Приват для Ректора, или Возраст имеет значение (СИ) - Лав Рика - Страница 27

Я зажмурилась, сжимая кулаки и пытаясь не подаваться вперёд, уговаривая себя не поддаваться искушению прижаться к нему. Потому что если сделаю это сейчас, то...

— Вадим Дамирович... — выдохнула, сама не зная, что хотела сказать. Собирались ли попросить его остановиться? Разве? Или… Или… Или я, наоборот, хотела попросить его продолжить?

Но… он отстранился. Убрал руку от моей талии, отступив на шаг назад. Я открыла глаза, встречаясь с его взглядом.

— Иди умывайся, девочка, — кивнул он в сторону раковины. — А я пойду оденусь.

Обошёл меня и направился к выходу. Я стояла, прижавшись к косяку, и смотрела ему вслед. На широкую спину, на капли, всё ещё стекающие по позвоночнику. На полотенце, низко повязанное на бёдрах и обрисовывающее...

Вадим обернулся на пороге, поймав мой взгляд. Наклонил голову вбок с усмешкой.

— Лера, если будешь продолжать смотреть на меня так, мы опоздаем в садик. И виноват в этом буду... ммм... я.

Развернулся и вошел в спальню, закрывая за собой дверь.

Я осталась одна. Опустилась на край ванны, обхватив себя руками и пытаясь унять дрожь, ноги вовсе не держали, сердце заработало аритмию.

Что со мной происходит?

Я никогда не испытывала такого. Никогда. Даже с Андреем в самом начале, когда думала, что влюблена, не было и десятой доли того, что Вадим Дамирович вызывает во мне одним взглядом.

Это пугало. И возбуждало одновременно.

Поднялась и включила холодную воду, плеснула себе в лицо. Потом ещё раз. И ещё. Пока щёки не перестали пылать.

Посмотрела на своё отражение в зеркале. Взлохмаченные волосы, румянец на щеках, расширенные зрачки, губы припухшие, словно их только что целовали, хотя он даже не прикоснулся к ним.

Нужно взять себя в руки. Умыться, привести себя в порядок, помочь умыться Мише, пойти готовить сыну завтрак. Вести себя нормально. Не думать о том, что произошло только что. Не вспоминать его губы на моём плече. И… уж точно не представлять, что будет вечером, когда он скажет мне значение тех слов.

Я провела ладонями по лицу, выдыхая.

Приборная панель в машине Вадима светилась синими огоньками, на экране мультимедиа высвечивалась карта города.

Я сидела на переднем сиденье, вжавшись в спинку и пытаясь занять как можно меньше места после того, как меня настойчиво усадили именно сюда. Руки сложила на коленях, пальцами нервно теребила край куртки. За спиной на заднем сиденье Миша без умолку щебетал, рассказывая Вадиму Дамировичу про своих друзей в садике, про воспитательницу Марину Петровну, про то, как они в прошлый раз лепили из пластилина динозавров.

Вадим удивительно внимательно слушал, иногда кивая или задавая уточняющие вопросы. Руки его уверенно лежали на руле, он легко управлял машиной, не совершая никаких лишних движений.

А ещё плавно переключал передачи, тормозил мягко, чтобы не тряхнуть Мишу на заднем сиденье.

Я украдкой поглядывала на Вадима Дамировича. На профиль с прямым носом и волевым подбородком. На руки с венами, проступающими под кожей. На то, как пальцы обхватывают руль.

Отвернулась к окну, уставившись на проплывающие мимо дома. Утренний город просыпался, и люди уже спешили на работу, школьники с рюкзаками толпились на остановках, а дворники сметали снег с тротуаров.

Обычное зимнее утро. Только для меня оно было каким угодно, только не обычным.

Потому что я ехала в машине мужчины, который вчера делал со мной то, от чего до сих пор становилось стыдно при одном воспоминании. Потому что этот же мужчина сейчас вёз моего сына в садик, словно это было для него самым естественным делом на свете. Потому что я не знала, как себя вести, что говорить и куда смотреть.

Всё смешалось в голове. Благодарность за помощь, смущение от близости, страх перед предстоящим разговором с директрисой садика.

Но ещё… ещё было кое-что, что я боялась называть своим именем даже в мыслях. Что-то очень тёплое, большое и пугающее одновременно, что росло внутри с каждым днём, проведённым рядом с Вадимом Дамировичем.

