Слова, что обрушат небеса (СИ) - Панкратова Анна Михайловна - Страница 73

— В какой-то мере. Но мы празднуем уже и ваши праздники. Это весело.

— Особенно Феликс!

А вот Новый год встретили на вечеринке Феликса, и он не врал, получилось и правда легендарно. Пришла даже Офелия, с которой Харпер сдружились. Они несколько раз гуляли по Парижу, продолжали общаться и после возвращения в Санкт-Петербург.

Коллекция Харпер пополнилась несколькими подарочными изданиями ее любимых книг — подарок Деймонда. Она же, как и обещала, вручила ему эротический рассказ, который смущалась читать сама, а потому едва не умерла, наблюдая за его реакцией. После он лишь поднял на нее голодные глаза, сделал глубокий вдох и пообещал сделать с ней все, что описано в рассказе. И ведь сделал! Харпер, в целом, уже успела понять, что Деймонд — мужчина слова. Сказал, что сделает — сделает.

Они продолжали веселиться все праздники, чередуя вечеринки Феликса и уютные вечера наедине друг с другом.

А потом открылась Дверь.

В день переезда Харпер долго собирала вещи, не понимая, почему волновалась настолько сильно. Из-за того, что ее вторую книгу решили все же напечатать? Да черт его знает…

За пару дней до нового года ей позвонила Инна и сообщила новость, от которой у Харпер подогнулись колени.

— Но я же… — Она осела на диван, ловя настороженный взгляд Деймонда. Лучше бы Инна отправила ей сообщение! Которое Харпер бы удалила, не читая…

— Я сумела защитить проект, — гордо ответила Инна. — Да и твои читатели бросились покупать книгу по второму кругу, поэтому продажи резко взлетели. Так что, готовь ТЗ художникам для обложки и внутренних артов, текст я уже передала редактору. В графике ты стоишь на конец весны.

Харпер оторопела смотрела на телефон, не зная, как реагировать. Надо ведь радоваться! Почему тогда в груди пустота? А, может, даже… страх?

— Это ты? — прямо спросила Харпер Деймонда. Он качнул головой. — Феликс?

— Слышал, Феликс купил сотню твоих книг, но это все. Я пытался дать денег: мне сказали, взяток не берут. Это все только твоя заслуга.

Харпер отложила телефон. Медленно, осторожно, словно верила, что он взорвется, копируя бурю, которая просыпалась в ее груди. Никакого трепета, радости, одна лишь злость, что ее заставили через это пройти, чтобы вернуть все как было. Особенно сейчас, когда она решила оставить книжный мир в прошлом. Может, даже переехать в Мунфол.

— Ты не рада? — мягко спросил Деймонд, садясь рядом. Харпер схватила его за руку, окунулась в его тепло, нащупала чужой поток и все же чуть улыбнулась, укутываясь заботой и беспокойством. — Ты не должна, если не хочешь.

— Должна, у нас договор. Да и не могу бросить читателей.

— Не должна продолжать после издания этой книги. Ты всегда можешь остановиться, если хочешь. Но я же вижу, как ты любишь писать.

— Именно. Писать. Не издавать. И мы уезжаем в Мунфол, помнишь?

— И уже решили, что будем бегать меж мирами, ведь Дверь открывается аж на полгода. Просто теперь будем возвращаться сюда чаще, чем планировали, чтобы ты могла… что там от тебя требуется?

— ТЗ художнику, принять правки от редактора, отсмотреть макет. Продвижение. Боги, я не хочу больше этим заниматься. Я так устала. Хочу просто писать книги, отдавать их читателям, а не разжевывать потом смыслы, по триста раз проговаривать сюжет, делать эти продающие посты, видео… Хочу просто писать! А не работать продажником!

Харпер зло смахнула слезу со щеки, замерла, аж дыхание задержала, ведь впервые сказал вслух то, о чем думать боялась.

— Мы так и не обсудили нормально, где собираемся жить, — сменила тему Харпер.

— У нас будет полгода, чтобы решить. Ты посмотришь Мунфол, и мы определимся. Хорошо? Главное, что вместе, разве нет? Да и никто не запрещает нам жить на два мира. Редко, когда Дверь закрывается дольше, чем на пару месяцев.

