Приват для Ректора, или Возраст имеет значение (СИ) - Лав Рика - Страница 39

— Вам нравится вишнёвый сок? — спросила я максимально невинным тоном, продолжая стоять в наклоне и наблюдая за реакцией. — Я заметила, что вы… часто его пьёте.

Вместо ответа Вадим усмехнулся и протянул руку, провёл кончиками пальцев по вырезу пеньюара, едва касаясь кожи между грудей, прочерчивая линию от основания шеи вниз, туда, где ткань расходилась, открывая ложбинку. Я замерла, забыв про стакан в руке, забыв про дыхание, забыв обо всём, кроме его прикосновения, которое выжигало след на коже.

— Лерочка, — предупреждающе произнес он. — Ты играешь с огнём, девочка.

Но я не отстранилась, наоборот, подалась ближе. И тогда Вадим Дамирович зацепил пальцем за край выреза, чуть оттягивая ткань и заглядывая под неё, туда, где округлости вздымались от учащённого дыхания. Его свободная рука легла мне на талию, притягивая к себе, и я, чуть выпрямляясь, оказалась между его расставленных ног.

Вадим Дамирович наклонился и губами коснулся моей груди, целуя нежно, потом настойчивее, спускаясь ниже. Я всхлипнула, когда его губы сомкнулись на соске прямо сквозь ткань пеньюара, втягивая его в рот и посасывая так, что ноги подкосились. Рука на талии скользнула ниже, к ягодицам, сжимая их и притягивая меня к себе ещё крепче, отчего я ощутила его возбуждение, которое упиралось мне в ноги.

Простонала, роняя голову ему на макушку и вцепляясь в его футболку, но Вадим Дамирович вдруг отстранился, выпуская сосок изо рта и откидываясь на спинку стула. Мужчина посмотрел на меня снизу вверх с усмешкой.

— Ты так мило пытаешься меня соблазнить, җаным, — произнёс он, проводя большим пальцем по моей нижней губе. — Что же мне с тобой сделать?

Я не успела ответить, потому что рука моя дрогнула, и стакан с соком опрокинулся. Вишнёвая жидкость разлилась по столу и прямо на клавиатуру его ноутбука.

Я отпрянула, прижимая ладонь ко рту. Внутри всё сжалось от ужаса. Вадим Дамирович спокойно поднялся, убирая ноутбук подальше от лужи и вытирая клавиатуру сухими салфетками, попытался включить его, но экран остался чёрным.

Я испортила его технику…

— Простите меня, пожалуйста, — выдавила из себя. — Я заплачу за ремонт, найду деньги, продам что-нибудь, только не сердитесь на меня. Я не хотела, это вышло случайно, я...

— Лера, — Вадим Дамирович нахмурился и попытался прервать меня, но слова из меня лились сами собой.

— Мне нельзя доверять ничего ценного, я всегда всё порчу, я неловкая и глупая, и вы зря тратите на меня время, я...

Он скривился и отбросил ноутбук на диван, пересёк расстояние между нами в два шага, подхватил под ягодицы и усадил меня на край стола, вклиниваясь между ног. Обхватил моё лицо ладонями, заставляя посмотреть на него.

Вадим Дамирович накрыл мои губы своими, требовательно целуя, его язык проник в мой рот, обвиваясь вокруг моего языка и вытягивая из меня стон. Руками потянулась к нему, положив их ему на грудь. Вадим углубил поцелуй, одна рука его зарылась в мои волосы на затылке, удерживая меня на месте, вторая скользнула по спине вниз, к пояснице, прижимая к себе.

Он оторвался от моих губ, переводя дыхание и упираясь лбом в мой лоб.

— Это просто вещь, Лера, — прошептал, проводя носом по моей щеке. — Её можно починить или купить новую. Она ничего не значит. А вот ты... — он отогнул пеньюар с моего плеча и поцеловал обнажённую кожу. — Ты значишь всё для меня.

Слёзы навернулись на глаза, но уже не от страха, что я испортила что-то важное, а от облегчения, что он не злится, что я не разрушила то хрупкое, что строилось между нами последние дни.

— Вадим Дамирович, — прошептала, когда он помог мне слезть со стола. — Почему вы останавливаетесь каждый раз? В комнате тоже остановились, а я... я хочу... — не смогла договорить, потому что смущение накрыло с головой.

Он усмехнулся, убирая прядь волос с моего лица и заправляя её за ухо.

