Бастард Александра 3 (СИ) - Емельянов Дмитрий Анатолиевич "D.Dominus" - Страница 19

В этот момент его взгляд находит меня, и я азартно вскрикиваю:

— Погодь, дай я!

Улыбнувшись, Евдор берёт факел и передаёт его мне, а я, оглянувшись, подмигиваю Экзарму, мол, гляди, че щас будет!

Из круглого бока снаряда торчит короткий хвост фитиля из пропитанной смолой верёвки, и я поджигаю его.

Фитиль затлел, а я даю отмашку.

— Пли! — ору во весь голос, и Евдор выбивает стопор.

Фу-ур-рр! Взмывает вверх коромысло и бухает в отбойник. Петля добавляет инерции снаряду, и тот взмывает в воздух.

Мы все, замерев в ожидании, провожаем его взглядом, и тот в полной тишине бухается в песок где-то шагах в трёхстах. На таком расстоянии не слышно даже, как он разбился.

Даже не оборачиваясь, чувствую вопросительные взгляды моих товарищей: мол, и что⁈

Нахожу глазами Евдора, и тот опережает мой вопрос:

— Потух фитиль-то, видать!

Я и сам это понимаю, но неловкости ситуации это не отменяет.

«Зато вскрыли проблему, — нахожу себе слабое утешение. — Запал надо готовить по-другому, у нас нет права на такие осечки!»

Евдор уже суетится вокруг:

— Сейчас, мой царь, всё поправим! Сейчас ещё разок!

Его парни с удвоенной энергией крутят лебедку, а Евдор, достав второй снаряд и вытащив пробку, наливает в него бензин.

Протягиваю к нему руку:

— Ну-ка, покажи мне запал, — произношу излишне жестко, и, отставив сосуд с бензином, Евдор сходу начинает оправдываться.

— Засохла смола-то, видать. — Он протянул мне короткий кусок веревки, и, пощупав ее, я мысленно не соглашаюсь со своим мастером.

«Веревка слишком толстая, — сразу вижу источник проблемы. — Видать, брали с таким умыслом, чтобы плотнее наливную дыру заткнуть, да не пропитали насквозь. Вот и задуло огонь».

Не говоря больше ни слова, поднимаю пробку и обвожу взглядом вокруг. Натыкаюсь на тонкую, в полмизинца, хлопковую веревку, коей завязан мешок с инструментом Евдора, и обращаюсь к нему:

— Дай-ка мне шило, а вон ту веревку пропитай смолой!

Пока я ковыряю дыру в пробке, мастер замочил фитиль, а потом тем же шилом я протягиваю его через проделанную дырку.

— Ну вот, сейчас, думаю, не задует! — Подаю пробку Евдору, и тот, одобрительно кивнув, заткнул уже наполненный бензином снаряд.

Беру в руку примерно литровый керамический шар и примеряюсь к весу. Навскидку он тянет килограмма на три, и я с удовлетворением хмыкаю.

— То, что надо!

Катапульта уже взведена, и, положив снаряд в петлю, даю отмашку Евдору.

— Ну, с богом!

Удар молота вновь выбивает стопор, и всё повторяется. Бухает об отбойник коромысло, со свистом распрямляется петля, и снаряд уходит в пространство. Затаив дыхание, слежу за его полётом и вижу, как он падает в то же место, что и предыдущий. Только в этот раз его падение сопровождается глухим хлопком и вспышкой яркого пламени с поднимающейся струйкой чёрного дыма.

С довольной улыбкой оборачиваюсь к своим соратникам.

— Хорошо горит, а⁈ — Скалюсь во весь рот и обращаюсь уже конкретно к Эвмену. — Что скажешь, атаку слонов такой огонёк остановит?

Вокруг стола сгрудились сатрапы всех восточных сатрапий, а также Эвмен и Экзарм. На самом столе разложена схематично нарисованная мной карта, и я веду пальцем по синей линии.

— По последним данным, войска Чандрагупты Маурья перешли реку Инд. Царство Пора, Таксила, а также столица Гандары — Пушкалаватти — уже полностью под властью Маурья.

Поднимаю взгляд на Эвдема, как бы говоря ему: «Нет у тебя больше столицы, да и сатрапии тоже нет».

Тот угрюмо молчит, как и все остальные, а я продолжаю:

— Думаю, когда наше войско сможет туда подойти, Чандрагупта возьмёт уже и Парапомисад (центральная часть Афганистана) и Арахосию (Пенджаб). Во всяком случае, надо исходить из этого. Поэтому я назначаю стратегом Востока моего друга и великого полководца Эвмена и поручаю ему разгромить армию Маурья, а новую границу провести по реке Гидасп на севере и далее по Инду до самого Океана.