Так и решили. Харпер все праздники гоняла по извилинам вопрос, почему обескуражена фактом издания второй книги. Неужели книжный мир сделал ей насколько больно, когда отверг в очередной раз? Она долго держала все в себе, продолжала, неслась вперед, словно скоростной поезд, игнорируя каждый отказ, каждую неудачу, верила и верила в себя, даже когда никто другой в нее не верил. Но пик-таки пришел.

И тот самый последний гвоздь в крышке гроба ее мечты похоронил ее цель, показав, что издание книг ее счастливой не делало. Наоборот — сжирало все силы и желание жить.

Наверно, она оказалась слишком слабой для этого дела. А, может, сняла наконец розовые очки и увидела, насколько несовершенна система.

Она начала писать, чтобы убежать от одиночества.

Стремилась в издательство, чтобы найти свою книжную семью. Чтобы хоть где-то ее любили. Понимали.

Она и любовью читателей пыталась заполнить пустоту в груди.

Вот только это все была иллюзия. Глобальный самообман.

И она сумела это понять, едва рядом появился человек, который принял ее такой, какая она есть. А главное — позволил ей не притворяться и четко осознавать свои мечты.

— Я боюсь знакомиться с твоей мамой, — заявила Харпер в день переезда. Запихнула последнюю юбку в чемодан и дала разрешение его закрывать.

— Она хорошая женщина. Немного наивная, слишком добрая, — ответил Деймонд. — Но ты ей сначала не понравишься.

— Оптимистично, — хмыкнула Харпер.

— Она помешана на статусе. А ты…

— Статус избранности недостаточно хорош для ее сына?

— Увы. Она бы предпочла, чтобы я снова выбрал леди из семьи с богатой родословной. К слову, мы можешь раскопать твоих предков, уверен, у тебя в роду были лорды и леди.

— Не хочу. Это ничего не меняет.

— Дает статус. Место в обществе.

— Да плевать на этот статус.

Деймонд притянул Харпер к себе, чтобы обнять.

— Люблю тебя, — прошептал он. — Едем? Мы можем в любой момент вернуться: Дверь в паре километров от твоего дома. Весьма удачно в этот раз!

Деймонд успел объяснить, что Дверь — малоизученная и рандомная штука. Все, что они сумели сделать за десять лет, — научиться определять где и на сколько она откроется. Каждый раз место новое. В Мунфоле переход один. А вот в мире Солнца Дверь появлялась почти в каждой стране, в большинстве — в нескольких городах, поэтому при наличии пропуска можно быстро путешествовать по миру.

— Слышал, в Париже Дверь открылась в катакомбах в этот раз, — сказал Деймонд, когда они сели в машину. В этот раз повезло: в Санкт-Петербурге Дверь открылась на тупиковой улице, в Небесном городе выезд сразу на дорогу. Значит, можно переходить из мира в мир на машине, а не пешком. Пару раз Дверь появлялась в воде — приходилось плыть, и вот это был ужас.

— Значит, в Париж гулять не пойдем, — ответила Харпер. — Мне одной «экскурсии» хватило.

Вскоре они затормозили во дворе рядом с лесопарком. Деймонд вышел из машины и пожал руку широкоплечему парню в огромном пуховике. Тот курил, разглядывая, казалось бы, обычную бетонную стену, но Харпер уже ощущала мощный поток магии, идущий от нее.

— Это Дин, — представил Деймонд. — Ставит отвод от Двери для обычных людей, чтобы пройти могли лишь те, кто уже знает, что она здесь.

Харпер вскинула брови: об этой проблеме и о случайных попаданцах она как-то не думала. Слышала лишь, что в Небесном городе ставят пропускной пункт, проверяют документы у каждого, кто пересекает границы миров.

— Надолго домой? — спросил Дин, вытаскивая пачку сигарет. Вопросительно протянул Деймонду, но тот качнул головой.

— Будем ходить туда и обратно. Решили жить на два мира. — Деймонд выставил руку, зовя к себе Харпер. Обхватил за талию, стоило ей подойти ближе. — Это Харпер. Моя будущая жена.

— О, наконец! — радостно воскликнул Дин. — Поздравляю!

— Спасибо. Можно проехать?

— Вперед.

Харпер вернулась в машину, задумчиво кусая губу. Повернулась к Деймонду.

— Ты всем представляешь меня, как будущую жену.

— Ненавижу слова «девушка» и «парень». Сразу четко обозначаю свои намерения. Поговорим позже, ладно? Нас ждут на пропускном пункте.