Приват для Ректора, или Возраст имеет значение (СИ) - Лав Рика - Страница 30

Наклонилась ещё ближе. Наши лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров. Я чувствовала его дыхание на своих губах, видела каждую морщинку в уголках глаз.

Собралась с духом. Приблизилась к его щеке, прикрывая глаза.

И в последний момент… Вадим повернул голову.

Мои губы накрыли его губы.

Я замерла, не дыша. Открыла глаза. Вадим смотрел на меня в упор, не моргая, не закрывая своих глаз. Губы приоткрыты под моими, твердые и чуть влажные.

Нужно было отстраниться сейчас же. Извиниться, сослаться на случайность, отсесть обратно на своё место.

Но я не двигалась. Просто смотрела на него, чувствуя, как под моей ладонью на его бедре напряглись мышцы.

Тогда Вадим приподнял руку, обхватывая моё лицо. Большой палец лёг на скулу, остальные зарылись в волосы на затылке. И притянул меня ближе, углубляя поцелуй.

Его губы двинулись, захватывая мою нижнюю и посасывая. Язык выскользнул, прочертив влажную дорожку по краю губ, прося впустить его.

Я судорожно вздохнула и открыла рот, позволяя Вадиму войти. Наши языки встретились, его настойчиво переплетая с моим. Вкус кофе и мяты, свежесть зубной пасты, мужское опьяняющее послевкусие рухнуло на меня.

Как-то так получилось, что от избытка чувств, я сжала ладошку на его бедре, пальцы вцепились в ткань брюк. Вадим гортанно застонал мне в рот, я дернулась, и от этого звука по моему телу прокатилась волна жара.

Боже… Он застонал… Он…

Поцелуй теперь стал глубже. Вадим держал моё лицо уже обеими руками, направляя и показывая, как нужно. Я беспрекословно подчинялась, следовала за ним, позволяя вести.

Одна его рука скользнула ниже, по шее к плечу. Потом к талии, обхватывая, притягивая ближе. Я подалась вперёд, почти ложась на него и на консоль между сиденьями.

Вадим оторвался от моих губ, тяжело дыша, и прижался лбом к моему лбу, закрывая глаза.

— Ләгънәт(¹), Лера, — выдохнул он сквозь зубы. — Я не знаю, как держать себя в руках рядом с тобой…

Я не могла ему ответить. Просто сидела, уткнувшись лбом в его лоб и пытаясь отдышаться. Сквозь грохот крови в ушах я едва слышала что-либо.

Вадим провёл рукой по моей спине вниз. Потом опомнился и обхватил за талию, аккуратно отсадил обратно на пассажирское сиденье.

— Пристегнись, девочка. Поехали, пока я не передумал и не отвёз тебя прямо сейчас к себе домой.

Я послушно пристегнула ремень безопасности. Руки всё ещё тряслись, губы покалывало от поцелуя.

Вадим завёл машину и выехал на дорогу. Одна рука лежала на руле, вторая переключала передачи. Я украдкой поглядывала на него, на профиль, на сжатую челюсть.

И думала о том, что же произойдёт вечером, когда мы останемся одни. Когда он расскажет мне значение тех слов, что прошептал утром в ванной.

Когда он, возможно… продолжит то, что начал… вчера.

Боже, как же я хотела, чтобы наступил вечер…

Уже знакомое нам ¹«Ләгънәт» — означает «Проклятье!» на татарском

Вадим

Лера упрямо мотала головой и вжималась в кресло. Рука её лежала на пряжке ремня безопасности, но расстёгивать его она не собиралась, судя по всему.

— Куда я с вами пойду? — она смотрела на меня снизу вверх, кусая губу. Не делай так, девочка, не искушай меня. — Я вас в машине подожду. Мне тут нормально, тепло же, музыку послушаю...

Усмехнулся, качая головой. Музыку послушает… Лера боится, что подумают, окружающие, увидев ее вместе с ним. Да, и поэтому она остаётся тут, на парковке университета, где каждый второй знает мою машину и где любой увидит её, сидящую в салоне ректорской иномарки.

— Лера, — я опёрся предплечьем о крышу машины, наклоняясь к ней. — Ты правда думаешь, что я оставлю тебя сидеть в машине, как собаку, которую не пустили с хозяином в магазин?

Она покраснела, отводя взгляд.

— Ну... я не хочу мешать. Вы же по делам, а я... я там буду как... не знаю... как...

