Гаремник. Чёрная Душа (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич - Страница 43

Пришлось задержаться. Котелок достать с супом, лапша и курица, с ложечки кормить бульоном. Три ложки и хватит. У него сил даже глотать не было. С чего это он так ослаб? Десятый день войны. А, раны вижу. Осмотрел того, обработал раны, перевязав, нужное доставал из амулета-диска, и оставил бойца. Дождётся он помощи, а я направился дальше, держа в левой руке керосиновую лампу, модель «Летучая мышь». Сначала обнаружил измождённых грязных бойцов, встретились, там сержант в рванной гимнастёрке командовал. Когда я к ним вышел, те щурясь от яркого света, жадно меня изучали, сержант и спросил:

- Боец, ты кто?

- Сержант, соблюдайте субординацию, я командир. Ведите меня к старшему командиру.

- Товарищ?.. - стал подбирать слова сержант, что с трудом встал с шинели, на которой лежал.

- Подполковник.

Да, внешность у меня полная копия Гиля, но внутренне я молодого парня тело имел, лет двадцати. А снаружи состарено, чтобы иметь вид тридцати четырёх лет, как сам Гиль. Сержант же встал, поправил грязную пилотку, и сказал:

- У нас за командира майор Гаврилов. А документы можно ваши посмотреть?

- Нет документов, сержант. Вместе с формой оставил на месте службы. И меня тут нет, официально я нахожусь в своей дивизии, и у вас тут общие галлюцинации. Значит так, нужно с Гавриловым мне побыстрее пообщаться, мне за остаток дня ещё до точки эвакуации успеть добежать. Завтра утром я должен быть в своей дивизии. Так что сержант, поторопись, времени у меня очень мало.

- Товарищ подполковник, а у вас покушать ничего нет? - чуть помедлив, спросил сержант.

- Есть, знал, что у вас проблемы во всем, прихватил сухари и консервы рыбные. Только вам в таком состоянии нельзя. Конечно критическую отметку ещё не перешли, но можно и нужно пить бульоны. Вода есть, наберите в котелки и вскипятив, внутрь рыбные консервы, пить горячий бульон. А сухари сосать можно.

Скинув вещмешок, я раздал бойцам сухари и по консерве на двоих. Дальше сержант, на ходу посасывая сухарь, двинул по известному ему маршруту, я освещал лампой. А так тот успел отправить двух бойцов за водой, котелки у тех были. Я про бойца раненого уже сказал, что осмотрел его, покормил и перевязал, заберут, когда уходить будут. Гаврилов был тут, в большом зале почти сотня бойцов и командиров отдыхали, некоторые покидали зал и сменяли боевые посты наверху. Пока особых боевых действий не велось. Жаль комиссар Фомин уже в плен попал, скоро его опознает предатель и его расстреляют. Знать бы где держат, может смог бы спасти. Или уже расстреляли, не помню. Так что остатки содержимого вещмешка тут передал, что вызвало оживление среди бойцов и командиров, а мы с Гавриловым козырнули друг другу.

- Командир Сорок Четвёртого стрелкового полка, майор Гаврилов.

- Подполковник Гиль. Начальник штаба Двести Двадцать Девятой стрелковой дивизии. Майор, я тут не официально, меня тут нет… М-да, не было. С вами ситуация выходит на другой уровень. У меня дружок служит в военной разведке, операцию тут в области завалил, вот и привлёк знакомцев, а я ему должен. Ну проблему мы его исправили, может отчитаться, направился на место эвакуации, а тут узнал от полицаев о вас. Взял на пролётке двух, узнал от них, что в Крепости до сих пор наши действуют. Майор, никто о вас не знает, вообще не знают. Для меня это сюрпризом стало. А я тут местность знаю, про тайный туннель, что ведёт из Крепости наружу. Взял ещё пять полицаев на телегах, ликвидировал. Они припасы везли, живых свиней и котёл, и добрался до бункера, ну и к вам спустился по тоннелю. Вот что, ваша оборона не бессмысленна, пусть о вас никто не знал, но одну пехотную дивизию вы тут уже две недели держите. Герои вы, и это я говорю прямо и открыто. Молодцы. Однако дальше тут оставаться смысла нет, без питания и боеприпасов. Как старший командир, я приказываю вам покинуть Крепость, восстановиться в одном из лесов, набравшись сил, и двинуть к нашим. Я напишу официальный приказ. Чёрт, а не хотел светить своё участие в этой операции. Но тут никак не обойтись. Ладно, выйдите к нашим, сообщите что я приказ отдал, подтвержу. Идём, покажу на карте где сейчас наши и куда вам лучше идти.

Мы отошли к лампе. Она тут один источник света, к нас ещё раненый старший лейтенант Потапов подошёл, обе руки перевязаны, в косынках. Дальше на карте показал, как фронт раскинулся. Включая сообщил, где сейчас моя дивизия находится, прокомментировал, что сегодня первый бой та приняла. А я тут нахожусь. Даже обидно немного. Минск сдали, это вызвало не штучный шок у командиров. После этого вырвав лист из блокнота, и стал писать карандашом приказ. Имитировал почерк Гиля. Потом расписался, и достав печать, шлёпнул на губку с чернилами, и поставил на приказе. Это копия печати настоящего Гиля, сделал сам. Плёвая работа для артефактора. Да я и все его документы скопировал, и на оружии номер его пистолета. Пока только формы нет. А на удивлённый взгляд покрасневших глаз Гаврилова, явно конъюнктивит, поморщился и ответил:

- В спешке собирался, забыл печать выложить из планшетки.