— Ммм… Хочешь… Потому что не желаю торопиться, Лерочка. Ты заслуживаешь большего, чем быстрая близость в первый раз. Заслуживаешь того, чтобы первый раз у нас стал для тебя особенным, таким, какой ты запомнишь навсегда.

Хотела спросить, когда же это произойдёт, но на плите зашипело, и я вспомнила про борщ.

Ойкнула и бросилась к плите, выключая конфорку и снимая крышку с кастрюли, пар ударил в лицо, и я отшатнулась, роняя деревянную лопатку на пол. Та упала, разбрызгивая красные брызги по плитке, и я ахнула.

— Простите, я сейчас всё уберу, — пробормотала, наклоняясь, чтобы поднять лопатку, но не подумав, что этим действием взметну короткий подол пеньюара так высоко, что я, наверное, показала Вадиму Дамировичу вообще всё, что только можно было показать.

За спиной раздался низкий рык, от которого волосы на затылке встали дыбом. Не успела я выпрямиться, как мужские ладони легли мне на таз, фиксируя на месте, и я замерла, понимая, что Вадим Дамирович стоит прямо позади и видит меня в таком положении.

— Вадим Дамиро... — начала, но он не дал договорить. Вместо этого подтолкнул меня вперёд к кухонному фасаду, и я уперлась ладонями в столешницу, а рука его легла мне на поясницу, мягко, но властно пригибая ниже.

Ещё ниже, распластав меня грудью по поверхности. Так, что я оказалась очень откровенной позе, в какой была, пожалуй, только на сцене.

Вадим Дамирович прижался ко мне пахом, и я ощутила его между ягодиц так явно, что из горла у меня непроизвольно вырвался стон. Он замер в этом положении, не двигаясь, только тяжело дыша мне в затылок, и я понимала, что сейчас он борется с собой.

— Почему ты не надела трусики, җаным? — прошептал мужчина наконец, целуя мою спину поверх пеньюара. В его голосе слышалось столько темного напряжения, что я задрожала в его руках.

— Я... — попыталась ответить, но слова испарились, потому что его ладони поднялись по моим бёдрам вверх, поднимая за собой и подол пеньюара и оголяя меня сзади полностью.

Прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи, и я зажмурилась, вцепляясь в кухонную столешницу. Вадим Дамирович провёл ладонями по моим ягодицам, сжимая их и пошло разводя в стороны. Он втянул воздух сквозь зубы, видя то, что я сама видеть не могла, но чувствовала — влагу, которая обильно покрывала моё лоно, как готовность моего тела принять его.

Вадим склонился и поцеловал мою поясницу, спускаясь ниже, к изгибу спины, к началу ягодиц, и я всхлипнула, потому что никто никогда не целовал меня так, никто вообще не касался меня так, с такой нежностью и одновременно с таким голодом.

— Я хотела, чтобы вы смотрели на меня, — выдавила все же из себя, когда его рука скользнула между моих ног, касаясь того места, которое жаждало его прикосновений. — Так, как смотрели тогда, когда я танцевала для вас. Чтобы вы хотели меня так же сильно, как я хочу вас.

Его хриплый смех прозвучал где-то за спиной. Пальцы скользили по влажной плоти, собирая влагу, которая выделялась из меня, смазывая, и вдруг я почувствовала, как один палец начал медленно проникать внутрь. Давая мне время привыкнуть к ощущению непривычной наполненности, к тому, как моё тело растягивается, принимая его.

Я вскрикнула, не от боли, а от неожиданности, потому что это было так не похоже на то, что я знала раньше. Андрей никогда не прикасался ко мне там руками, просто входил сразу, и я терпела жжение, сжимая зубы и ожидая, когда всё закончится. А сейчас...

Сейчас Вадим Дамирович двигал пальцем внутри меня, нащупывая что-то, массируя, вытягивая и возвращая палец обратно, и с каждым движением я ощущала, как напряжение нарастает где-то глубоко внутри. Как тело само начинает двигаться навстречу его руке, требуя большего.

— Син бик матур, җаным, — прошептал Вадим, выпрямляя меня и прижимая спиной к своей груди, палец всё ещё внутри, продолжая двигаться. — Син нинди эчкә матур... (¹)

Я не понимала слов, зато чувствовала как мужчина часто дышит, прижимаясь ко мне, как его свободная рука обхватывает меня за талию, удерживая на месте. Вадим Дамирович начал вводить второй палец, растягивая меня ещё больше, и я застонала, откидывая голову на его плечо, потому что ощущения захлёстывали меня волнами. Непривычность, лёгкий дискомфорт от растяжения, который почти сразу перетекал в удовольствие.