— Как моя женщина, которая приехала со мной? — закончил за неё, приподнимая бровь. — Которая имеет право находиться рядом со мной, где бы я ни был?

Лера удивлённо распахнула глазки, губы её приоткрылись. Она смотрела на меня так, словно я сказал что-то невероятное. Моя женщина. Это повисло между нами, наполняя пространство смыслами, которые я ещё не произносил для неё вслух, но которые уже зрели внутри, требуя выхода.

Я не планировал говорить это сейчас, не планировал называть то, что между нами, конкретным словом. Слишком рано для неё, Лера ещё не готова... Но слова уже вылетели, и отступать было поздно.

— Вадим Дамирович... — она запнулась, переводя дыхание. И… сделала вид, что ничего такого я не сказал, на что только усмехнулся. Трусишка. — Я не могу просто так пойти с вами. Это же университет, вы ректор, а я...

“ Никто ”.

Невысказанное слово резануло сильнее, чем я ожидал. Лера, которая десять минут назад с придыханием и восторгом смотрела на меня. Моя Лера, которая вчера постанывала, едва не теряя сознание, пока я наслаждался ее вкусом.

Возрождать в ней гордость придется очень долго.

Со вздохом присел на корточки рядом с открытой дверью, отчего Лера вздрогнула, вжимаясь глубже в сиденье. Она нервно сжимала края расстёгнутой куртки.

— Какая ты у меня нерешительная девочка, — я взял её ладонь в свою, разжимая пальцы. — Такая робкая со всеми. Но со мной ты можешь быть собой. Хорошо?

Поднёс ладошку к губам и поцеловал пальчики. Потом перевернул руку и поцеловал центр ладони. Лера облизнула губки.

Я продолжал целовать её, поднимаясь к кончикам пальцев, к каждому по очереди. Большой, указательный, средний, безымянный, мизинец. На последнем задержался чуть дольше, прикусывая подушечку зубами, отчего Лера ахнула, дёргая рукой.

— Я вернусь минут через двадцать, — отпустил её, поднимаясь во весь рост и оглядываясь на университет. — Если передумаешь сидеть в машине, мой кабинет на шестом этаже. По коридору направо от лестницы и лифта. Договорились?

Лера кивнула, не в силах выдавить ни слова. Губы её приоткрылись, щёки раскраснелись. Трудно оставлять ту, которую хочется усадить на колени и приласкать до тумана в голубых глазах, до первого нежного стона и запрокинутой мне на плечо головы с ореолом светлых локонов.

Но я сдержался, конечно же. Закрыл дверь машины и направился к главному входу.

Студенты внутри сновали по коридорам, кто-то спешил на лекции, уже опаздывая, судя по часам, кто-то толпился у расписания, обсуждая с недовольством оное. При моём появлении разговоры стихали.

Я кивал в ответ на приветствия, обменялся парой слов с завкафедрой истории, который поймал меня у лестницы с вопросом о новых учебных программах. Отделался общими фразами, пообещав обсудить детали на следующей неделе.

Лифт остановился на шестом этаже, впуская меня в коридор административного этажа. Здесь было тише, чем внизу. Никаких студентов, только преподаватели и другие сотрудники.

Прошёл мимо двери проректора по учебной работе, мимо бухгалтерии, направляясь к своему кабинету в конце коридора. Почти дошёл, когда из-за поворота вышла Инесса.

Она увидела меня и расплылась в улыбке с намёком на что-то большее, чем просто радость встретить ректора в коридоре.

— Вадим Дамирович! — Инесса почти побежала за мной, цокая каблуками по плитке. С удовольствием отметил, что имя и отчество возбуждает меня только в исполнении Лерочки. — Как удачно, что вы здесь! Мне срочно нужна ваша подпись на документах по программе аспирантуры!

Инесса была, безусловно, привлекательной женщиной. Высокая, стройная фигура, подчёркнутая облегающим платьем, тёмные волосы уложены в пучок на затылке. Она следила за собой, это было очевидно. Занималась спортом, судя по подтянутому телу, носила дорогую одежду.

Пару лет назад, может быть, я бы обратил на неё внимание. Может быть, даже согласился бы на тот ужин “без обязательств”, который она в очередной раз недавно предлагала. Но сейчас, глядя на неё, я не испытывал ничего, кроме небольшого раздражения от необходимости общаться, выполняя роль “ректора”.