Очень личная помощница для орка (СИ) - Дружинина Дина - Страница 17

Не отпущу теперь! И так достаточно терпел.

Подхватываю на руки. Легкая, как пёрышко. Замираешь в моих руках. Смотришь преданно. Доверяешь мне себя.

Не даю тебе опомниться. Наклоняюсь и целую сладкие приоткрытые губы, насытиться не могу. Зацеловываю нежную кожу, что покрывается тонкими мурашками от моих прикосновений.

Глажу тело через мою рубашку, обвожу все изгибы, приучаю к своим прикосновениям. Хочется и торопиться и растянуть удовольствие. Одновременно. Выбираю второе. Пока.

Кажется, я целую вечность ждал тебя, моя хорошая

Смотреть, как ты выгибаешься под моими руками – одно удовольствие. Кайфовое. Такое, что заставляет меня повторять вновь и вновь. Добиваться твоих несдержанных стонов. И затуманенного вожделением взгляда из-под опущенных ресниц.

Покрываю поцелуями кожу твоей груди, опускаясь с каждым следующим всё ниже и ниже, расстегиваю пуговицы на своей же рубашке, обнажая мягкие полукружия, увенчанные горошинами сосков. Зацеловываю каждый сантиментр.

Только не дать тебе опомниться.

Но вижу, что тебя доставляет не меньше моего. Как ты запрокидываешь голову, подставляя мне свою шею для поцелуев-укусов. Выгибаешься вся, когда я вырисовываю пальцами горячие узоры на твоём животе и бедрах.

В беспамятстве шепчешь, опьянев от сладких ласк:

– Ещё! пожалуйста

А потом уже нет слов. Только пальцы, дыхание, жар тел, поцелуи, мои губы на твоем теле. Везде.

И никакого сна.

Только ты.

Глава 23

Марта

Я теряю себя от его поцелуев, разжигающих внутренний огонь. Он вспыхивает, словно только этого и ждал долгое время, когда одной искры достаточно для пламени до небес.

Его губы касаются моей груди, мягко, почти невесомо, но я вздрагиваю всем телом. Рубашка – его рубашка – расстегивается под его пальцами, пуговицы сдаются одна за другой с тихим звуком, высвобождая мою кожу для его прикосновениям.

Тело само выгибается навстречу ему. Притягивается как к магниту, этому невозможно противостоять.

– Бархаг... — шепчу я его имя.

Оно вырывается хриплым стоном, полным желания. Вибрирует в воздухе между нами.

Он поднимает голову, его глаза темные, полные огня, встречаются с моими. В них нет той привычной суровости магната, только нежность, смешанная с первобытным голодом, который он так долго сдерживал, и это заставляет мое сердце колотиться, разгоняясь всё быстрей и быстрей.

– Марта, моя сладкая Марта, – я слышу его низкий, бархатный шёпот. Он обволакивает меня, посылая волны мурашек по спине. – Ты в безопасности. Я здесь, и я не отпущу тебя. Я рядом…

Его шёпот одновременно и успокаивает меня обещанием, что всё будет хорошо, которому я верю. Но и в то же время будоражит своим тембром и нежностью.

Рука Бархага скользит по моему боку, под рубашкой, и я чувствую шершавость его пальцев. Само прикосновение легкое, как перышко, исследующее, ласкающее. Оно посылает искры удовольствия по всему телу, заставляя меня задыхаться.

Я никогда не ощущала ничего подобного, это мой первый раз, и страх смешивается с любопытством, как эфир с паром в алхимическом котле, создавая взрывную смесь.

Он целует родинки у основания шеи, соединяя их языком, как обещал в своих мыслях. Я не знаю этого наверняка, но почему-то так чувствую инстинктивно или мне так хочется думать.

Поцелуи опьяняют, я уже сама не своя. Не понимаю своих желаний, и лишь выгибаюсь в его руках, напрашиваясь на новые все более смелые ласки.

"Ты такая нежная," – выдыхает он горячо, – отзывчивая.

Я краснею от удовольствия и смущения, чувствуя, как веснушки на щеках проступают ярче, и тянусь к нему, касаясь его волос. Они жесткие, я перебираю их пальцами, чуть царапая кожу на затылке, и он стонет от моего прикосновения.

Это так ошеломительно, что выбивает из ощущения реальности. И так сладко, что мне хочется повторить этот фокус. Я тяну его за волосы на затылке, и он снова стонет. Его стон отдается эхом в моем теле, концентрируется в тугой узел внизу живота.