Взглянув на Эвмена, передаю ему слово, и тот уверенно показывает на чёрный кружочек с надписью «Арина» (Герат).

— Основной лагерь и место сбора всего войска я назначаю здесь. Сюда, господа сатрапы, вам следует привести свои войска к июлю следующего года.

Эвмен посмотрел на притихших сатрапов — мол, есть вопросы, — и Стасанор пробурчал:

— Уж больно впритык, боюсь не успеть.

— А ты успей! — жёстко отреагировал Эвмен. — Времени расхолаживаться нет!

Стасанор сразу набычился, и я сглаживаю ситуацию:

— Июль выбран не случайно. Через два месяца, в сентябре, в долине Инда заканчивается сезон дождей, и это лучшее время для вторжения в этот регион. Ведь ты, Стасанор, помнишь, что такое дожди в Индии.

— Кто ж такое забудет, — Стасанор даже поежился, — когда месяцами льёт на голову, как из ведра!

Награждаю его ироничной усмешкой:

— Ну вот, видишь, ты сам всё понимаешь.

Из своей прошлой жизни я точно знаю, что сезон муссонов в долине Инда начинается в июле и заканчивается в сентябре. В это время уровень воды во всех притоках Инда увеличивается вдвое, и вся земля вокруг превращается в непроходимую топь. В это время туда лучше не соваться, поэтому мы с Эвменом и наметили сбор на июль: два месяца на переход от Арианы до Гандары, чтобы подойти как раз к концу сезона дождей.

Дождавшись, пока я закончу, Эвмен провёл пальцем от Артаканы прямо на восток:

— Отсюда мы двинемся вдоль реки Херируд до города Кубха (Кабул). Сюда могут подтянуться те, кто не успел подойти к Артакане, и здесь мы уже можем столкнуться с передовыми войсками Чандрагупты.

Он посмотрел на меня и вновь обвёл взглядом мрачных сатрапов:

— Планировать дальнейший маршрут сейчас бессмысленно. Доберёмся до Кубхи, и там уже будет виднее.

Мрачный настрой сатрапов мне понятен. С востока сплошным потоком идут жалобы и мольбы о помощи, а они здесь, почти за тысячу парасангов от дома. Каждый из них уже подходил ко мне с просьбой отпустить его, но пока не было ясности с мирным договором, я им отказывал. Мало ли, вдруг пришлось бы воевать на два фронта!

Сейчас, когда предварительная договорённость уже достигнута, я могу позволить себе разделить армию. Обсудив это со своими ближайшими советниками, я пришёл к решению, что Эвмен заберёт с собой по половине каждой конной гиппархии, а там, на месте, доберёт их уже до полного состава. Из пехотных частей я отдаю ему всё бывшее антигоновское войско. Как справедливо заметил Эней, здесь на их верность полностью полагаться нельзя, а вот в Арахосии и Гандаре им выбирать не придётся — там на другую сторону не перебежишь!

Эта пехота тоже станет костяком для набранных в Персиде, Мидии и Сузиане новых подразделений. Как мы посчитали, к июлю будущего года Эвмен может рассчитывать на шестьдесят-семьдесят тысяч. Чтобы успеть набрать новое войско, я отправляю сатрапов по домам пораньше и налегке — только со своими агемами гетайров. Остальные их войска вольются в армию Эвмена и двинутся чуть позже, в общем строю.

— Вы отправитесь прямо сейчас и максимально быстро, дабы успеть набрать войска к подходу Эвмена.

Вижу, что такой вариант им не особо нравится, но высказаться решился только Фратаферн:

— Нас не было в сатрапиях уже больше года. Обстановка там и раньше была неспокойной, а теперь и подавно. Что если понадобится сила, а у нас всего по двести-триста всадников?

Его тут же поддержал Феспий:

— В Вавилонии и Персиде недовольных хватает. Если увидят, что нас так мало, то могут и на мятеж сподобиться.

Все остальные сатрапы тоже одобрительно загудели, и я могу их понять. Они, македоняне и греки, до сих пор чужие в этих землях и привыкли опираться исключительно на военную силу.

Понять я их могу, а вот помочь — нет. Дать им их армии — значит затормозить в два-три раза, и тогда они не успеют собрать войска к приходу Эвмена. Поэтому я предлагаю им другой вариант.

— Когда ты слаб, убеди врага своего, что силен, а когда силен и непобедим, наоборот, притворись слабым. — Без стеснения цитирую своими словами мысль Сунь-цзы и добиваюсь глубокой задумчивости у своих полководцев.