Тот понимающе кивнул, принял лист, убирая в свою потрёпанную планшетку, и уточнил:

- Сейчас уходите?

- Желательно. Кстати, у меня полный боекомплект, поделюсь патронами, у вас вижу тоже «ТТ», мне хватит пары штук на всякий случай.

Сразу это и сделал, да, с патронами была беда. Собирали на местах боёв ночами. А пока, задумавшись, сказал:

- Майор, у меня для вас задание. Не далеко, а одной из деревень, в двух бараках содержаться семьи комсостава частей из Крепости, по преступному приказу их запретили эвакуировать перед войной. Все они под охраной, и решается вопрос жить им или нет. Немцы практичны и кормить никого не желают. При возможности, постарайтесь их освободить и вывести к нашим.

Я показал на карте где деревня распложена, карту Гаврилову оставил, на этом забрал порядка сорока бойцов и двух командиров, тут Потапов командовал, и мы направились к туннелю. Майор сейчас занимался эвакуацией, уходить так всем. Поэтому было решено отправить посыльных на другие участки обороны, где ещё наши держались. Правда, днём это опасно, но как стемнеет, отправят, время у них есть. А мы дошли до края затопленных катакомб, забрали раненого, так и несли его на шинели, и по воде прошли два зала, там я подвёл к открытой двери. Рядом боец шёл, нёс мою лампу, и уже открыли шире дверь, дальше по туннелю к выходу. Кстати, Потапов осмотрел пулемёты «Браунинга», явно прикидывал где их можно задействовать, там рядом боезапас сложен. А мы к выходу и наверх. Бойцы поднимались с трудом, обессилены. Часть отвязали постромки у лошадей, верёвок нет, и спускали, поднимали потом раненых наверх. Всего восемь с собой взяли. Часть отбежали, встав в дозоры, Потапов приказы отдавал, часть с вёдрами к озеру, большая часть сами туда ушли, остальные разбивали лагерь на берегу озера, подальше от бункера, туда лошадей и повозки. Там костёр разводили, старались бездымный. Котёл с водой, начали готовить, свинью одну забили, разделывали, есть хотели все, потому не медлили ни минуты. А вводе аж пена грязная, все в форме прыгали, жадно пили и мылись. Да уж. Так что попрощался с Потаповым, дальше те сами, что делать знают, тем более у телег сложено было девять немецких карабинов, два пистолет-пулемёта и «МГ-34», всё с боезапасом. Также два «ДП», шесть винтовок и три ящика с патронами к ним. Всё разбирали, готовили, снаряжали, и жадно поглядывали в сторону котла, когда уже будет готово? Там двое кашеварили, сказали, что разбираются. А из туннеля уже новых поднимали. Майор постепенно людей сюда переводил. Лампу обратно унесли, там она нужна. Сам я уже бежал прочь. Чем мог. Извините парни, что раньше не появился.

Накинув вскоре невидимость, посетил Брест, здание госпиталя. Время уже десять дня. Оказалось, медсанбат Доронина ещё тут. Хотя количественно усох, но нужно будет освободить. А пока до складов, поспал шесть часов недалеко, в кустарнике. Комбез и всё с меня сушилось, завернулся в плащ-палатку. Вечером, пользуюсь тем что невидим, активно опустошал склады, убирая всё в амулет-диск. Сапоги поменял, еле снял ещё сырые. Да и поискав, подобрал форму по размеру, сам пришил все нашивки, все знаки различия. Фуражку. Ну и запас формы себе сделал, фурнитуры. Да всё подчищал. Склады медикаментов тоже. К вечеру все склады, кроме пяти, где немцы шуршали, были опустошены. А потом и те пять также опустошил, когда стемнело, а немцев в ноль. Дальше бегом в Брест. Даже невидимость не включал, ночь скрыла. Работал сонником, но не убивал охрану, тут ещё остались командиры, чтобы на них не отыгрались, освободил кого мог, Доронин тут был, серьёзно сдал, плен сказался, слёзы на глазах были, когда меня увидел. Правда я так же в комбинезоне был, но это другой, сухой. А в палатах вдруг Ольгу обнаружил. С повязкой на ноге и лангетной. Оказалось, еда закончилась, пытались уйти и их поймали. И сюда доставили, раз из этого батальона. Правда, Татьяну дальше в женский лагерь. Там собрали что могли, четыре повозки, часть раненых, и я довёл до леса где отряд Гаврилова. Соединились. Жаль полевая кухня одна была, но думаю ещё найдут. А медики нужны, те и медикаменты привезли. Сам я не стал участвовать во встрече, хотя Доронину и представился по полной форме, так что Гаврилов опознает, а сам побежал прочь. Только сейчас склады спалил, чтобы скрыть кражу. Жаль, но тут Марты нет. Секс-бомбы. Тело мне досталось на уроне Караваева, ходок был Тимур. Уже трубы горят, так что пообещал завести себе наложниц, но когда хранилище накачается, сейчас у меня просто не было места содержания. А наберу из полячек, на зарплате. Взлетел с дороги, на «У-2», думаю шум самолёта в лагере гавриловцы слышали, а сам в сторону станции Лида. Не промахнулся, нашёл грузовой состав с танками «КВ-2», и ещё один с шестью «Т-34», забрал их, и топливо что в цистернах было, боезапас из теплушек. Разгрузить те пока не успели.