– Я боюсь… – признаюсь я шепотом, опуская ресницы.

Чувствую, как влага собирается между бедер от его близости. Но мне правда боязно.

Он замирает, его рука останавливается на моем животе, он смотрит на меня, его дыхание касается моих губ.

– Не бойся, солнышко, сладкая моя девочка, – говорит он мягко, целуя кончик моего носа, потом щеку, потом ухо, прикусывая мочку нежно. – Я остановлюсь, если ты скажешь. Но тебе понравится. Я обещаю. Всё будет хорошо.

Его слова обволакивают меня, как пар от эфирной лампы, теплый и ароматный, и я киваю, чувствуя, как напряжение тает, сменяясь жидким теплом внизу живота.

– Да, — шепчу я, голос дрожит. – Покажи мне. Я хочу почувствовать все.

Он улыбается, лёгкой и тёплой улыбкой, и продолжает.

Его губы спускаются ниже, по животу, где кожа покрывается мурашками от каждого касания, от влажного следа его языка. Я выгибаюсь навстречу, не в силах удержаться, и стон срывается с моих губ, громче, чем ожидала.

– Вот так, – шепчет он одобрительно, его голос вибрирует на моей коже.

Его пальцы рисуют узоры на моих бедрах, легкие, как шепот ветра. Я не понимаю, что делаю, тело словно своей собственной жизнью живет, подчиняясь древним инстинктам, и я слегка раздвигаю ноги. Словно приглашаю его. Когда осознаю, что делаю, мгновеньем позже, то пытаюсь свести их обратно, но уже поздно. Бархаг не позволяет мне это сделать.

Я чувствую его горячее дыхание там, в самом интимном месте.

– Бархаг, что ты... – начинаю я, но слова тонут в вздохе, и я забываю, как дышать, когда его губы касаются меня там.

Его язык скользит медленно, нежно, исследуя каждую складочку и чувствительный бугорок. Боги мои, я сойду с ума, это так порочно и прекрасно одновременно.

Я хватаюсь за простыни, пальцы белеют, из горла выравается полувслип-полустон. Я запрокидываю голову, вся отдаюсь ощущению накатываюших волн удовольствия.

– Ты такая сладкая, – шепчет он, отрываясь на миг, его глаза горят, глядя на меня снизу вверх.

Я задыхаюсь от удушливой волны стыда и восторга. Мечусь под ним, но он крепко держит меня за бедра. Не даёт сбежать.

Его язык возвращается, кружа, посасывая нежно, и я таю, ноги дрожат, тело извивается под ним. Это нежно, но слишком чувствительно. ТОлько он и не думает меня отпускать, нарашивает сладкую пытку. До тех пор пока мое тело не пронзает крупная судорога, а внутри все сокращается, развязывая сладкий узел напряжения, что копился внизу живота.

Он молниеносно накрывает меня своим телом, распластывая по кровати. И сразу же входит, медленно, не торопясь.

Я понимаю, что он сдерживается изо всех сил, чтоб не пронзить меня одним мощным толчком. Чувствую легкую боль, но она быстро уходит, сменяясь теплом и чувством наполненности.

Ахаю, впиваясь пальцами в его плечи, и он замирает, целуя мои веки, шепчет:

– Ш-ш-ш, всё хорошо, всё хорошо…

Его движения осторожны, ритмичны, и я постепенно начинаю двигаться с ним, открывая новые ощущения, которые с каждым толчком становятся всё глубже, чувственнее. Волны удовольствия накатывают, медленно и неумолимо, пока наконец не взрываются сокрушающей волной, что накрывает нас с головой, будто цунами.

Глава 24

Сладко потягиваюсь в теплой постели. Ощущение мягкой перины и шелковых простыней приятно нежат тело. Улыбка растягивает губы. Утро обещает быть приятным, мечтаю о чашке кофе и хрустящем круассане из булочной на углу…

Как вдруг мозг прошивает осознание – я не дома, не в своей постеле.Распахиваю глаза и задерживаю дыхание. Кошу глазами в сторону той поливны кровати, на которой спит мужчина. И не просто мужчина, а мой начальник, мистер Бархаг Моггарн.

Мне это все не приснилось.

Ой, мамочки!

Что же мы натворили?

Я аккуратно поднимаюсь, присаживаюсь на краю постели и собираюсь сбежать.