Крест (ЛП) - Бруен Кен - Страница 26

— Ты действительно доводишь этот дзен до предела, — сказал я.

Он пригласил меня войти.

— Я лысею. Так я не вижу, как это происходит постепенно.

Спорить с этим.

Это придало ему вид жёсткого парня и, в сочетании с новыми каменными глазами, полностью изменило его от типа банковского клерка, которого я впервые встретил много лет назад. Вся атмосфера предупреждала: «Не связывайся со мной».

Квартира всё ещё была спартанской и имела оттенок пустоты.

— Я принесу чай, — сказал он.

Ага.

Я сел, размышляя, не могу ли я разжиться ещё теми волшебными таблетками.

Он вернулся с двумя кружками какой-то мерзко пахнущей жижи, поставил её передо мной и спросил:

— Что у тебя на уме, Джек?

Я отодвинулся от кружки и попытался сохранить лёгкость:

— Я не могу просто заскочить на огонёк?

Он покачал головой, отхлебнул своего чая.

— Ты не занимаешься социальными визитами, Джек, так что у тебя на уме?

Какого чёрта? Я рассказал ему. Всё — семью, которая убивала как единое целое. Потребовалось время, чтобы всё изложить.

Он слушал, не перебивая, и когда я закончил, я чуть не попробовал этот чай. Затем я вспомнил о подарке, достал его из кармана и сказал:

— Подарок на новоселье.

Он удивился, открыл его и сказал:

— Ты приносишь мне крест — ты думаешь, у меня недостаточно своей ноши?

Это не прозвучало как благодарность.

— Удачи тебе, охраняет дом.

Он отложил его в сторону:

— Понадобится больше, чем Святая Кто-Там-Её, чтобы этого добиться.

Я был немного обижен.

— Эти кресты трудно достать.

Господи, даже когда я это произнёс, это звучало жалко.

Он допил свой чай и сказал:

— Как и удача.

Прежде чем я успел ответить, он спросил:

— Что ты планируешь делать?

— Без понятия.

Он позволил этому поплавать, затем сказал:

— Это довольно просто. Я читал Тик Нят Ханя, который сказал: «Не просто делай что-нибудь. Просто сиди».

То, что мне нужно, — философия.

— Ты предлагаешь мне ничего не делать? — спросил я.

Он встал, сделал какое-то йоговское движение.

— Я предлагаю убить сестру.

Я надеялся на какую-то блестящую идею, какой-то радикальный план, который всё решит и, по правде, снимет с меня ответственность. Чтобы я мог уйти, поехать в Америку и иметь, если не чистую совесть, то хотя бы небольшую меру покоя.

Не выйдет.

Я развёл руками в бесполезном жесте — типа «это всё, что ты можешь предложить?»

Он залез в карман, достал тюбик с таблетками и бросил его мне.

— Они тебе понадобятся.

Мне хотелось возразить, возмутиться, швырнуть их обратно, проявить достоинство, но таблетки я хотел больше.

— Спасибо.

Он пожал плечами, спросил:

— Хочешь помочь?

Он имел в виду мою растущую зависимость?

— Тебе нужно будет знать, где живёт враг, и, давай посмотрим правде в глаза, я могу сделать это лучше тебя — у меня всё ещё есть моя сеть.

Ридж не собиралась мне помогать, а бродить одному, надеясь на удачу, было не слишком умно, поэтому я сказал:

— Да, я был бы благодарен.

Он улыбнулся, и в этой улыбке действительно было немного тепла.

— Ты не любишь полагаться на людей, да, Джек?

Не было особого смысла врать, поэтому я сказал:

— Нет. Нет, не люблю.

Он подошёл к маленькому буфету, порылся там, достал компакт-диск, нахмурился, глядя на него, затем сказал:

— И когда я их найду, а я их найду, ты хочешь, чтобы я пришёл и сделал дело вместе с тобой?

Дело?

Прежде чем я успел произнести какую-то чушь о том, что мне нужно сделать это одному, он сказал:

— Мою сестру убили, и ты мне помог. Эти… люди… уничтожающие целую семью, я чувствую, что мог бы получить некоторое закрытие, задув их свечу.

Мне пришлось спросить:

— Стюарт, ты понимаешь, что говоришь?

Он принял какое-то решение относительно компакт-диска.