Машина свернула на знакомую улицу. Впереди показалось здание детского сада. Двухэтажное строение со своей территорией, выкрашенное в яркие цвета.

Вадим припарковался у входа, заглушил двигатель и обернулся к Мише на заднем сиденье.

— Приехали, молодой человек. Готов ко встрече с друзьями?

Миша эмоционально закивал.

— Да! Я им расскажу про новые машинки, которые вы мне купили! И про то, что я теперь живу в огромной квартире, что из нее виден сразу весь город!

Я поморщилась. Господи, он же разболтает всё. А потом другие родители начнут спрашивать, откуда у стриптизёрши-одиночки богатый... Кто?

Друг? Знакомый? Как назвать Вадима Дамировича, если я сама не понимала, что между нами происходит?

(¹) Чибәркәем, төне буе төшләремнән чыкмадың >

"Красавица, ты всю ночь не выходила из моих снов"

Лера

Вадим вышел из машины первым, обошёл её и открыл заднюю дверь. Я тоже вылезла с другой стороны и вытащила из багажника инвалидную коляску, привычно разложила её, зафиксировав колёса.

Мужчина уже достал Мишу из автокресла, держа его на руках. Сын обнял его за шею, продолжая что-то рассказывать про динозавров.

— Лера, зачем ты? В следующий раз посиди в машине, я сам все сделаю.

Неловко улыбнулась:

— Вадим Дамирович, я...

Но он нахмурился, и я предпочла промолчать, что привыкла делать это сама.

Вид их двоих вместе... Большой сильный мужчина с моим ребёнком на руках вызывал во мне трепет. Вадим держал Мишу так уверенно, словно делал это сотни раз. Хотя... наверное, так и было, у него же Лилит.

Он подошёл к коляске и опустил Мишу на сиденье. Я помогла сыну устроиться, поправляя куртку, застёгивая ремешки.

— Всё хорошо, солнышко? — поцеловала его в шапку.

— Да, мам! Пошли скорее, а то Кирюха без меня все игрушки разберёт!

Вадим взялся за ручки коляски.

— Позволишь? — он посмотрел на меня.

Я хотела отказаться. Сказать, что не нужно, что и так он слишком много делает для нас. Но слова застряли в горле, когда я встретилась с его взглядом.

Там не было жалости и не было снисхождения. Только спокойная уверенность человека, который принял решение и не собирается его менять.

Потому я кивнула.

Мы вошли в здание садика. Раздевалка группы Миши находилась на первом этаже, мы прошли по коридору мимо стендов с детскими рисунками, мимо шкафчиков других групп. Навстречу попалась воспитательница средней группы, Ольга Сергеевна.

Она окинула нас взглядом, задержавшись на Вадиме, потом на мне, потом снова на Вадиме. Брови поползли вверх, губы сжались в тонкую линию.

— Валерия, вас ждёт на беседу заведующая.

Я опустила глаза, ускоряя шаг.

Раздевалка оказалась пустой, видимо, мы пришли раньше других. Вадим завёз коляску внутрь, припарковав её у шкафчика Миши, куда я указала. На дверце висела картинка с мишкой в синей шапочке.

— Мишка для Мишки, — усмехнулся Вадим, открывая шкафчик.

Сын радостно засмеялся, смотря на мужчину с восторгом.

— Это я сам выбрал! Марина Петровна говорит, что это прямо меня он ждал!

Вадим начал помогать ему раздеваться. Расстегнул куртку, стянул её с плеч, потом шапку, шарф. Я стояла рядом, наблюдая за ними. За тем, как ловко Вадим справляется с молниями и пуговицами. За тем, как Миша доверчиво улыбается ему.

Мой сын никогда не знал отца, точнее, знал, но не видел его… таким. Андрей никогда не помогал ему одеваться или раздеваться. Никогда не возил в садик. Никогда не интересовался его друзьями или игрушками.

А вот этот мужчина, почти чужой, делал всё это так естественно, словно Миша был… его родным сыном.

— Лера, — голос Вадима вернул меня в реальность. — Иди к директору. Я останусь с Мишей, подожду, пока придёт воспитательница.

Хотела возразить, что дождусь, но…

— Иди, девочка. Всё будет хорошо.