когда я выпустил палец изо рта с влажным звуком.

Потом я снова взял её ладошку и положил себе на грудь, накрывая рукой. Мы двигались вниз вместе, остановил её у основания члена, сжал её пальцы вокруг ствола, показывая, как нужно держать, и Лера послушно обхватила его.

— Вопрос номер девять, — я навис над ней, убирая ее ручку. — Какой византийский Император восстановил Империю после Четвёртого крестового похода?

Лера моргнула, пытаясь переключиться с того, что её пальцы только что сжимали, на историю, и я любовался этой озадаченностью в её глазах. Лера снова лизнула губы, вспоминая.

— Михаил... Михаил Палеолог, — выдохнула она почти правильно и добавила: — Михаил Восьмой.

— Умница моя, — прошептал я, целуя в уголок губ. — Твоё желание.

Она опустила глаза и сжала бёдра.

— Прикоснитесь ко мне... там, — едва расслышал сказанное

— Где, Лера? — спросил я, и положил ладонь на её бедро, пальцами касаясь края белых трусиков. — Скажи вслух.

Она зажмурилась, но я терпеливо ждал, поглаживая внутреннюю сторону её бедра, не поднимаясь выше.

— Не могу… Пожалуйста, Вадим, не… — выдавила Лера, в глазах блеснули слезы.

— Тш-ш-ш, все хорошо, если не комфортно, то не надо, — приподнял пальцем ее подбородок, но взгляд она все еще не подняла навстречу. — Хорошо. Чем прикоснуться? — а вот на это Лера резко подняла глаза.

Её голос превратился в хриплый шёпот.

— Языком... прикоснитесь языком... пожалуйста.

Я улыбнулся и не стал больше мучить ее. Подцепил резинку трусиков и медленно стянул, наблюдая, как открывается её лоно. Помог приподняться, обнимая за талию, и посадил обратно, опуская ткань по ножкам. Бросил трусики на кресло и опустился на корточки перед ней, разводя ноги шире, устраивая их на своих плечах.

Лера откинулась на локтях, опираясь на столешницу, смотрела она при этом на меня сверху вниз с трепетным желанием и ожиданием.

Я развёл пальцами её набухшие влажные складочки. Лера замерла, не дыша, когда я склонился ближе. Я провёл языком от входа до клитора, ощущая её вкус на своих губах, терпкий и сладкий одновременно. Она выгнулась с глухим стоном, но я положил ладонь ей на низ живота, удерживая на месте.

Втянул в рот клитор, посасывая его между губами, заставляя её метаться на столе. Лера всхлипывала и выгибалась навстречу каждому движению моего языка, но я не давал ей дойти до финала, каждый раз отстраняясь, когда видел, как стенки влажного входа начинают сокращаться.

Тогда проник языком внутрь, и Лера стонала, закатывая глаза, её бёдра задрожали у моей головы. Я довёл её до того состояния, когда она уже не контролировала свой голос, когда каждое дыхание на её коже заставляло её вздрагивать.

Я поднялся, Лера посмотрела на меня мутными от слёз и страсти глазами. Склонился над ней, прижимая её к столешнице, а стоячий член упёрся в низ её живота, оставляя влажный след предсемени на коже. Лера на автомате обхватила меня ножками.

Я провёл рукой между нашими телами, обхватил ствол в ладонь и дразняще провёл им по её лону, от входа до клитора и обратно. Она вскрикнула от неожиданности и ощущений, её глаза расширились, когда она ощутила горячую головку, скользящую по ней.