— Я всегда понимаю, что говорю — поэтому я так мало говорю.

Глубоко.

Я встал, не зная, пожать ли ему руку, скрепить пакт, но он протягивал мне компакт-диск.

— Это тебе. Ты даёшь мне крест — вот тебе кое-что похожее, хотя, возможно, его легче носить с собой.

У него была чёрная обложка, что было уместно. Назывался I've Got My Own Hell To Raise, какой-то женщины по имени Бетти Лаветт.

Я указал на название и спросил:

— Тайное послание для меня?

Он направил меня к двери:

— Это компакт-диск. Не всё имеет значение.

Я дал ему свой номер мобильного, и он сказал:

— Скоро услышишь меня, так что не выключай слуховой аппарат.

Ага.

21

«Когда ты ешь, еда — это ты сам». Дзенская поговорка

Эд О'Брайен, тот самый собачник — человек, который нанял меня расследовать кражу собак, — я чувствовал, что должен отчитаться ему. Что ему сказать? Что я нанял алкаша-экс-копa, который в итоге утопился в канале? Что я почти уверен, что некий бизнесмен по имени Кинг засовывал собак в консервные банки, и я натравил на него психопатку, которая сожгла склад дотла?

Какой отчёт.

Что бы ни было, я определённо завладею его полным вниманием.

Он дал мне свой адрес. Он был в Ньюкасл-Лоуэр, прямо рядом с университетом, и дорога туда почти успокаивает. Слышен рёв студентов, беззаботный смех и само жужжание жизни. Я без труда нашёл дом, один из тех, что увиты плющом, — можно подумать, что там живёт профессор чего-то серьёзного. Тяжёлые железные ворота, а затем короткий путь к главной двери. Большой запущенный сад. Когда ты богат, ты можешь позволить себе запустение, это добавляет шарма. На двери предупреждение:

Продавцам не входить

Всё, что я продаю, — это проблемы и раздоры. Я позвонил в дверь, подождал, и наконец открыл О'Брайен, одетый в один из тех тяжёлых аранских кардиганов, которые, как я думал, покупают только американцы, и коричневые вельветовые брюки, потерявшие форму до смешного. В руке у него была толстая книга.

Он уставился на меня и сказал:

— Не умеешь читать вывеску?

Я знал, что прошло некоторое время с тех пор, как он заручился моей помощью, но не настолько.

— Я Джек Тейлор, — сказал я.

Он опешил на мгновение, как будто собирался меня выставить, затем сказал:

— Полагаю, вам лучше войти.

«Полагаю?»

Я понял, что это будет прекрасно.

Мы вошли в кабинет, заставленный книгами, с удобной поношенной мебелью и письменным столом из орехового дерева, на котором царил беспорядок из бумаг и папок. Он уселся за него, указал на жёсткий стул напротив. Я сел, чувствуя себя так, будто меня собираются допрашивать.

Я не знал, с чего начать, но он сказал:

— Если честно, Тейлор, мы думали, что ты даже не пытался.

Сгоревший дотла завод, мёртвый мужчина, выловленный из канала, — представляю, что было бы, если бы я пытался.

— Я не хотел возвращаться к вам, пока у меня не будет что доложить, — сказал я.

Его лицо выражало полный скептицизм, и у меня возникло сильное желание стереть усмешку с его лица.

Он покачал головой, будто встречал всяких мошенников и я лишь очередной из жалких. Подтвердил это:

— Вы здесь, чтобы получить деньги, я полагаю.

Это было последним, о чём я думал, но прежде чем я успел это сказать, он продолжил:

— Думаете, раз дело раскрыто, вы, типа, войдёте и попытаетесь получить вознаграждение? Я вчера родился, Тейлор.

Раскрыто?

— Раскрыто? О чём вы говорите? — переспросил я.

Он насмехался:

— Дело раскрыто, а суперследователь Тейлор даже не знает. Думаю, вам стоит подумать о новой работе — вы не совсем в курсе этого дела.

Увидев моё непонимающее лицо, он понял, что я действительно не знаю, и сказал с преувеличенно терпеливым тоном:

— Банда подростков похищала собак, отвозила их на пустырь рядом с больницей, обливала бензином и смотрела, как далеко они смогут пробежать, прежде чем… как бы это сказать… сгорят заживо?